Восхитительная ведьма

Каждый раз, когда Таню спрашивали, встречается ли она с кем-нибудь, она гордо отвечала, что ведьмы не умеют любить, а когда кто-нибудь вспоминал Киру, отмахивалась и говорила, что между ними уже давно ничего нет. И говорила это таким тоном, что задавать новые вопросы ей никто не решался.

На самом деле она умела любить, да еще как! И ее любовь никто не смог бы назвать несерьезной или незрелой. Ее любовь была яркой, чувственной, такой, что дыхание перехватывало и казалось, что где-то внутри, в частичке космоса, что заполнял ее сердце, зарождалась новая прекрасная звезда. Звезда, названная его именем.

Кира. Красивое, благородное имя. С латинского переводится как «постоянный, стойкий». И Таня думала, что это хороший знак. Что его любовь будет постоянной. Нет, вернее, так: она будет вечной.

(давайте посчитаем что имя Кира также переводится)

Таня действительно в это верила. И любила – без оглядки, без условностей, всем сердцем – так, как умеют любить ведьмы.

Они познакомились на дне рождения общей знакомой. Сначала Таня не хотела идти на праздник, была слишком занята учебой и курсовой, но в последний момент все-таки выкроила вечер. Она приехала в арендованный для праздника коттедж, там и познакомилась с Кирой. Случилось это довольно прозаически. К ней стал приставать один из перебравших парней, а Кира защитила ее. Конечно, она и сама бы могла себя защитить, в ее сумочке был перцовый баллончик, и Таня уже собралась его доставать, но вмешалась Кира. Она решительно взяла ее за руку и сказала, что она с ней. Едва не завязалась драка, и Тане все же пришлось доставать баллончик. Она брызнула прямо в лицо тому перебравшему парню. Он тер глаза и орал на весь дом, грозясь задушить «проклятую стерву», и со второго этажа к нему на помощь кинулись друзья, громко обещая наказать того, кто обидел их приятеля. Не растерявшись, Таня схватила Киру, и они вместе покинули коттедж. Держась за руки, они перебежали улицу, оказались на остановке и прыгнули в последний автобус, а потом гуляли по ночному городу, который пах звонкими апрельскими звездами и любовью.

– Я сразу тебя заметила, – призналась вдруг Кира, шагая с Таней по ярко освещенному проспекту. – У тебя удивительные глаза. Красивые, зеленые.

– Как у ведьмы, – весело ответила она, пытаясь понять, нравится она ей или нет.

– Брось, какая ты ведьма, – улыбнулась Кира. – Ты больше похожа на фею. В них утонуть можно.

– Ой, только давай без этих пошлых комплиментов, – попросила тогда Таня. – Терпеть их не могу.

– Прости, – вдруг сказала она, закусив губу.

– За что? – искренне удивилась Таня.

– Я хотела сказать тебе что-нибудь приятное, но не получилось. Не умею говорить красиво, – ответила Кира. – Но знай, что мне действительно нравятся твои глаза. Очень.

– Обычно говорят про ноги или фигуру, а ты про глаза. – Девушка весело рассмеялась, решив, что Кира все-таки нравится ей. Милая, немного зажатая, но смелая. Единственная, кто защитила ее от приставаний того мерзкого типа. И с трогательным взглядом.

– Ноги и фигура у тебя тоже ничего, – поспешилс заверить ее Кира, и Таня рассмеялась.

Кира проводила ее домой лишь под утро и несмело поцеловала в щеку на прощание, а Таня не могла уснуть, все думала о ней и глупо хихикала в подушку.

С этого и началась их история.

Они обменялись номерами телефонов и уже на следующий день пошли на свидание. Оно было стандартным: кино, кофе и прогулка по парку, в котором Кира поцеловала Таню уже по-настоящему. Несколько неумело, но нежно. И, обнимая её, Таня думала, что нашла наконец свое счастье. Ту сессию она едва не завалила – все мысли были о ней. Она стала ее ласковым наваждением. Человеком, за которым хотелось идти куда угодно. Любимым.

Наверное, если бы не тот случай в коттедже, Таня так и не обратила бы внимания на Киру. Она была не совсем в ее вкусе. Довольно высокая, худощавая, со светлыми, чуть растрепанными волосами, с серыми, словно грозовое небо, глазами и с жёсткими, гармоничными чертами лица. А еще у неё были непозволительно длинные для девушки ресницы. Таня часто говорила ей, что это несправедливо.

Кира никогда не грубила, была мягкой и вежливой, не ревновала и, казалось, могла спокойно выдержать любую выходку Тани. Пытаясь очертить границы её терпения, она устраивала ей своеобразные проверки, а потом поняла для себя, что это бесполезно. Онв сильно в нее влюбилась, и ей, казалось, было все равно, что она делает. Более того, Кира была тем самым человеком, который легко сдерживала ее порывы. Стоило ей сказать ей несколько слов, как Таня успокаивалась. Она в шутку называла себя ведьмой, но в их паре магией явно владела Кира. Её прикосновения и поцелуи обладали какой-то сверхъестественной силой. Она просто околдовала ее, но и сама оказалась в ловушке: не могла провести без Тани ни дня. Кира постоянно была на связи – звонила, писала, приглашала на свидания. Фотографировала. Это было её хобби. Дарила красивые подарки (она родилась в состоятельной семье и могла позволить себе многое). Тане не нужны были её подарки, ей нужен был она сама. Целиком и полностью. Она и сама не поняла, как впустила Киру в свою жизнь и как за несколько месяцев она стала для нее таким важным человеком. Таня доверилась ей. С самого начала. Возможно, в этом была ее ошибка.

При всей своей мягкости Кира была порывистой в поступках и легким на подъем. После напряженной сессии в начале июля она вдруг позвонила ей рано утром и спросила, будет ли она занята ближайшие две недели.

– Нет, – сонно ответила Таня.

– А шенгенская виза есть? – продолжала она.

– Еще три месяца действует. Зачем тебе? – Девушка ничего не понимала. И тогда Кира с затаенным торжеством сказала, что покупает билеты.

– Какие билеты? – выдохнула Таня, а она весело рассмеялась.

Кира решила отвезти ее на море. И выбрал Тенерифе, крупнейший остров Канарского архипелага, знаменитый пляжами всех оттенков, отличной погодой и вулканом. Его называли островом вечной весны.

Сказать, что Таня была в шоке, – не сказать ничего. Она никуда не планировала лететь в июле, более того, понимала, что отец не отпустит ее за границу одну с какой-то девчушкой (так пренебрежительно Ведьмин-старший называл Киру, которая почему-то не внушала ему особого доверия). Однако Кира была очень настойчива, и Таня не смогла устоять. Родителям она сказала, что уезжает с Женькой к ее бабушке в Сочи, и те нехотя отпустили ее. А сама рванула в Испанию вместе с Кирой, понимая, что это будет сумасшедшее приключение. Так оно и вышло.

Эти дни, проведенные с Кирой на Тенерифе, въелись в ее память, и Таня долго считала, что это самое счастливое время в ее жизни. Первая любовь, теплое море, песчаные пляжи Плайя-де-лас-Америкас, прогулки по «Золотой миле», сосновый лес на склоне Тейде, шоу фламенко, аквапарк, откровенные поцелуи на закате под аккомпанемент волн – все это казалось ожившей сказкой. Они с Кирой арендовали машину и объездили весь остров. Мчась по его идеальным дорогам и наслаждаясь ярким солнцем, Таня понимала, что Кира – та, кто ей нужна. Пусть она неидеальная, пусть не такая, какой она представляла женщину своей мечты, но родноя и до боли своя. Человек, которая сделала ее счастливой.

Таня любила в ней все. Её мягкий баритон, почти невесомые прикосновения, незлую иронию. Любила и душу, и тело, потому что иначе любить не могла. Ведьмы ведь любят самозабвенно. Ей было нелегко решиться на близость, это был безумно ответственный шаг, означавший полное приятие человека, но под окном пело ночное море, на черном небе искрились звезды, и губы Киры были такими теплыми, а руки – горячими… И Таня решилась.

Если вместе, то навсегда.

Так она думала, упиваясь поцелуями со вкусом мальвазии – сладкого густого вина с ароматом засахаренных фруктов.

Если вместе, то безвозвратно.

Так она понимала любовь, отдаваясь её объятиям и слыша в висках вместо пульса оглушающий грохот волн.

Если вместе, то до конца.

Так она решила, разглядывая тронутое загаром лицо заснувшей Киры. Лицо, в котором любила каждую черточку.

А утром они отправились на вулкан Тейде. Сказка продолжилась. На арендованной машине они поехали в Национальный парк, чтобы покорить вершину с помощью канатной дороги. Билеты Кира купила заранее, но все равно надо было стоять в очереди, и им пришлось ждать под палящим солнцем, что обоих совершенно не смущало. Они самозабвенно целовались, и туристы смотрели на них с улыбками, кто-то даже сфотографировал.

Они поднялись на высоту более трех с половиной тысяч метров, туда, где по коже хлестал ветер, а солнце не просто палило, а обжигало. До пика оставалось пройти не так уж и много, меньше километра, но из-за резкого перепада высот Кира почувствовала себя плохо. У неё так закружилась голова, что она едва не потеряла сознание, и Таня решила, что на самый верх они не пойдут. Виды вокруг и так прекрасные. Однако насладиться ими в полной мере не удалось. Она очень беспокоилась за бледную как мел Киру. И они спустились вниз. Это было единственным, что немного омрачило их путешествие, но оба почти сразу об этом забыли. Их ждало ласковое море, песчаные пляжи и рассветы, которые они встречали вдвоем, сидя на балконе своего номера, попивая кофе из одной чашки и разговаривая обо всем на свете.

Сказка продолжалась. Даже тогда, когда они вернулись в родной город. И если бы отношение Киры после отдыха вдруг изменилось, если бы она стала отдаляться от нее, если бы вдруг она стала иначе к ней относиться, то, что произошло потом, Таня пережила бы иначе, намного легче. Но все оставалось по-прежнему. Любовь и гармония. Улыбки, подарки, встречи. Долгие прогулки за руку и поцелуи украдкой, переписки всю ночь напролет и планы на будущее.

Таня никогда не была глупой девочкой и, несмотря на чувства, с самого начала видела недостатки Киры. Она не была волевой, иногда приукрашивала действительность, где-то хитрила, не всегда доводила начатое до конца, если у неё вдруг пропадал интерес, но, когда ей действительно было нужно, добивалась своего, пусть и не всегда честными методами.

Помимо недостатков заметила Ведьмина и одну странность: любимая не знакомила Таню со своими родителями, хотя она почти сразу познакомила её со своей семьей. Кира никогда не приглашала ее в гости и только потом созналась, что мать не любит посторонних дома. «Посторонних» – это слово оскорбило Таню, ведь она не считала себя чужой, по крайней мере для Киры. Она тотчас извинилась и добавила, взяв ее за руку: «У мамы все, кроме нас с отчимом и сестрой, чужие. У нее очень сложный, неуживчивый характер». Тане несколько сложно было это понять, но она приняла это. Только спросила, когда она все-таки их познакомит. Кира ответила, что чуть позже, не сейчас. «У матери сложности в бизнесе. Она ужасно злая, человек настроения. Не хочу, чтобы она тебе нагрубила, солнышко». И Таня послушно ждала. Это ведь несложно – немного подождать.

Ничего не предвещало беды. Абсолютно ничего.

В конце августа Кира сказала, что поедет в США с семьей.

– Надолго? – Таня вздохнула, услышав об этом.

– На месяц, у нас там живут родственники, все в разных штатах, мать хочет со всеми встретиться, – ответила Кира.

Из-за Кирины матери в аэропорт Таня не поехала, к тому же она свято была уверена в том, что через месяц ее девушка вернется и все будет по-прежнему. Таня ждала её, ужасно скучала и считала дни до встречи. Но за сутки до вылета Кира позвонила ей и чужим голосом сказала, что она не должна её ждать.

– Я не вернусь, солнышко, прости меня, пожалуйста. – В её спокойном, тихом голосе не было ни паники, ни злости. Это была просто печальная констатация факта.

– Как?… В каком смысле не вернешься? – спросила Таня, не понимая, что происходит.

– В прямом. Если честно, я… Я уехала на учебу, – чуть помедлив, ответила Кира.

– Что? И сколько ты собралась там учиться? – похолодевшими губами спросила Таня. Ей показалось, что внутри образовалась пугающая пустота. Никаких звезд, только тьма, ледяная и бесконечная.

– Несколько лет, – призналась Кира. – Это престижный университет, входит в Лигу плюща, понимаешь?

– Я не понимаю, почему ты сразу мне не сказала об этом. Или это глупый розыгрыш? – с трудом вымолвила Таня, стоя у окна в своей комнате и невидящим взглядом разглядывая мутный лиловый закат. Тот день был дождливым и ветреным.

– Я не могла. Не хотела делать тебе больно, солнышко мое, – прошептала Кира. – Знала, что ты меня не отпустишь. Если бы я сказала, ты бы плакала, просила меня остаться, и я… Я бы осталась. А если бы я осталась, мать убила бы меня. Все уже давно решено. Мать планировала отправить меня учиться сюда еще в прошлом году. Я не могла не поехать. Иначе она бы отказалась от меня. Оставила бы без всего. Она жесткий человек, понимаешь?

Она говорила, говорила, говорила и все время повторяла «Понимаешь?», как будто бы Таня действительно могла понять её.

– Значит, ты заранее знала, что не вернешься, – сказала она.

– Знала, – тяжело вздохнула она. – Прости. Я такой уродка. Но я не могла сказать тебе об этом. Не хотела делать тебя несчастной. Я действительно очень тебя люблю, Таня. Ты же знаешь это.

– Ты любишь меня, но все равно бросила!

– Я не бросала! Просто… Какое-то время меня не будет рядом. Но это не значит, что мы расстаемся.

– Ты даже не дала мне возможности попрощаться с тобой. Это нечестно, – прошептала Таня, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Ей не верилось в происходившее.

– Прости. Знаю, я обидела тебя. Но я думала, так будет лучше.

– Давно? – перебила её Таня.

– Что? – не поняла она.

– Ты давно узнала, что уедешь учиться? Наверняка ты заранее сдавала экзамены. Кира, отвечай, не молчи! Не смей молчать! – в отчаянии кричала Таня.

Она ответила, но не сразу, словно не мог произнести ни слова:

– Давно. Мать давно это решила.

– Но ты все равно стала встречаться со мной.

– Потому что я полюбила тебя! – сдавленно ответила Кира. – Ты первая девушка, которую я полюбила. И ты это отлично знаешь. Если бы могла – не встречалась бы. А я не могла. Думаешь, мне легко? Солнышко, ты не знаешь, чего мне стоило это решение. Серьезно, я едва с ума не сошла. Я не могу без тебя. Но я думаю о будущем. Не только о своем – о нашем. Мне нужны деньги, нужна самостоятельность – ради нас. Ты привыкла к хорошей жизни, а если у меня ничего не останется после разрыва отношений с матерью, что я буду делать? Таня, ты меня понимаешь? Таня?…

– Пошла ты, трусиха, – сдавленно сказала она и бросила трубку.

Таня пыталась прийти в себя, но ее душили рыдания, а плакать при Кире она не собиралась. Она никогда не показывала ей своих слез, только улыбки.

Она звонила ей почти всю ночь, но Таня решилась поговорить с нией только на следующий день, когда более-менее пришла в себя. Разговаривали они долго. В какой-то момент Тане даже показалось, что она передумает. Скажет, что выбрала ее, и вернется. Если бы она это сделала, она бы все простила. Но чуда не произошло. Кира говорила не об этом, а о том, как она любит Таню, о том, что мать не примет её, если она не сдержит данное ей слово, о том, что она не хотела, но мать заставила её, сказала выбирать: или она получает образование в Штатах, или она лишит её своей поддержки. Мать Киры действительно была суровой женщиной, и Кира будто бы даже побаивалась ее.

– Подождем несколько лет. Я буду приезжать в Россию. К тебе. А ты сможешь приезжать ко мне. Это будет наше с тобой испытание. Неужели мы не выдержим его, солнышко? Выдержим, я уверена, – успокаивала Таню Кира, и, слыша её родной голос, девушка сжималась от горя. Вроде бы ничего страшного не случилось, любимая просто уехала, но тогда ей казалось, что мир перевернулся. Ее выдернули из сказки и кинули в холодное море.

Таня решила не устраивать сцен, не рыдать в трубку и не умолять Киру вернуться. В конце концов, решение все равно останется за ней, а гордость ей терять не хотелось. Не тот случай. Она едва не сказала, что между ними все кончено. И что Кира может катиться к черту, раз не удосужился сообщить ей правду.

Но расставаться с Кирой было страшно. Таня хваталась за неё, как утопающий за спасательный круг. Со счастьем всегда сложно расставаться. Сложнее, чем с привычками и людьми. Счастье хочется держать при себе. Всегда. И то, что у счастья есть срок годности, забывается.

Срок годности счастья Тани Ведьминой истек, когда прошло пять с половиной месяцев с начала отношений, но она не хотела верить в это. А кто захотел бы?

В результате того долгого и какого-то глупого разговора они остановились на том, что останутся вместе. Расстояние не помеха. По крайней мере, так убеждала Таню Кира, и голос её был наполнен горечью, Таня слышала это, и кусала губы, чтобы опять не заплакать. Кира убеждала ее в том, что они будут переписываться, звонить друг другу по скайпу, присылать посылки. И что она обязательно приедет на рождественские каникулы. Таня верила ей, хотя уже тогда понимала, что это нереально. Их отношения были обречены. Но она все равно сказала себе, что отступать так легко не намерена. Она будет бороться. Ведьмы так легко не сдаются.

Это было ошибкой.

Сначала, в первые недели, они действительно все время были на связи. Таня безумно скучала, и Кира тоже места себе не находила. Переписки, звонки, скайп – они не высыпались, болезненно погруженные друг в друга. В какой-то момент Тане вдруг даже показалось, что она на правильном пути, что у них все получится, что Кира прилетит, и все будет как прежде. Но потом к ней вернулась способность четко мыслить, и Таня вдруг поняла, что их общение сходит на нет. Постепенно, но верно. Разные часовые пояса и занятость делали свое дело. Сначала они общались меньше на час, затем на два, потом на три… И Кира все реже жаловалась на то, что у неё никого нет, и все чаще рассказывала о новых знакомых и друзьях.

Промозглым осенним вечером, когда по окнам колотил яростный дождь, Таня вдруг ясно поняла, что от их с Кирой чувств осталась одна иллюзия, которую оба старательно поддерживали. Таня лежала с высокой температурой в кровати. Она была в баре, на дне рождения приятеля. И их разделял не только океан. Они как-то быстро стали чужими людьми.

В ту ночь тело Тани горело, но мысли казались необычайно ясными. Таня поняла, что пора все это прекращать. Кира отказалась от нее и отдаляется все дальше и дальше. Она не может цепляться за то, чего нет.

Чтобы избавиться от человека, нужно вырвать его вместе с кусочком сердца, не жалея себя. Второй закон ведьмы.

На следующий день Таня позвонила Кире и хриплым голосом сказала, что они расстаются.

– Я знала, что ты это сделаешь. Но я все равно буду любить тебя. У тебя кто-то появился? – спросила она так спокойно, что Тане захотелось кричать об обиды.

Глубоко внутри девушка надеялась на то, что Кира начнет уговаривать ее не расставаться, что начнет говорить о том, как сильно она ей нужна и как нежно она ее любит.

– Может быть, – солгала Таня. Внутри у нее что-то сломалось. Какая-то, казалось бы, неважная деталь, но с этого мгновения ее отношение к любви изменилось.

– Надеюсь, она хороший человек. Береги себя, солнышко. Ты лучший человек в моей жизни. Я не должна мучить тебя и держать при себе, как собаку. Ты должна наслаждаться жизнью, а не ждать меня, – сказала Кира.

– И ты береги себя.

– Однажды я вернусь и…

– Никаких «однажды», Кира. Ты ведь понимаешь, что это все? Что мне не нужно звонить и писать? Что теперь мы будем чужими? – оборвала её Таня.

– Я не хотела, чтобы так вышло. – Голос Киры дрогнул.

– Но ведь вышло. Значит, хотела. Прощай. – И Таня первой повесила трубку.

Из груди рвались рыдания. Но она точно знала: это должно было произойти. Если бы этого не сделала она, то это сделала бы Кира. И тогда ей было бы еще больнее.

Спустя несколько месяцев Таня увидела у неё в инстаграме среди фотографий с новыми друзьями снимок красивой латиноамериканки в платье с открытыми плечами и как-то сразу все поняла. Кира смогла пережить расставание. Нашла Тане замену. Пошла дальше. А Таня не смогла.

Она рассматривала фото этой девицы, веселой, уверенной и зеленоглазой, как и она сама, и чувствовала, что ее разрывают изнутри тоска и злость. Кира была счастлива, а Тане хотелось реветь. Нужно было сразу бросить её, а она упрямо пыталась что-то вернуть, верила, что у них может все получиться. Глупая! Тане казалось, что ее использовали. Нет, не в плане постели, а в эмоциональном плане. Использовали, а потом аккуратно отодвинули в сторону.

Кира влюбилась в Таню и незаметно влюбила ее в себя, потому что ей хотелось этого, потому что так ей было удобно. Она знала, что уедет, что они расстанутся, что их отношения с самого начала обречены, но ни слова не говорила об этом, наслаждаясь настоящим и не думая о будущем. И от сознания этого было больно и противно.

Говорят, нельзя жалеть о любви, но Таня жалела. Она корила себя за то, что так всецело открылась Кире, за то, что так наивно верила ей, за то, что не могла больше смотреть на других девушек. Она не страдала, но и не могла быть счастливой. Их разрыв был таким неожиданным и болезненным для нее, что Таня решила: никакой больше большой любви. Тонуть во второй раз она не хочет.

Мой тгк где буду писать про выходы глав: kirllix1. Пожалуйста не забывайте ставить звёздочки и писать комментарий