3
Говорить не хотелось совершенно. Однако Шитакара горел желанием просто растерзать Хаджиме. Но он, дрожа, цеплялся за руку принца, еле переставляя ноги. Суюки благодарила Хао, что они вообще выжили. Сил не было. Нужно было всего лишь дойти до берега, который встречал их громадой леса. Алане было трудно дышать.
Холодно, невероятно холодно. Мокрая одежда неприятно морозила кожу. Было раннее утро, пасмурное и ветреное. Но море уже успокоилось. Хорошо, что шторм их застал не слишком далеко от берега, волны вынесли их. Лодка разбилась об каменные глыбы, возвышающиеся над водой. Ее останки покачивались на воде, то поднимаясь, то скрываясь под ней.
Мигеля лихорадило. Голова болела невыносимо, и он стискивал зубы, стараясь подавить дрожь. Но трясло сильно, ноги еле двигались. Мало того, Мигель понимал, что ещё шаг и он свалится в воду, а дно каменное. Алана, которая шла рядом, закричала, когда он всё-таки на миг остановился, покачнулся, его глаза закатились. Суюки мгновенно пустила воздушную волну-подушку, которая не позволила Мигелю упасть. Она удерживала его тело на весу - матрац из воздуха, парящий над водой.
Хаджиме обернулся на крик и поспешил назад, вырываясь из хватки Шитакары. Тот протестующе застонал, ища опоры, но понял, что Хаджиме убежал по звуку плесков воды. Шитакара махнул рукой и продолжил путь к берегу, тяжело печатая шаг, преодолевая сопротивление воды.
Алана коснулась ладонью лба Мигеля, пребывающего в бессознательном состоянии. Она подала немного Ёши в руку, чтобы быстрее узнать, есть ли жар. Хотя даже несмотря на холодный ветер, Мигель был горячим.
У Суюки подрагивали пальцы, когда она вела ладонью, уводя воздушную подушку к берегу. Она старалась, чтобы Мигель летел плавно, без рывков. Суюки обернулась через плечо, проверяя нет ли больших камней на дне на ее пути. Она шла спиной, шаг за шагом, и контролировала концентрацию Ёши, чтобы вдруг не уронить Мигеля.
Но тут же в спину Суюки ударился камень. Девушка вскрикнула, выгнулась и потеряла Ёши-связь с подушкой. Послышался хохот.
- Шитакара! - Суюки сжала кулаки и хотела уже было побежать бить того, кто этот камень кинул, но поняла, что Мигель очнулся, ударившись о дно всем телом. - Мигель!
- Вот такие у нас женщины, Мигель, - хмыкнул Шитакара, усмехаясь. Он взял камешек в руку, размахнулся и кинул его точно Суюки между лопаток, туда же, куда и в первый раз. "Синяк будет", - самодовольно улыбнулся Шитакара. - Начинают что-то делать, а нормально не умеют. Бедный, бедный Мигель, тебе там не больно? - Шитакара обнял колени, перекатывая камешек в ладони.
А Мигель непонимающе потирал затылок. Вся спина болела мелкими точками, будто каждый камешек, который впечатался, чувствовался. Особенно копчик ныл. Перед глазами всё плыло.
- Шитакара, ты идиот! - Суюки пыталась помочь Мигелю подняться, придерживая под руку. - Иди убейся!
Алана хмурилась, глядя в сторону берега.
- Не, Суюки, я лучше доверю это дело тебе. У тебя ж талант людей калечить. По глупости, конечно, и не всегда тех, кого нужно, - прозвучало в ответ с берега.
Хаджиме проследил за взглядом Аланы. Его глаза также сузились, он вглядывался в тень листвы. Листвы ненастоящей. Что-то блеснуло. Тут же послышался свист и скрежет.
- Это что ещё такое? - Шитакара поднял стрелу, ощупывая ее.
Хаджиме сорвался с места и через несколько секунд был уже рядом с Шитакарой. Он взял стрелу в руки, осмотрел. Цыкнул. Выругался. И стал осматриваться. Тех листьев, которые не двигались от ветра, больше не было. Хаджиме внимательно смотрел в каждую крону, пугаясь того, что их ждёт. Суюки тоже поняла, что это за стрела.
- Это не Молния... - прошептал Хаджиме, леденея от ужаса такой ошибки. - Это... Чинай.
Тишина. Было слышно как ветер гнет ветви.
- Чинайские лучники, - твердо сказала Суюки, двигаясь Хаджиме и Шитакаре. - Они нас заметили.
Мигель медленно вышел на мелкие камешки берега и сел, опустив голову. Алана была рядом, чтобы при необходимости помочь брату. Она тоже села, скрестив ноги, и стала отжимать волосы. Мигель спросил:
- Кто такие Чинайские лучники?
Шитакара хмыкнул.
- Это сборище фанатиков, которые жили на Чинае ещё до времен Хао. Они контролируют весь Чинай, по сути, это их полуостров. Здесь все подчинено им. Хотя тут и подчинять особо нечего - ужасное место, - Шитакара сплюнул. - Да, ребят, попали мы.
- И что нам делать? - тихонько спросила Алана, подаваясь вперёд, чтобы лучше видеть Шитакару.
- Сдаваться.
Суюки вздохнула, кивнув. Мигель моргнул непонимающе.
- Получается, куда мы попали? – медленно сказал он, обводя взглядом всех. – Чинай…это где?
- Дерево, мой дорогой. Мы в Дереве, - Шитакара откинулся назад, ложась спиной на камни. – Но очень скоро окажемся под каким-нибудь деревом, похороненные заживо, натыканные стрелами так, чтобы умирать очень долго.
Алана была шокирована спокойствием тона Шитакары. Но после она поняла, что это отнюдь не спокойствие. Это было четкое осознание будущего. Ближайшего будущего.
- Неужели они такие плохие, эти Чинайские лучники? – пискнула, пугаясь, Алана.
- Да не плохие они, - Хаджиме снова посмотрел в кроны деревьев, щурясь, слушая каждый шорох. – Они, наоборот, считают плохими нас.
- Плохие, хорошие, -Шитакара поднялся, схватывая камень покрупнее, подкидывая его на ладони. – Но разведчики из них действительно плохие, - и размахнувшись, кинул камень в листву.
Послышался вскрик и что-то упало с ветки в траву, ругаясь. Шитакара засмеялся и двинулся к месту падения. Остальные недоуменно переглянулись и последовали за ним. Мигель был особенно ошеломлен. Значит, Шитакара знал, что они на прицеле, и знал точно, где сидит тот самый лучник, пустивший стрелу. Несмотря на головокружение и сильную боль в висках, Мигель почти бегом приблизился к лежащему на траве лучнику. Это был парнишка не старше него самого. Он прижимал руку к глазу, тяжело дыша, жмурился, пытаясь скрыть слезы. Шитакара, засунув руки в карманы, вальяжно подошел к нему. Лучник убрал руку и отвернулся, подтягивая колени к груди. Шитакара усмехнулся. Он опустился на корточки рядом.
- Эй, ты! Ты что как ёж свернулся? – Шитакара положил ладонь на плечо лучнику, пуская волны Ёши, «рассматривая» его.
- Сам ты ёж, - было тихое бурчание в ответ.
- Понятно, - Шитакара встал, театрально вздыхая. И тут же пнул со всей силы лучника по почкам. Тот взвизгнул, выгибаясь. Шитакара расхохотался.
Лучник перекатился на бок, сел, опустив голову. Суюки видела, что он еле сдерживает слезы. Его дыхание было шумным. Он поджимал губы, стискивая кулаки. Его длинные темные волосы прядями спадали на глаза, скрывая будущий синяк. Лучник утерся рукавом и поднял взгляд на Шитакару, а после осмотрел их всех. Внезапно он стал очень грустным и даже всхлипнул.
- Вы убьете меня, да?
Суюки стало его жалко. Он был такой хорошенький, что сердце замирало. Настолько тонкие черты лица, большие синие глаза, маленький носик, пухлые алые искусанные губы, заставили Суюки задуматься, Шитакара кинул камень в человека ли или в духа - охранника леса. Будто этот парнишка сошел с картинки из книжки волшебных сказок.
- Убьем, конечно, - Шитакара был серьезен, но Суюки понимала, что он просто издевается над бедным лучником. – Как ты хочешь умереть? Мы дадим тебе шанс выбрать способ твоего убийства.
Лучник шумно сглотнул, смотря то на Шитакару, то на Суюки с Хаджиме, потому что все они были вооружены. Но вдруг рука лучника скользнула к поясу, где висел кинжал. Парнишка выхватил его и собирался вогнать этот кинжал в живот Шитакаре, который стоял совсем рядом.
- Опачки, - рука с кинжалом была выкручена так, что что-то хрустнуло. Суюки даже дернулась от неожиданности, когда Шитакара поднял лучника, одной рукой фиксируя запястье, а другой хватая за волосы.
- Пусти!
- Такими темпами вас всех скоро перебьют. Все Чинайские лучники такие? Или ты один? – Шитакара дернул лучника за волосы, заставляя запрокинуть голову.
- Я убью тебя!
- Рискни здоровьем, - Шитакара толкнул лучника, отпуская волосы и руку. Тот отшатнулся, покачиваясь.
Хаджиме посмотрел на лучника и обратился к Шитакаре:
- Ты что устроил тут? А если они сейчас натыкают нас стрелами? Вдруг мы оцеплены?
Шитакара хмыкнул.
- Нет здесь больше никого. Он один. Эй, ты! – он свистнул лучнику, который поднимал с травы все свои стрелы, рассыпавшиеся. – Как тебя зовут?
Парнишка оглянулся зло, нахмурился и продолжил сбор.
Шитакара подошел к нему и дал пинка под зад.
- Я с тобой разговариваю!
Лучник не смог сдержать слез обиды.
- Мива! Мива я! Рокоши Мива! – закричал он надрывно, сел на траву и разрыдался. Суюки поморщилась.
- Шитакара, зачем ты его так довел? – тихо спросила Алана. Она подошла к Миве, опустилась на корточки и стала поглаживать его по голове, шепча ему на ухо успокаивающие слова.
Мигель опирался спиной о ствол дерева. В ушах звенело, в глазах был туман. Суюки, стоявшая рядом, поняла, что Мигель держится на ногах из последних сил, и позвала лучника.
- Мива, - он поднял голову, шмыгая носом. – Ты можешь отвести нас до деревни? Ему очень плохо, - она кивнула на Мигеля, держа его за руку. – Нужен тэкидейра или врач.
- Я не имею права пускать чужаков в деревню… - начал Мива, но тут же Шитакара дал ему сильный подзатыльник. Лучник засопел. – Отведу, - выдохнул он. – Только не до нашей, а до Мирасаки. Это обычная деревня, где живут простые люди. Там вашему другу и вам помогут.
- Вот так-то лучше, - усмехнулся Шитакара и толкнул Миву в спину. – Веди.
***
Мирасаки располагалась совсем недалеко от берега. Жители деревни в основном занимались рыбной ловлей и охотой. Эта деревня вела торговлю с Чинайскими лучниками, поэтому не была уничтожена. Как поняла Алана из рассказа Мивы, Чинай насчитывал всего от силы десять деревень и один город. По правде, она, Алана, никогда и не слышала о Чинайских лучниках, хотя они начали свою историю задолго до времен Хао и сыграли большую роль в истории Кансаэннэ. Чинайские лучники покупали новорожденных детей у жителей той или иной деревни. И, как сказал Мива, он сам родился в Мирасаки, а потом его продали лучникам. Однако он знает, кто его родители, и очень часто к ним приходит. И сейчас он вел их к своему дому.
Появление Мивы и остальных у деревянных ворот деревни послужило началом всеобщего удивления. Это было вызвано еще тем, что Шитакара держал лучника за шиворот и сейчас, при входе в Мирасаки, толкнул его, пиная. Мива плюхнулся на землю. Охранники смотрели на это с широко раскрытыми от удивления глазами и ртами.
- Это как-то так-то? – спросил один сторож деревни у другого. – Лучника бьют?! Непорядок! – и схватил дубинку и двинулся на Шитакару, который гадко ухмыльнулся, топнул ногой, и из дороги вылетел булыжник, полетевший в мужика с дубинкой.
- Шитакара, зачем?! – прошептала Алана, когда увидела, что второй охранник подал сигнал тревоги.
К воротам стал сбегаться народ. Мива поднялся и стал отряхиваться, не поднимая головы.
- Здрасьте всем! – Шитакара оскорбительно поклонился толпе, насмехаясь. – Что ж вы так гостей встречаете? – он засунул руки в карманы. – Мы снесем эту деревню ко всем демонам!
- Шитакара, прекрати! – крикнула Суюки.
- А что? Для начала я его прирежу, - Шитакара достал кинжал, быстро оказался за спиной Мивы и приставил тому к горлу лезвие.
Тут толпа раздвинулась, выпуская выбежавшую девушку. Она остановилась перед Мивой и Шитакарой, пытаясь отдышаться. Шитакара покачал головой, улыбаясь, и пустил пятерню в волосы Миве, цепляя и оттягивая так, чтобы тот закричал от боли.
- Не надо, прошу, - ее голос дрожал. «Она реально боится, что я его убью», - подумал Шитакара, поудобнее перехватывая кинжал.
- Почему же? Слишком много дураков развелось, убийство одного ничего в корне не поменяет. Думаю, вам без него будет даже лучше.
Девушка переломилась в глубоком поклоне, зажимая ладони между коленей.
- Отпустите его. Если Вам будет угодно, убейте меня! – закричала она уверенно.
Шитакара засмеялся, убирая кинжал и руку.
- Живи, Мива. Такой смелости тебе нужно только завидовать. Ты таким никогда не станешь. Мое почтение, красавица, - Шитакара кивнул, улыбаясь.
Мива побагровел от злости, видя, как его невеста кротко улыбнулась, опуская глазки, мило краснея. Он замахнулся на Шитакару, но тот просто его оттолкнул со словами:
- Иди погуляй, - и продолжил, подхватывая девушку под руку. – Но мы с тобой, красавица, действительно пойдем погуляем.
Хаджиме смотрел на это представление с неким непониманием, однако, он улыбался умению Шитакары так все выворачивать.
Конец театру положило падение Мигеля в обморок. Он распластался по земле. Суюки закричала, тут же оказываясь рядом.
- Мива! Помогай! – сказала Алана, устремив на него просящий взгляд.
- Шин-Хе, позови Дона, я сегодня его здесь видел! – Мива бросился к Мигелю, поднимая его голову. – Помогите, пожалуйста, - обратился он к Хаджиме. - Его нужно поднять и перенести. Тут недалеко.
- Носилки? – поинтересовался Хаджиме.
- Да, есть.
Мива уже собирался побежать за носилками, но он остановился, увидев идущего быстрой походкой к ним юношу. Он был явно из Воды: его глаза были ярко голубыми, кожа бледной, а волосы очень темного оттенка, почти черные, как и у Мигеля и Аланы, что были также выходцами из Воды. Юноша приблизился, бегом сокращая расстояние и сел на колени возле Мигеля. Он ладонью, охваченной зеленовато-голубым сиянием, провел по воздуху от головы до ступней Мигеля, а после положил руку тому на лоб, надавливая пальцами на точки, пуская Целительную Ёши.
- Всё нормально, беспокоится не нужно, - тон этого юноши-тэкидейры был спокойным, даже немного холодным. – Это просто от переутомления и переохлаждения. Сейчас я напитал его тело энергией, поэтому скоро он проснется и сможет идти. Помогите ему.
И правда, через несколько секунд ресницы Мигеля дрогнули, глаза открылись.
- Следуйте за мной, - тэкидейра махнул рукой.
Хаджиме помог Мигелю встать, и они втроем последовали в деревню. Проходя через ворота, они ловили удивленные взгляды жителей, толпившихся тут до сих пор.
Девушка, которую Мива назвал Шин-Хе, стояла посреди поляны у ворот, смотря на гостей деревни. Они были непохожи на каких-то бандитов или разбойников, поэтому она сразу оставила мысль, что они действительно пришли сюда убивать. Эти ребята были ее возраста, и ей захотелось узнать, какая их цель прибытия в деревню. И откуда они вообще? Они были не с Чиная, и даже не из Дерева, в этом она была уверена. Эта девушка с синими волосами ей кого-то очень сильно напоминала, но Шин-Хе не могла вспомнить, кого именно. Будто она где-то ее уже видела. Так было со всеми. Тот с черной повязкой на глазах ее, Шин-Хе, совсем шокировал. Единственное слово, приходившее ей на ум для описания этого парня, было «воин». Во всех смыслах. Как казалось Шин-Хе, он будет всегда готов на все, биться до конца, до победного, несмотря ни на что, ни на какие преграды. Его улыбка была похожа на оскал, и в то же время она была очень доброй и милой. «Интересную компанию к нам занесло», - подумала Шин-Хе и пошла к девушкам, к той самой с синими волосами, и ко второй, что была очень маленькой и худенькой. Они обе сидели у большого дерева. Шин-Хе приблизилась к ним и вдруг как-то замялась, не зная, что говорить. Девушка с синими волосами посмотрела на нее устало-безразлично и прикрыла глаза.
- Пойдемте, - тихо предложила Шин-Хе. – Вам нужно отдохнуть. Не нужно тут сидеть. Вашим друзьям и вам ничего не сделают, я об этом позабочусь. Хоть и дураков у нас здесь много, вы не волнуйтесь. Кстати, - она улыбнулась. – Меня зовут Тадаши Шин-Хе.
- Хаяши Суюки, - хмыкая, не открывая глаз.
- Хакода Алана, - с кроткой спокойной улыбкой.
Шин-Хе протянула руку для удара запястьями в знак приветствия и получила ответные касания. Суюки устала так, что хотелось уже поспать где-нибудь, хоть здесь под деревом. Но пришлось вставать. Глаза открываться не желали.
Шин-Хе шла впереди, Суюки и Алана за ней. Однако проходя мимо толпы, которая начинала расходиться, насмотревшись, сон Суюки мгновенно исчез.
- Какие красивые девочки к нам прибыли! Вы как, в сопровождении? Или они вас выкупили в каком-нибудь увеселительном заведении? – и мерзкий хохот.
Шин-Хе пришлось срываться на крик, где даже слышались нотки рыка:
- Танбе! Придурок! Иди отсюда, проспись! Тебе опять отказали? Ты свою беспомощность так показываешь? Не можешь делом, можешь только так?!
- Ой, ой, ой, Шин-Хе, - к ним приближался высокий худой парень с рыжим беспорядком на голове и с россыпью веснушек на лице. Он усмехался, показывая желтоватые зубы, и теребил серьгу в ухе. – Вижу, что это не мне отказали, а тебе. Это ты срываешься. Я ж так, просто поздороваться вышел, - он обошел Суюки и Алану по кругу, рассматривая с той же ухмылкой, а потом резко приблизился и схватил Суюки за руку, другой обнимая за талию.
Далее последовал сильный удар коленом в живот. Танбе согнулся, выругавшись, но следом получил в нос кулаком, свалившись от неожиданности такого отпора. Суюки начала бить его ногами по животу.
- Ох, Суюки, Суюки, - Шитакара стоял, привалившись спиной к забору, и улыбался. – Ты будь аккуратнее с этими лучниками, а то вдруг тебе стрелу ночью куда-нибудь не туда вгонят, - вздыхая.
Суюки посмотрела на него уничтожающим взглядом, но потом поняла, что Шитакара все равно не увидит этого, и решила просто погрозить ему кулаком. В ответ получила воздушный поцелуй и гадкую ухмылку.
- Идем, - Шин-Хе потянула Суюки за рукав.
***
Мигель проснулся, когда солнце уже светило во всю. Было очень тепло, и мало того, он понял, что лежал на мягкой постели, укрытый одеялом. Мигель потянулся, радуясь, что больше голова не болит и кости не ломит. Однако очень хотелось есть – это была на данный момент самая большая проблема. Мигель перевернулся на бок и увидел, что рядом с его кроватью, положив голову на руки на матрац, кто-то спал, сам сидя на полу. Этот кто-то мерно сопел, и Мигелю не хотелось его будить, кто бы это ни был. Но единственным шансом слезть с кровати было обойти этого человека. Мигель сел, откинул одеяло. Кровать предательски скрипнула.
- Привет, - это было всё, что Мигель придумал сказать, когда спящий, но уже сейчас проснувшийся человек посмотрел на него своими большими глазами-озерами, немного щурясь спросонья.
- Здравствуй, - был ответ. – Меня зовут Кайши Дон, я тэкидейра Чинайских лучников, и, собственно, Чинайский лучник.
Мигель замялся, зная, что от него ждут того же – назвать себя. Но все-таки сказал:
- Хакода Мигель, я… - он закрыл рот, как рыба. А действительно, кто он? У него не было никакого звания, он даже магией не владел. – Просто Мигель.
Мигелю очень понравилась улыбка Дона. Он немного жмурился, когда улыбался, и слегка клонил голову на правый бок. У него были ямочки. Дон убрал прядь волос за ухо и поднялся с пола. Он был совершенно не высокий, полноватый, но это не было чем-то, портящим внешность. Даже наоборот, это делало его гармоничным.
- Смешной ты, Мигель, - Дон направился к выходу из комнаты – занавеске, что закрывала проход. – Иди за мной. Скоро обед. Тебе нужно поесть, а то свалишься, - он обернулся, вновь улыбаясь. Мигель улыбнулся в ответ и спустил ноги с кровати, видя, что его сапоги стояли тут же. Он обулся и поспешил за Доном.
Уже с порога комнаты были слышны смех и голос Шитакары, который рассказывал матерные пошлые анекдоты. Рыжий парень ухахатывался, стуча кулаком по столу так, что все звенело. Тот лучник, который их всех сюда привел, Мива, он еле сдерживал смех, но старался сделать максимально безразличное лицо, будто ему не интересны шутки Шитакары. Хаджиме опирался спиной о стену, рядом с которой стояла та скамейка, где они сейчас сидели, и дремал, сложив руки на груди. Суюки была в гневе. Ее терпения надолго не хватило, ее просто бесило то, что говорил Шитакара. После очередного взрыва смеха она поднялась со скамейки, хлопнула ладонью по столу и закричала:
- Да сколько можно?!
Хаджиме проснулся, вздрогнув.
- Чего тебе надо? – хмыкнул Шитакара, закидывая ногу на ногу.
- Ты эту историю рассказал уже раз пять точно, неужели не надоело?!
- А, ты хочешь другую? Э, Танбе, - Шитакара ткнул рыжего в бок. – Представляешь, пришел я однажды в «Черную розу», это бордель в Юкуми такой, и там…
- Хватит! – заверещала Суюки.
Алана была красная от смущения. Истории Шитакары были насыщены подробностями такими, которые ей знать вообще не хотелось. Она опускала взгляд на свои колени, закусывая губу. Ей было одновременно и стыдно, и интересно.
Мигель отодвинул занавеску, проходя за Доном.
- Садись сюда, - кивнул тэкидейра на место рядом с собой.
Мигель послушно сел, но на самый край.
- Дон, потеснись! – крикнул тот рыжий парень, Танбе, который был по левую руку от тэкидейры. – Я понимаю, тебе нужно много места, но он наш гость, поэтому будь добр, веди себя прилично, - и засмеялся. Его смех был похож на шакалий.
Дон только усмехнулся.
- Это ты веди себя прилично. Я могу сейчас всем рассказать, что ты меня трогаешь под столом. Упс, Танбе, я что, сказал это вслух? – и с превосходством улыбнулся.
- Фу, не надо! – поморщилась Шин-Хе, махнув на них рукой. Суюки брезгливо посмотрела на Дона и Танбе. Алана покраснела еще сильнее.
- Что, Шин-Хе, - оскалился Танбе. – Тебя никто не трогает? Твой жених не уделяет тебе внимание? Точно, у него ж еще не выросло…
- Хватит, ребят, - Шитакара потянулся, улыбаясь. – Письками в другом месте меряться будете, тут у нас дамы, не надо им слушать такие разговоры. Да, Суюки?
Суюки стиснула зубы, жалея, что Шитакара слепой. Так бы она просто убила его взглядом.
- А мне интересно, - спросил Хаджиме, резко меняя тему. – Сколько вас, Чинайских лучников?
- Сколько видишь, столько и есть, - ответил Танбе.
Хаджиме дернул бровью удивленно, но тут вмешался Шитакара, задавший вопрос, который больше никто не осмелился озвучивать:
- Мы когда жрать будем?
Дон улыбнулся и вылез из-за стола, уходя из комнаты. Он вышел на улицу, скрипнув дверью, и вскоре вернулся.
- Уже почти все готово. Мива?
- М?
- Тебя мама зовет. Там какие-то проблемы.
- Да, единственная проблема там – это ты, Мива, - в тон Дону сказал Танбе и тут же получил подзатыльник, но все равно усмехался, только теперь похабно. – Ты хочешь быть моим господином сегодня? – он схватил Дона за край рубашки, подтягивая ближе.
Шин-Хе не выдержала этого, вскочила с места и в мгновение оказалась рядом с Доном и Танбе. Она оттолкнула тэкидейру и вцепилась рыжему в ухо, шипя:
- Всю дурь показали, идиоты! Я сколько раз вам говорила, бросьте свои эти штуки при людях, тем более гостях из других стран! Что о нас мир будет думать!? Извращенцы какие-то, а не лучники! Никто не хочет продавать нам детей, потому что боятся!
- Два извращенца, хлюпик и психованная… Вы отличная команда! - выдохнул Шитакара. – Жрать когда будем?
- Тебе лишь бы поесть, - сказала Суюки. – Успокойся. Ты сюда есть пришел?
- Не есть, а жрать. Есть хотелось пару дней назад.
На радость Шитакаре, с улицы послышался звон посуды. Дон выглянул в окно.
- Всё готово, можно идти.
- Ничего себе у вас тут обслуживание… - Шитакара толкнул дверь, и они вышли из дома. – Еда по расписанию, готовить самим ничего не надо. Красота! Живи и радуйся. Возьмите меня в Чинайские лучники! – хлопнул он Миву по спине. Тот дернулся, чуть не упав, и замахнулся на него, но был оттащен за рукав Шин-Хе. Шитакара шепнул ей на ухо: - Я тебе искренне соболезную. Всю жизнь тебе за ним сопли подтирать.
***
- Слава Хао, они решили делать это не здесь, при всех!
- А что, могли бы?
- Поверь, могли.
Суюки и Шин-Хе до сих пор сидели на поляне. Темнело, а они все не расходились. Мужская часть их компании ушла давно, кто куда, но девушки продолжали свои тихие разговоры. Алана спала тут же, поэтому приходилось шептать, чтобы не будить ее.
Суюки боязливо оглянулась на домик, что стоял недалеко от поляны, прямо позади нее. Действительно, слава Хао!
- Как ты с ними живешь? – спросила Суюки.
- Они хорошие, правда, - улыбнулась лучница. – Особенно Мива.
- Вы что, хотите пожениться? Ты не боишься, что он будет плохим мужем?
- Ты его совсем не знаешь! Это от только кажется глупышом и слабаком, а так он очень сильный духом.
- Что-то не верится. Он пустышка, он сядет тебе на шею, а ты живи с ним, терпи его выкрутасы.
Шин-Хе опустила взгляд.
- Нет, я решила.
- Тащить его на себе? Ждать пока он поумнеет? А если этого не случится? Ты будешь несчастна.
- Суюки, ты ошибаешься. Я знаю, что рядом с Мивой я буду счастлива.
- За что ты его полюбила? Он что, такой мужественный, что будет защищать тебя и морально и физически?
- Это не главное. Я не могу описать, почему я его люблю. Это просто факт, не требующий объяснений.
- Я не пойму тебя, - вздохнула Суюки.
- А ты за что любишь его?
- Кого? – удивленно приподнимая бровь.
- Мигеля, или как его там?
Суюки не успела проконтролировать свои эмоции. Улыбка расцвела на ее лице, а в мыслях сразу появился он – ее голубоглазое чудо.
- Вот, - сказала Шин-Хе, тоже улыбаясь. – Скажи, за что? Неужели ты сможешь это разложить по полочкам? Все свои чувства?
Суюки покачала головой, принимая свое поражение.
- Ты любишь за то, что он просто есть. Что ты можешь слышать его голос, видеть его самого и также улыбаться, ведь он тот, кто заставил тебя делать это. Чувствовать себя счастливой. У меня то же самое, - пожала плечами Шин-Хе. – И пусть он какой-то не такой для всех, для меня он самый лучший.
Тут позади них скрипнула дверь того самого домика, ударилась о стену, и послышался гогот Танбе и голос Дона. Шин-Хе цыкнула языком, немного хмурясь.
- Не оборачивайся, - тихо сказала она Суюки. – Иначе они придут сюда. А так, я не думаю, что они нас вообще заметят. Они заняты друг другом.
Суюки сморщила лицо от того, что был слышен шлепок, а за ним пошлое высказывание Танбе. Дон игриво смеялся, а Суюки дрожала от отвращения. Шин-Хе закатила глаза, когда Танбе отвесил еще один «комплимент» внешности Дона. Однако голоса стихали, удаляясь в сторону леса, и Суюки постепенно становилось легче. Шин-Хе ковыряла палкой сапог. Она косилась куда-то за спину Суюки. Та резко обернулась, но ничего не увидела.
- Что там такое? – испуганно спросила она.
- Да ваш этот, с лентой на глазах который.
И правда, тут же девушки были окликнуты:
- Пора спать, отбой! Шин-Хе, сопливый просил тебе передать, что он надел новые трусы и ждет тебя во-о-он в том доме, - Шитакара показал пальцем в сторону и засмеялся.
- Убью, - Суюки сжала кулаки, но ей на плечо легла ладонь Шин-Хе.
- Не нужно, он просто так самоутверждается. Он хочет внимания и зарабатывает его таким образом, - лучница улыбнулась. – Ладно, пойду я смотреть, какие у Мивы там трусы новые, - и удаляясь, она снова кивнула на Шитакару и прошептала: - Подыгрывай ему, так лучше будет.
Суюки выдохнула и пошла будить Алану, чтобы отвести ее в тот дом, который им выделили. Рядом вдруг появился Шитакара. Суюки вздрогнула от его голоса.
- Знаешь, что сделай? – он гадко улыбался.
- Шитакара, отстань.
- Да нет, тебе понравится, - он потирал ладони, усмехаясь. – Направь волну воздуха по земле, а я пошлю за ней каменную.
- Куда тебе ее направить? – устало сказала Суюки, понимая, что ничего хорошего из этого выйти не должно.
- Туда, - Шитакара поставил ногу носком в ту сторону.
- Ладно, если ты после этого успокоишься.
Ладонь Суюки окружило маленькое торнадо, и потом она резко кинула его по земле в ту сторону, куда смотрел носок ботинка Шитакары. Сразу за этой воздушной волной пошло волнение по земле также в ту сторону. Послышался каменный взрыв. И крики Дона и Танбе.
Шитакара победно засмеялся, показав нецензурный жест в ту самую сторону.
- А теперь, Суюки, надо бежать! – а смех все не прекращался.
- Придурок!
- Он самый, - он схватил ее за запястье и дернул, утаскивая быстрее за собой, пока их не натыкали, как ежей, стрелами. Хотя вряд ли Дон и Танбе брали с собой стрелы…
***
- Я его сейчас убью! Пусти меня, Танбе! Да пусти ты! Ему не жить! Я его собственноручно расчленю и повешу на ветки на корм ястребам!
- Тише, Дон.
- ХВАТИТ ОРАТЬ, ПРИДУРКИ!
Однако Шин-Хе перекричала их обоих. Она вылетела из дома, вся взъерошенная и мятая, жутко злая. Мива выбежал следом, застегивая жилетку. Из домиков повысовывались жители деревни, недовольные шумом. Хаджиме был первым, кому Шитакара поведал о своем поступке, когда прибежал вместе с Суюки в общую комнату. Мигель спал, но смех и хлопок двери разбудил его. Алана была на улице, она как раз шла к дому, застав внезапную бурю эмоций лучников.
Танбе удерживал Дона за талию, спиной к себе, тэкидейра рвался, но хватка была крепка. Шин-Хе пронеслась к ним и прошипела в лицо Дону:
- Чего вы разорались?!
- Ты знаешь, что он сделал?! – завопил Дон, предприняв еще одну попытку вырваться из объятий.
Появление усмехающегося Шитакары в конец снесло всё спокойствие тэкидейры.
- Сволочь! – закричал Дон, формируя на ладонях водные сферы.
- Тихо, тихо, - Шин-Хе опустила его руки, и тэкидейра бессильно застонал, обмякая. Танбе ослабил хватку, и Дон упал на колени, закрывая лицо, всхлипывая.
Шитакара присвистнул.
- Что, Дон? – медленно произнес он, подходя все ближе. – Кишка тонка меня ударить? Или наоборот слишком толста?
- Шитакара, прекрати! – шикнула Шин-Хе. – Не надо его провоцировать.
- А что он мне сделает? – был ответ.
- Не нарывайся, - поддакнул Мива. – Дон уложит тебя в первые три секунды.
- Да? – фыркнул Шитакара. – Ну, Дон? Что молчишь?
Плечи тэкидейры дрожали. Было слышно его прерывистое дыхание и всхлипы.
Но следующее действие Шитакары стало началом всеобщей потасовки.
- Не надо, умоляю, - прошептала сама себе Суюки, смотря, как он уверенно идет к сидящему на коленях Дону.
А дальше последовал пинок в грудь.
Танбе отшатнулся. В тишине было слышно, как шумно сглотнул Мива.
- Ну все, - шоку не было предела. – Это конец. Уходите все отсюда! – закричал Мива.
Народ знал, что этот толстоватый семнадцатилетний тэкидейра был оружием Чинайских лучников. Сильнейшим оружием стихии воды.
Сумашедший смех Дона стал сигналом к бегству жителей по своим домам. Двери и окна закрывали.
- Суюки, уходите отсюда! – Шин-Хе толкнула ее, пытаясь утянуть за собой в дом.
- Что происходит?...
И в этот момент пришло осознание.
Дон медленно поднялся. Он не сводил святящихся глаз с Шитакары. А тот только хмыкнул.
- Беги, Шитакара! – закричала изо всех сил Суюки, пытаясь быть громче, чем гул вокруг. Гул этот был вызван силой Дона, он призывал воду.
Мигель затолкнул Суюки и Алану в комнату и захлопнул дверь. Хаджиме, не веря своим глазам, успел глянуть в окно перед тем, как оно было забаррикадировано специальной задвижкой.
- Он дурак, он дурак! – рыдала Суюки.
Рев огромной волны заложил уши.
- О нем уже так нельзя говорить, - выдохнул Хаджиме, складывая руки в молельном жесте. – Он уже у Хао.
У Суюки подкосились колени. Рот раскрылся в немом крике, руки вцепились в волосы.
***
Танбе не верил своим глазам. Он еле успел убежать, прыгнуть и спрятаться в ветвях дерева.
Дон опять призывал демоническую силу. Как прекрасно помнил Танбе, он совершенно не хотел обычно этого делать. В самых крайних случаях, как сам Дон говорил. Но сейчас его было не узнать. Никогда еще Танбе не видел такой жажды убийства в глазах Дона. Доброго, милого и спокойного Дона. Но ничего, этот бессовестный слепой гаденыш заслужил такой смерти. Он взорвал землю прямо рядом с ними, и был это взрыв довольно сильный, Дона немного отбросило в сторону, и он ударился спиной, а еще сверху прилетели камни и снесло воздушной волной. На Танбе не было ни царапинки, значит, целью был именно Дон.
Шитакара стоял, засунув руки в карманы. Он не боялся, совсем. Ему было интересно, он заключил пари с самим собой, что одержит победу.
На руках Дона стали появляться длинные ледяные когти. Тело окутывала водяная сфера. А в голове пульсировала лишь одна мысль: «Убить». Глаза светились ярко голубым светом, страшная ухмылка появилась на лице. Язык прошелся по удлинившимся льдом резцам. Оскал. Водяной хвост ходил по земле, выпитывая из нее воду, собирая для атаки.
Киёко. Демоническая сущность крысы, подчинявшая себе стихию воды. Второй по старшинству брат-демон.
От первой атаки Шитакара просто отошел в сторону, не вынимая рук из карманов. Однако следующая заставила уйти сальто с каменной волны, поднимаясь на ней чуть выше уровня земли, чтобы иметь возможность очень быстро передвигаться. Волны не трогали дома, они лишь преследовали его, Шитакару, как хвост. Они вились, сплетались, следуя за каменной волной, что взмывала то вверх, то снова возвращалась. Шитакаре уже наскучила эта игра в догонялки, и он разогнался, чуть сгибая ноги, готовясь к прыжку. На огромной скорости каменная волна разбилась о Дона, а сам Шитакара спрыгнул и в перевороте вцепился демонической сущности в плечи, пробивая водную ауру. А следующим рыком опрокинул Киёко через себя, приложив его с большой силой об землю. Водные волны потеряли свою силу, просто хлынув вниз.
В резко наступившей тишине Шитакара отчетливо слышал, как открываются двери домов, гомонят люди. Они выходили и осматривались. Суюки выбежала одной из первых. Она вертела головой, и Шитакара ей помахал. Девушка закричала от радости и бросилась к нему навстречу.
Танбе спустился с дерева и медленно приближался к лежащему в грязи Дону. Глаза тэкидейры были широко раскрыты, руки раскинуты в стороны. Пальцы подрагивали.
Суюки запрыгнула на Шитакару, обнимая, шепча: «Живой!», и за ней к ним шли остальные. Жители деревни стояли еще на порогах своих домов, боясь что-либо предпринимать, не зная, как реагировать.
Мива опередил всех, резко тормозя перед Доном, смотря на него и на Шитакару с раскрытом ртом.
- Ты что сделал?! - пролепетал он. – Ты… ты… - и стиснул зубы, сжимая кулаки, готовясь бить.
- Помолчи, Мива, - спокойно, но немного устало ответил Дон, улыбаясь.
Он повернул голову на бок, в сторону Шитакары, который опустился перед ним на корточки, хмыкая.
- Молодец, - выдохнул Дон, прикрывая глаза.
Шитакара, опираясь на свои колени руками, выпрямился, протягивая ладонь лежащему тэкидейре.
- Подъем, хватит валяться.
Дон усмехнулся и схватился за руку Шитакары, вставая.
Шин-Хе смотрела на это, качая головой. А потом закатила глаза, вздохнула и сказала:
- Давно Мирасаки не видела такого представления. Думаю, жители будут еще долго говорить про вас.
- Это да, там, где я, спокойствия не бывает, - Шитакара прошел мимо нее, хлопнув по плечу так, что девушка дернулась от боли. Мива опять сжал кулаки, шумно дыша.
***
- Шитакара?
- Меня здесь нет.
Шин- Хе приоткрыла дверь в общую комнату. Хотя там не было никого, кроме Шитакары, который отсыпался, накрыв голову подушкой. Мигель и Хаджиме еще с раннего утра были привлечены к хозяйственным делам. Суюки и Алана ушли на реку.
Шитакара лежал на животе, одну руку спустив к полу, чтобы через Ёши-волны знать, что вообще происходит вокруг. И сейчас пальцы коснулись деревянных пластин, вжимаясь в них, и Шин-Хе сделала неуверенный шаг, понимая, что Шитакара не спит.
- Что тебе надо? – бурчание из-под подушки.
Шин-Хе замялась, опуская голову, глядя на свои ноги.
- Давай быстрее. Или говори, или проваливай, - Шитакара так и не убирал подушку, надеясь, что это избавит его от надоедливой девицы.
- Я…
- Свинья.
- Шитакара!
Он застонал, переворачиваясь на спину, ногами пнул одеяло, раскрываясь, и кинул подушку в Шин-Хе.
- Ну с утра пораньше, зачем?! – он обхватил голову руками, а потом прошелся пятерней по волосам, вздыхая. – Все равно разбудила уже.
Шин-Хе держала подушку, не зная, как начать, но потом решилась:
- Мне Суюки сказала, что ты…
- Ой, мне уже страшно.
- В общем, она сказала, что ты умеешь делать массаж.
Шитакара провел языком по сухим губам, а потом позволил себе усмехнуться.
- Я много чего умею делать. Массаж тоже. А что?
Шин-Хе подошла к кровати и села на край.
- Сделаешь мне? Пожалуйста, - она накрыла его ладонь своей.
Шитакара горько рассмеялся, а потом резко встал, скидывая ее руку, и отошел к стене, прижимая ладонь, чтобы осмотреться.
- Как знаешь, - усмешка, и он вернулся к ней, надавливая ей на плечи, укладывая на постель. – Раз так хочется… Мне не сложно. Что, Мива настолько плох?
Шин-Хе не ответила, она только смотрела на Шитакару, что навис над ней. Его ладонь легла ей на грудь, и девушка прикрыла глаза, приоткрывая губы, и потянулась к его. Шитакара цокнул языком, чуть качнул головой, раздумывая, а потом…
Скрипнула дверь.
- Шин-Хе, ты сказала, что по…
Мива так и замер, вцепившись в ручку двери. Он непонимающе смотрел, как этот самоуверенный ублюдок лапает его невесту.
Его. Невесту.
- О, Мива, здрасьте, - Шитакара ухмыльнулся, не давая Шин-Хе подняться или хотя бы прикрыться. Но потом встал, шлепая девушку по бедру. – Третьим будешь?
Мива дышал сквозь зубы. Он щелкнул костяшками и прошипел:
- Тебе не жить! – и кинулся на Шитакару, замахиваясь кинжалом.
В тот же момент его рука была остановлена. Шитакара держал его за запястье, а Мива попытался нанести удар свободной левой рукой, но получил по печени быстрее, чем успел подумать об этом. Кинжал упал на пол, а Шин-Хе закричала. Мива согнулся пополам, словив коленом в живот, а после полетел на пол, переброшенный через бедро. Рука все еще была под контролем Шитакары. Тот возвышался над ним, улыбаясь. Пнув его в бок, Шитакара вышел из дома, абсолютно молча.
***
- Свали отсюда!
- Не волнуйся, Дон, я тебя не трону, ты мне не нравишься. Можешь быть спокоен и даже повернуться ко мне спиной. У тебя там что-то со стола упало, кстати.
Дон сделал глубоких вдох и выдох и развернулся к столу, где были наставлены различные баночки, мешочки и другая разная непонятная для Шитакары ерунда.
- Чего пришел? – тэкидейра отошел к зеркалу, собирая волосы в хвост.
Шитакара хмыкнул и проследовал к кровати, провел ладонью по покрывалу и сморщился.
- Не буду я тут сидеть, мне противно. Что вы на ней только не делаете небось.
- Согласен, мы делаем много что, - из соседней комнаты вышел Танбе, потягиваясь. Он подошел к Дону и обнял его со спины, целуя в шею. – Да ведь, мягенький мой? – его улыбка была как у кота, дорвавшегося до сметаны.
- Ребят, меня сейчас стошнит, - Шитакара вернулся к столу, выдвинул стул и сел, закинув ногу на ногу. – Предложение у меня к вам есть.
Дон дернул бровью, а Танбе криво усмехнулся.
- Что же тебе, интересно, от нас нужно?
- А вот что, - Шитакара откинулся на спинку стула. – Вы даете нам разрешение на передвижение по Чинаю. Официальное, с подписями. И доводите до границы с Деревом. И там наши пути расходятся. Вам же счастье, если мы уйдем?
Дон ударил Танбе по руке, которая спускалась к его ягодице.
- Судьба наших нервов решается, - сказал тэкидейра, не веря своему везению, что эта взбалмошная компания покинет эти места. – А ты думаешь не тем местом.
- Когда ты рядом, я не могу больше нечем думать, - Танбе отвесил смачный шлепок Дону и отошел в сторону, чтобы его не ударили в ответ.
Шитакара выругался.
- Ладно, - выдохнул Дон, складывая руки на груди. – Будет вам разрешение. Собирайтесь, через час выходим. Нужно добраться до границы к вечеру, иначе вас задержат там на ночь и не пропустят. В дневной страже там сидят хорошие люди, я их сам утверждал, поэтому вы пройдете без проблем. А вот ночная стража… Не дай Хао на них нарваться.
- Это тот, который… этот? – Танбе вмиг стал серьезным. Испуг промелькнул на его лице. – И второй с палкой и одноглазый?...
- Да, - Дон поджал губы. – Короче, нужно успеть. Иди собирай всех.
***
А лес всё не кончался…Дороги как таковой не было, и иногда приходилось пробираться, прокладывая путь кинжалом, рубя ветви. Однако Чинайские лучники знали каждый поворот и развилку. Светило солнце, небо было без облаков, а в руках Шитакара сжимал заветное разрешение, победно улыбаясь.
Суюки шла рядом с Шин-Хе. Для такого случая все Чинайские лучники были одеты в свою форму, чтобы блюсти честь и казаться серьезнее для стражников, которых они встретят. Коричневые штаны, белые рубашки и сверху кожаные жилетки на завязках. Высокие сапоги и короткие плащи. За спинами колчан со стрелами и лук.
Как бы Шин-Хе не хотела, чтобы все было спокойно, ее мечте было не суждено сбыться. Мива и Шитакара уже спустя пятнадцать минут пути сцепились. Хотя серьезного повода для этого не было.
- Сам такой! – закричал Мива после того, как Шитакара назвал с десяток обидных прозвищ для него.
- Импотент.
- Заткнись! Зато я умею из лука стрелять!
- Какое достижение.
- Да неужели?
- Именно.
- Сам попробуй!
- Это ты мне сейчас говоришь? – хмыкнул Шитакара.
- Тебе! Я вызываю тебя на поединок!
Суюки нахмурилась, глядя на них, а потом продолжила путь, махнув рукой. Алана просто улыбалась. А Шин-Хе такое поведение Мивы крайне не нравилось.
- Шитакара, зачем ты его провоцируешь? – спокойно спросила она у него, надеясь, что это остановит их спор. – Ты ж прекрасно знаешь, он из кожи вон вылезет, но захочет превзойти тебя. Не сможет, конечно, - это было сказано сквозь зубы, когда Мива все-таки коснулся лука, другой рукой доставая стрелы. – Но не успокоится.
- Ты почему в меня не веришь?! – Мива был готов заплакать от обиды.
- Да вот что тут верить? – вмешался Танбе. – Ты стреляешь хуже всех.
- Он же всегда хуже всех, чему вы удивляетесь, - улыбался Шитакара.
Губы Мивы подрагивали и голос срывался от накатывающих слез.
- Дон, хоть ты скажи им! – всхлипнул он.
- Не трогайте ребенка, пожалуйста, - ответил Дон.
- Я НЕ РЕБЕНОК!
- Он теперь еще и плачет! Молодцы, довели! – крикнула Шин-Хе, а потом взяла Миву за руку и отвела в сторону.
Дон вздохнул, останавливаясь.
- Привал.
***
Мива сидел, подтянув в груди колени, и откусывал от яблока. Он смотрел на обеспокоенного Дона, который мерил шагами небольшую поляну, где они решили остановиться отдохнуть.
- Не успеваем, не успеваем, - повторял он.
- Успеваем, - Шитакара лежал на траве, наслаждаясь вечером. – Не делай поспешных выводов. Тут идти, буквально, час. Ну может, чуть больше.
- Ты не знаешь ночную стражу. Если мы опоздаем хоть на минуту – это хорошим не кончится. Нужно успеть до пересменки!
- Не шуми, Дон, - зевнул Шитакара.
Мива кинул огрызок в кусты и поднялся, отряхаясь.
- Ты дурак, не понимаешь, что ли? – сказал он, подходя к Шитакаре. – Это не просто так тебе говорят, что это очень опасно!
- Опасно, Мива, - был ответ. – Собираться меня пнуть. Я сломаю тебе ногу, будь уверен.
Танбе смотрел вдаль.
- Надо идти, темнеет, - он поднял и повесил себе на плечо лук. – Шитакара, вставай!
Суюки по взгляду Танбе поняла, что, если они не поторопятся, быть беде.
Темп пришлось увеличивать. Они почти бежали.
- Дон, - начала Суюки. – Почему мы должны торопиться? Что будет, если мы попадем на ночную стражу?
Дон опустил глаза.
- Глава ночной стражи, он… страшный человек. Он не знает жалости. Да спаси нас Хао.
Темнело действительно очень быстро.
Через полчаса быстрой ходьбы в тишине, они увидели свет, который исходил из окошка домика. Тут же были стены, выше человеческого роста, которые уходили далеко в стороны. На них были установлены фонари, мерцающие недобрым красно-белым светом.
Дон пригляделся к тому, что творилось в домике, и на его лице тут же промелькнул ужас. Послышался громкий низкий мужской голос, хохот, и дверь домика ударилась о стену. Вышел огромный человек с двуручным мечом за спиной и кинжалами у пояса. Его топот отдавался эхом в ушах Дона. Танбе закусил губу.
- Не успели.
Дон сполз по дереву вниз.
- Не показывайтесь, не выходите из-за деревьев. Стойте здесь, - произнес он тихим шепотом и все-таки встал на ноги.
- Дон, не надо, - ошеломленно замахал головой Мива, так же говоря шепотом.
Шин-Хе шикнула:
- Не смей.
Дон грустно улыбнулся.
- Только так. Увидимся утром.
И вышел из тени деревьев, оставив лук и стрелы.
Суюки смотрела то на Шин-Хе, кусающую губу, то на Танбе, сглатывающего слезы.
- А что происходит? – спросила она, тронув Миву за плечо.
- Дон отдаст себя, как плату за то, что вы пройдете.
- Как это?...
Не успел Мива ответить, как Шитакара рванул за Доном.
***
Дон шел вперед, прямо к этому мужчине, который смотрел куда-то в глубь домика, противно гогоча. Он был явно немного пьян. «Это еще хуже», - подумал Дон, на мгновение останавливаясь, но тут же оправил жилетку и продолжил свой путь. Мужчина обернулся на звук шагов. Дон остановился, опустил взгляд и поклонился.
- Доброй ночи, Шигуру-гёка.
Мужчина усмехнулся.
- Ну здравствуй, - он сложил руки на груди, смотря на Дона сверху вниз. – Соскучился что ли? Чего пришел?
Дон поднял на него глаза, и мужчина хмыкнул.
- Я хочу просить Вас, Шигуру-гёка, пропустить людей через границу. Они просто путешественники, и у них есть наше разрешение.
Мужчина приоткрыл дверь домика и заорал тем, кто там был:
- Веселье ждет нас! Готовьтесь, будет жаркая ночка!
Дон чуть не плакал. Он знал, что так нужно, иначе никак. Только немного задобрив Шигуру и его амбалов, есть шанс пройти границу в ночное время.
Мужчина шлепнул Дона по ягодице, а после загоготал, толкнув его так, что лучник упал на колени.
- Шигуру-гёка, Вы… хотите начать прямо здесь? Мне бы лучше в доме…
- Заткнись, - мужчина стал расстегивать штаны.
- Сам заткнись, животное.
Дон резко оглянулся на голос.
- Шитакара, уходи! – испуганно пролепетал он, смотря вновь на Шигуру.
- Это кто? – усмехнулся мужчина.
- Тот, кто убьет тебя, скотина похотливая! – Шитакара встал в более устойчивую позицию, разгоняя Ёши по телу. Он положил ладонь Дону на плечо и сказал: - Вставай, - и когда он поднялся, вышел вперед, спиной закрывая лучника.
Мужчина рассмеялся.
- Какой интересный мальчик, - и тут же из домика стали выходить другие стражники.
- Э, Шигуру! – свистнул один. – Где там твое обещание? А то я заждался! – и, отхлебнув из бутылки, стражник визгливо рассмеялся.
- Шитакара, ты что делаешь, беги, пожалуйста, - Дон шептал без остановки, понимая, что сейчас будет.
- Нет, я не позволю с тобой это сделать.
- Ты дурак! Беги, пока не поздно!
Шитакара не успел среагировать. Один из охранников оказался у него за спиной. В нос ударил жуткий запах немытого тела и алкоголя. Мужик стал его ощупывать, залезая грязными руками под одежду.
Шигуру перевел довольный взгляд обратно на Дона.
- Ты на сегодня свободен, можешь идти, - он махнул стражникам, и те заулюлюкали, таща Шитакару в домик.
Дон понимал, что дверь уже захлопнулась, когда он до конца осознал, что произошло. Он смотрел, как в маленьком окошке мелькают тени. Слышались пьяные голоса, которые орали похабные шутки, смех. И крики Шитакары, его звонкий голос. Дон не мог разобрать, что он кричит, но было и так ясно. «Прости меня, умоляю», - подумал лучник и медленно пошел обратно к деревьям.
Там его встретили потерянные взгляды Мивы, Танбе и Шин-Хе. Они только переглянулись, понимая, что уже ничего не изменишь. Мигель сидел на земле, смотря в одну точку. Хаджиме сверлил невидящим взглядом домик. Алана сдерживала рыдания. Суюки тихонько спросила, еще успокаивая себя, что она надумала то, что произошло, что не так все плохо:
- Дон, что будет с Шитакарой?
- Его пустят по кругу. И не раз. Я не знаю, что и куда ему засунут.
Суюки не узнала его голос. Не было эмоций в нем совсем. И взгляд потух.
- Молитесь, чтобы он вернулся утром живым, - тихо сказал Танбе.
У Суюки не было больше сил стоять. Она оперлась рукой о дерево, задыхаясь.
***
Утро было туманным и прохладным. Суюки не смогла уснуть, как бы ей этого не хотелось. Она сидела и смотрела на этот домик стражи. Где-то через час после того, как Шитакару увели, в домик пришли и другие люди. Тоже охранники, как сказал Дон.
- Через полчаса смена караула, - тихо сказал тэкидейра, тронув замеревшую Суюки за плечо. Дон тоже не спал, под его небесно-голубыми глазами залегли тени. Суюки оглянулась на него и попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Она сглотнула и снова уставилась на дверь.
Вдруг в домике началось движение, послышались сонно-пьяные голоса. В пограничной стене открылась дверь, и на поляне появился высокий молодой мужчина, одетый в форму разведки Дерева. Дон тут же подскочил и бросился к нему бегом. Суюки слышала их разговор. Это был начальник дневной стражи, его имя Кароцу. Дон ему все рассказал, и тот погрустнел.
- Они могут быть еще под действием этой дряни. Я сам пойду, не ходи со мной, - вздохнул молодой мужчина и направился к домику, откуда вышел Шигуру, невероятно довольный.
- Я отлить, - отмахнулся он от Кароцу и пошел за угол домика.
Дон вернулся к Суюки, видя, что все потихоньку просыпаются, слыша их голоса.
Кароцу же пинком открыл дверь и выгнал всю ночную стражу на улицу. Они, естественно, покрыли его матом, но построились. Произошла каждодневная пересменка. Шигуру отдал ключи от ворот стен и домика и ушел вместе со своими дружками, звякнув металлической задвижкой.
Хаджиме метался между сном и явью. Он то закрывал глаза, засыпая, то снова открывал, надеясь, что ночь страшного ожидания закончилась. Первым проснувшись, Хаджиме вышел к сидящей Суюки, видя, что она смотрит куда-то мимо. От ворот в пограничной стене к ним шел Дон. На поляне никого больше не было, дверь в домик была открыта. В тишине слышались отдаляющиеся голоса ночной стражи.
Суюки встала на ноги, вцепившись в руку Хаджиме.
- Что? – обеспокоенно спросила девушка у подошедшего Дона.
Лучник оглянулся на домик.
- Пойдемте.
Когда они оказались у открытой двери, Дон вбежал на порог и скрылся в полумраке дома. Через некоторое время вышел тот самый начальник дневной стражи и указал на Хаджиме.
- Ты. Иди за мной.
Суюки намеревалась пойти следом, но ее остановили.
- Не нужно. Жди здесь. Если что, поможешь.
Девушка осталась у дома. Она ходила взад-вперед перед дверью, кусая губы. Она уже хотела зайти и посмотреть, что происходит, потому что окно было закрыто, и она не слышала, что творится внутри. Однако через несколько минут дверь распахнулась.
- Идти можешь? – голос Хаджиме.
- Нормально, - на выдохе, очень тихо.
Суюки подскочила.
Шитакара стоял, опираясь ладонью о косяк двери. Вторую руку держал Дон, чтобы подстраховать возможное падение. Хотя Шитакара оттолкнул тэкидейру.
- Не трогайте меня, - его голос был хриплым, сорванным криками.
Суюки видела, как Шитакара тяжело спустился с порога, и подошла, чтобы помочь.
- Уйди.
Дон только кивнул Суюки, мол, не противься. Девушка отошла к ним.
Шитакара сделал несколько шагов и упал на мокрую от росы траву. Он перевернулся со спины на бок и тихонько заскулил, но после закричал надрывно, трясясь всем телом:
- За что?! Хао, за что?!
Суюки испугалась этого крика. Она хотела подбежать к нему и успокоить, но Дон не дал ей пройти.
Шитакара бился в истерике.
Послышался шорох листвы, и на поляну выскочили Мива, Танбе и Шин-Хе, тут же замершие по жесту Дона. Мигель и Алана были тут же. Мигель пустыми глазами смотрел на Шитакару.
- Убейте меня кто-нибудь! Я не хочу жить!
Шитакара закатывался, рыдая. Суюки думала, что сейчас умрет сама, настолько ей было плохо. Казалось, она забыла, как дышать. Могла лишь думать только об этих невыносимых криках, что эхом отдавались в ушах.
Он затих резко. В утренней тишине были слышны лишь его хриплые прерывистые вздохи.
Хаджиме не выдержал первым. Несмотря на запрет Дона, он кинулся к Шитакаре, падая на колени, чуть приподнимая его, обнимая. Однако реакция была неожиданной для Хаджиме.
- Умоляю, не надо! Не трогайте меня! Я не хочу! Прошу! Не надо! – Шитакара отталкивал его, снова начиная кричать.
Дон подошел, знаками показывая, чтобы Хаджиме аккуратно убрал руки и немного отодвинулся. Потом тэкидейра начал тихо, ласково говорить:
- Шитакара, ты слышишь меня?
Тот стал всхлипывать, кусая из без того кровоточащие губы.
- Я не хочу… Мне больно… Отпустите… Не надо…
Дон не знал, что ему делать. Он поднялся, не переставая смотреть на Шитакару, а потом отошел к Танбе и уткнулся ему в плечо.
- Дон, только ты не плачь. Пожалуйста, - шепнул Танбе, поглаживая его по голове.
Тэкидейра вздохнул, вернулся к Шитакаре, до сих пор повторявшему одно и то же, и вогнал его в искусственный сон. Разрыдался сам.
- Это я! Это всё я!
- Дон, ты ни в чем не виноват, - Танбе обнял его, начиная ему говорить нежности на ухо, чтобы успокоить. – Тшшш.
- Что нам делать дальше? – осмелилась задать вопрос Алана. – Шитакаре нужно в больницу.
- В Дереве нет хороших врачей такого профиля, - сказал Дон, успокоившись. Он потер красные от слез глаза, вздохнул. – По крайней мере, я их не знаю. Тут только Воздух, только Нэрруо.
- Разве в столице Дерева нет таких клиник? – спросила Суюки.
- Есть, только ему вряд ли чем-то помогут там. Время зря потратите. Вам дорога только в Нэрруо.
- Мы не доберемся до Нэрруо! – Хаджиме осмотрел всех присутствующих, а после перевел взгляд на лежащего на земле Шитакару. – Это очень далеко! И как он пойдет? У него шок, он вообще не понимает ничего! Пожалей его, Дон!
- Меня бы кто-нибудь пожалел! – ответил тэкидейра со слезами на глазах.
- Тихо, - Танбе вновь пришлось успокаивать Дона, сверля его обидчика грозным взглядом.
- Я не хотел, - замялся Хаджиме. – Извини, Дон.
- Что мы будем делать? В конце-то концов? – Суюки говорила тихо, но твердо. – Хотя бы из уважения к Шитакаре, давайте решим быстрее.
- Сон нужно уже скоро снимать, а то он может уйти в кому. И выйдет ли он из нее, я не знаю, - Дон покачал головой.
- Нам дальше идти нельзя, - сказала Шин-Хе. – Вы пойдете сами. Вам решать, куда вы двинетесь.
- Мы ничего здесь не знаем, мы не найдем дорогу! – Хаджиме был непреклонен.
- Что ты предлагаешь? – устало спросил Дон.
- Ты вылечишь Шитакару.
-Я? – Дон удивленно вскинул бровь. – Ты ошибаешься. Я тэкидейра, а не врач-психолог или психиатр. Это не моя работа. Я при всем желании не смогу ничего сделать, у меня не хватит Ёши, чтобы провернуть эту технику. Я тэкидейра «Хати»-ранга, чего вы хотите от меня?!
Хаджиме выругался, ударив себя по бедру, и отошел в сторону, чтобы никто не видел его слезы отчаяния.
Дон вновь опустился на колени перед Шитакарой и сказал всем:
- Сейчас я выведу его из сна. Мигель, Танбе, вы подержите его руки.
- Зачем? – Мигель посмотрел в глаза Дону.
Тэкидейра вздохнул.
- Мне нужно посмотреть, что у него там. Попытаться что-нибудь залечить, если это вообще возможно. Мива, уведи девушек отсюда.
Мива оглянулся на Дона и увел Шин-Хе, Суюки и Алану подальше, за деревья.
Дон со вздохом убрал искусственный сон. Шитакара впился ногтями в землю, закусил губу. Дон сел между его ног, и всё повторилось вновь:
- Я не хочу! Не надо, не надо! Умоляю! Пустите!
Дон стал расшнуровывать его штаны, которые сам ему и надевал. Шитакара дергался, пытаясь скинуть руки с себя. Дон вздохнул.
- Хао, помоги мне! – и сказал Мигелю и Танбе: - Держите. Крепко.
Танбе надавил коленом на запястье, Мигель, посмотрев, сделал так же.
Штаны пришлось стягивать с боем. Шитакара пинался, продолжая кричать. Он выгибался, пытаясь освободить руки, и сводил колени. Дон с силой раздвинул ему ноги, подвигаясь ближе. Шитакара сглотнул и затих, прерывисто дыша. Казалось, он на момент понял, что плохо ему не сделают, а наоборот, хотят помочь. Дон улыбнулся через боль душевную:
- Шитакара, все хорошо. Не бойся, это я, Дон. Может быть сейчас немного больно, потерпи. Попытайся расслабиться. Вот так, молодец…
***
- Терпи, сучонок!
- Да, больно, но это только в первый раз! Потом понравится, сам не слезешь!
- Терпи!
***
Дон успел за эти несколько секунд тишины понять, что без операции, или вмешательства тэкидейры «Ота»-ранга не обойдется. Он старался быть очень аккуратным, делая все быстро и за то время, пока говорил, тем самым отвлекая, но последнее движение было резким - убирая пальцы, ненароком задел там, где это не нужно. Шитакара закричал:
- Мне больно! Прекратите! Отпустите, хватит! Умоляю, не надо! Больно!
Надевать ему штаны было гораздо сложнее. И он опять задел. Шитакара выгнулся дугой, а Танбе и Мигель получили знак отпускать его руки.
Дон устало коснулся ладонью лба, выдыхая:
- Я не знаю. Пожалуйста, минуту.
Шитакара провел языком по сухим губам и прошептал:
- Воды дайте.
Эта осознанная фраза заставила Дона хоть немного да улыбнуться. Он отстегнул фляжку от пояса и опустился на колени рядом с Шитакарой, приподнимая его голову, укладывая себе на бедро, наклоняя емкость с водой так, чтобы не захлебнулся. Однако выпил мало. Шитакара дрожащими руками отстранил фляжку и попытался приподняться и сесть, но боль не дала этого сделать. Свело поясницу, но он, стискивая зубы, все же подтянул ноги и с опорой на ладонь Хаджиме встал, морщась от неприятных ощущений.
Суюки смотрела на Дона, ожидая его решения, но она понимала одно:
- Здесь оставаться нельзя, - сказала девушка, подходя к Шитакаре. – Ты как? Идти хоть сможешь? Надо уходить.
Дон погрозил ей кулаком, шикнув. Суюки опустила взгляд и отошла назад. Шитакара прохрипел:
- Убейте меня, ребят. Даже ты, Суюки. Я буду рад умереть от твоей руки, - в его голосе не было эмоций, даже грусти или отчаяния.
К ним подошел начальник дневной стражи.
- Сейчас придут мои ребята, и двух из них я дам вам – они проведут вас в Ичихаку. Девочка права, вы должны уйти. Покинуть Чинай.
Дон застонал:
- Ичихаку! Это такая дыра! – и добавил, обращаясь ко всем. – Ваша дорога только в Нэрруо, больше никуда.
У Суюки появилась мысль, но изначально она испугалась ее высказать, боясь, что ее отвергнут. Сейчас она была к месту.
- Я свяжусь с моими родителями, с кланом. Они помогут добраться до Нэрруо, но в Дерево они не смогут попасть. Нужно выйти с территорий Дерева, а там уже легче будет. Дон?
Тэкидейра посмотрел на нее.
- Я сама никогда не была в Дереве, но путь от границ Воздуха до Нэрруо я знаю. Сможет ли кто-то показать дорогу до как раз этих границ с Воздухом?
Дон перевел взгляд на начальника дневной стражи.
- Возьмешься, Кароцу?
- Идти далеко, - вздохнул он. – Мне не трудно, я отведу. Но я волнуюсь за него, - он кивнул на Шитакару, который не замедлил с ответом:
- Я дойду, не переживайте. Куда хотите.
- Не переоценивай свои возможности, - сказал Хаджиме.
- Заткнись, - Шитакара освободил руку.
- Не нужно, Хаджиме прав, - Дон сглотнул. – Шитакара, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и в душе и физически. Когда меня самого… когда со мной так же поступили, это был мой тоже первый раз, и….
- Заткнись! – прокричал Шитакара и сделал несколько шагов назад, обхватывая руками голову. – Да ничего ты не знаешь! – он всхлипнул, голос задрожал. - Лучше бы я умер, чем это всё!
Кароцу был позади него и решил тронуть Шитакару за плечо, чтобы привлечь внимание, но просчитался. Это простое прикосновение вызвало новый всплеск истерики.
- Я не хочу! Не трогайте меня!
Лицо Дона перекосилось от слез.
- Я так больше не могу!
Он закрылся руками и пошел прочь за деревья. Танбе оглядел всех и поспешил догнать Дона. Шин-Хе цокнула языком, смотря на начальника дневной стражи.
- Кароцу, веди их.
- Дождемся других. Я передам им пост, и тогда пойдем, - Кароцу только успел договорить, как ворота в стене открылись, и на поляну вышли пятеро молодых разведчиков в форме Дерева. – Вот и они, - обернулся Кароцу.
Мива проводил ушедшего начальника дневной стражи взглядом.
- Я пойду, Шин-Хе, - тихо сказал он ей. – Я тоже еле держусь. Ужасный день… - и Мива со вздохом, понурив плечи, поплелся к Дону и Танбе в тень деревьев.
Кароцу что-то говорил своим ребятам, те кивали. На их лицах больше не было веселья, с которым они зашли. Их взгляды были опущены, губы поджаты. Они грустно смотрели на Шитакару.
Суюки махнула рукой, и на ее запястье появилась воздушная птица. Алана изумилась, вглядываясь. Это был сокол. Почти прозрачный, такого светлого бело-голубого оттенка. Суюки стала говорить соколу что-то, смысл чего Алана не могла понять. «Шифр», - пришла ей мысль.
Сокол рванул в небо, сливаясь с ветром. Алана вновь обернулась на Суюки. Хаджиме и Мигель тоже смотрели на нее с удивлением.
- Я призвала сокола, это такая техника нашего клана, чтобы передавать информацию, -объяснила Суюки. – Скоро придет ответ, я думаю, сокол уже на полпути к Нэрруо.
Кароцу вернулся.
- С вами пойдут они, - он указал на двух парней, что шли за ним. – Это Хотира, - кивнул на высокого темноволосого парня с усиками. – А это Чжан-Хо-Дин, - на миловидного подростка, которому Суюки бы не дала больше шестнадцати лет.
Стражники поклонились. Суюки лишь наметила поклон, Алана кивнула, Хаджиме и Мигель протянули запястья в знак приветствия.
Хотира скосился на Шитакару, который лежал на боку на траве.
- Что с ним?
Чжан-Хо-Дин медленно подошел к Шитакаре, разглядывая его, протягивая руку.
- Лучше не надо, - сказал Кароцу.
- Ему очень плохо, - ответила Алана на вопросительный взгляд Чжан-Хо-Дина. – Он тяжело переживает… то, что с ним произошло.
Чжан-Хо-Дин сразу погрустнел еще сильнее. Он вздохнул, горько улыбаясь, очень понимающе.
- Шигуру страшен, - прошептал он, а после обратился к своему начальнику: - Кароцу-гёка, позвольте мне отвести его, - указал на Шитакару. – В наш пункт.
Кароцу махнул рукой, кивая.
- Если сможешь только. А так дерзай.
***
- Пожалуйста, только не бойся меня. Я ничего тебе не сделаю. Я не буду тебя трогать, - тихий ласковый спокойный голос.
Шитакара будто из воды вынырнул. До этого все было как на глубине. Что-то было слышно, но что? Лишь собственное сердце стучало в ушах. А еще этот ужасный смех и страшные пьяные голоса.
- Кто ты? – Шитакаре было больно говорить, да и получалось что-то хриплое, иногда переходящее в свист.
- Меня зовут Чжан-Хо-Дин, можно просто Чжан. Пойдем со мной, ты сможешь сам встать?
- Куда?
- Здесь совсем рядом, пункт дневной стражи.
- Зачем? – Шитакара не вставал, даже не шевелился, чтобы не причинять себе большей боли.
- У меня там мази всякие есть, обезболивающие. Мне они были нужны… тоже.
Шитакара не очень понимал того, что ему говорит этот голос. Обрывки фраз, да и только. «Оставьте меня в покое. Я хочу умереть», - единственная мысль.
- Сможешь встать?
- Уйди.
- Я хочу помочь тебе.
- Отстаньте от меня, пожалуйста! – отчаянный крик, ставший началом рыданий.
Чжан-Хо-Дин сглотнул и ушел обратно к Кароцу, качая головой:
- Сильно. У меня было не так. Ему нужен врач.
Налетел сильный порыв ветра, и воздушный сокол сел на вытянутую руку Суюки.
- Это уже ответ? – Алана была поражена.
- Да, - произнесла Суюки, поднося сокола к уху, слушая. Она улыбнулась и вздохнула с облегчением. – Мои родители здесь рядом. Они были на встрече в Ичихаку, поэтому скоро прибудут и сюда. Да и моя мама тэкидейра «Ота»-ранга. Всё будет хорошо.
Шин-Хе, которая до сих пор стояла вместе с ними, устало улыбнулась и сказала:
- Тогда я покидаю вас. Нам стоит вернуться в деревню. Мы помогли вам насколько смогли, теперь вы в безопасности, - она развернулась и пошла в лес, но вдруг обернулась и крикнула весело: - Будете когда еще в Чинае, заходите в гости! – и исчезла в листве.
Суюки села на траву.
- Сейчас только ждем.
- Нужно вам перейти на территорию Дерева, - Кароцу обвел всех взглядом. – Сюда никого не пропускают.
Алана кивнула.
- Хаджиме, помоги Шитакаре, - тихо сказала она принцу.
Тот аккуратно приблизился. Шитакара сопел, подложил локоть под голову. Хаджиме не знал, что ему нужно делать. Он выдохнул и попытался разбудить Шитакару голосом, позвав. Не получилось.
- Помоги мне Хао! – сглотнул Хаджиме и поднял Шитакару на руки. «Какой же легкий».
Шитакара, на удивление Хаджиме, не стал кричать. Он обнял его за шею, прижимаясь ближе. Суюки была рада, что они нашли способ перемещения Шитакары, ведь самому ему было трудно и больно идти.
- Тебе не тяжело? – поинтересовалась она у Хаджиме.
- Я могу его так хоть до Нэрруо нести, - с улыбкой.
Суюки хмыкнула и последовала за Кароцу и его подопечными к воротам, что вели на территорию Дерева. За ней двинулись и все.
За воротами была большая поляна, окруженная лесом. Здесь была и широкая дорога, уходящая вглубь, петляющая между деревьями.
Суюки огляделась по сторонам, а потом подняла голову к небу. И вовремя. Она увидела, что над верхушками деревьев летят два человека. Их руки были раскинуты, словно крылья у птицы. Вскоре эти люди мягко приземлились, бесшумно ступая на траву.
- Отец, мама, - Суюки приветствовала их поклоном. Алана толкнула Мигеля, заставляя и его поклониться. Хаджиме сделал поклон глазами.
Мужчина был высокий и жилистый. У него были длинные иссиня-черные волосы, собранные на затылке в хвост. Его одежда была абсолютно черной. Он носил жилет в пол поверх формы разведчика. Глаза черные, смотрящие уверенно и холодно.
Женщина же была полной противоположностью своего мужа. Невысокая, полная, улыбчивая, она была воплощением матери. Ее карие глаза смотрели тепло на Суюки, которую она тут же пошла обнимать.
- Девочка моя! – покрывая поцелуями ее лицо. – Где ж ты была, маленькая? Как же я по тебе скучала! Чего ж ты не написала, что возвращаешься? А где Мазуказу? Он с вами?
- Он… прибудет позже, - это было первым, что пришло Суюки на ум. Не могла она сказать матери, что Мазуказу, возможно, уже давно мертв.
- Хорошо, мы подождем, - женщина отпустила дочь и отошла с сторону, смотря на Мигеля, Алану и Хаджиме с Шитакарой. – Детки, меня зовут Инатари, а это, - она указала на мужа. – Ту-Вэн.
Она улыбнулась, а дождаться улыбки от отца Суюки не удалось.
- Суюки, где тот бедный мальчик? – спросила она у дочери, чуть щурясь, и все-таки достала из сумки на поясе очки. – Ах, вижу!
Инатари подошла к Хаджиме, который держал Шитакару. Женщина активировала Целительную Ёши, ладонью проводя над спящим, и нахмурилась:
- Это очень плохо. Мне нужно его осмотреть получше.
- Не выйдет, мам, - вздохнула Суюки. – Он не дается себя трогать, кричит и плачет. Можешь попробовать, конечно, но я не уверена, что получится. Один тэкидейра осматривал его, сказал, что без операции не обойдется.
- Он же совсем ребенок! Как вообще посмели они с ним это сделать?! – воскликнула Инатари. – Бедный мальчик, что же он пережил… Страсти-то какие! Ту-Вэн, быстрее, мы летим в Нэрруо!