Восхитительная ведьма

– Оглядываясь назад, я думаю, что это было безумно глупо, Виолетта, – говорила я, глядя на огни города вдалеке, – и не стоило того, чтобы так переживать. Никакой драмы. Обыкновенная проза жизни. Подумаешь, несчастная любовь!.. С кем не бывает? Все через это проходят. Расставания, предательства, измены… У каждого своя боль. У каждого своя история. Посмотришь со стороны и думаешь: «Глупость какая! Ведь ничего страшного не произошло!» Но в этом и заключается трагедия обыденности. То, что одному перевернуло жизнь, перечеркнуло мечты, убило веру в людей, другому кажется мелочью. Подумаешь, она ей изменила – найдет другую. Подумаешь, они поругались – помирятся. Подумаешь, она уехала – мир ведь без неё не рухнул. – Я улыбнулась, вспоминая слова Ксю, которая говорила мне это, пытаясь успокоить. – Но это для них мир не рухнул, а для меня… для меня все изменилось. Я и сама не знаю как. Я думала, может быть, дело во мне? Может быть, я сделала что-то не так, раз он все-таки оставил меня? И вообще, как я позволила себе обмануться? Ведь я всегда была такой сдержанной в отношениях! В какой-то момент мне хотелось забыться, найти кого-то другого, но я не смогла. Мне никто не нравился. Более того, я стала сторониться парней и девушек, хотя у меня никогда не было от них отбоя. Веришь, нет, но они были мне противны.

Сейчас вспоминаю, и самой становится смешно. А тогда… Года полтора я находилась в каком-то эмоциональном коматозе. Внешне оставалась такой же, а ночью не могла уснуть из-за воспоминаний о месяцах, проведенных с Кирочкой. Знаешь, счастье – оно как наркотик. Попробовал раз – и хочется сделать это снова. Я могла часами лежать и вспоминать наши встречи, прогулки, поездку. Листать фотографии. Смотреть её инстаграм, запоминая каждого нового подписчика. Я наблюдала за тем, как она живет там, за океаном, и меня накрывала ненависть. Я видела, что она счастлива. Ни в чем себе не отказывает. Путешествует. Общается с друзьями. Встречается с девушками. Она была свободна от меня. А я от неё – нет. И это просто убивало. Не былая любовь, не предательство, а именно эта чертова зависимость. – Я перевела взгляд на Виолетту, которая внимательно меня слушала, уже не обнимая, а просто держа за руку. Она грела мои пальцы в своей теплой сухой ладони. – Возможно, я кажусь тебе идиоткой. Сама не знаю, почему я так цеплялась за Киру.

– Ты не кажешься мне идиоткой, – покачала головой Виолетта и чуть сильнее сжала мои пальцы. – Мы заложники своих страхов. Это нормально, Таня. Но чего ты боишься больше – предательства или одиночества?

– Я боюсь, что мне снова придется ломать себя ради другого человека, – ответила я тихо. – Лгать самой себе, верить в иллюзии, идти на ненужные компромиссы. Если я снова открою душу, а меня опять бросят, я не выдержу, сломаюсь. Да, я знаю, что кажусь тебе несерьезной и неглубокой. Это образ, который я сама для себя выбрала. И не жалуюсь. Но я хочу, чтобы ты знала: я очень эмоциональная и мне тоже бывает больно. Я хочу казаться сильной, но иногда бываю очень слабой. Мне хочется, чтобы рядом был человек, которому я могла доверять. Женщина, на чье крепкое плечо я могла бы положиться. Звучит банально, да? Но я не могу себе позволить доверять парням. Я не хочу снова стать несчастной, ведь я только оправилась. – Я прикрыла глаза, не веря, что сейчас все это говорю Виолетте.

– Это нормальное желание, – мягко сказала она.

– Однажды я чуть не сорвалась, – призналась вдруг я. – Узнала от её сестры, что она прилетела на рождественские каникулы. Мы с ней немного общались одно время. «Тань, Кира прилетела на пару дней, у мамы юбилей. Сейчас она в баре, одна, поезжай к ней. Знаю, что она очень переживает, но боится тебе написать». Она сказала мне это, и меня слово ледяной водой окатило. Я снова стала вспоминать прошлое, и меня накрыло. Я собралась и полетела в тот бар на такси. Была зима, стоял мороз, да еще и снегопад пошел. В общем, в городе всюду были пробки, а на половине пути такси попало в небольшую аварию. Водитель неправильно перестраивался и въехал в зад дорогой тачки. Ничего серьезного, но мы встали. Пока он разбирался с водителем, я оставила деньги на заднем сиденье и ушла. Боялась опоздать. Другое такси вызвать не получилось, автобусов не было, и я решила дойти пешком. Бежала по морозу в легкой куртке – схватила ее не глядя, – дрожала от холода и думала о том, что не успеваю. А потом как по щелчку пальцев все прошло. Я стояла на сломанном светофоре, у которого горел только красный свет, и вдруг поняла, как это глупо. Бежать куда-то ради того, кто меня оставила и живет новой жизнью. Надеяться на что-то. Я развернулась и ушла. Поняла, что ужасно замерзла. Зашла в какое-то кафе, заказала смородиновый пунш, грела руки об чашку, пила его и плакала. Потом еще выяснилось, что забыла в такси кошелек, телефон сел… Хорошо, что какая-то женщина за меня заплатила, а официант дал телефон, чтобы я позвонила отцу, и он меня забрал. – Я выдохнула, вспоминая тот жуткий день. Сейчас мне хотелось улыбаться, а тогда я хотела провалиться сквозь землю за собственную слабость.

– И больше ты не виделась со своей принцессой? – спросила Виолетта.

– Нет. И я рада, что все вышло именно так. Не жалею, что первой бросила его и что не прибежала к ней в бар, – с жаром добавила я. – Если человек вычеркнула меня из своей жизни так просто, как будто я декор, то зачем она мне нужна? Один раз Кира напилась и написала мне, что скучает и что ей обидно, потому что я о ней не думаю. Я открыла её сообщение, прочитала, но отвечать не стала. Зачем мне думать о её чувствах, если ей на мои наплевать? Потом она, видимо, протрезвела, удалила это сообщение и больше меня не беспокоила. Зачем я тебе вообще говорю об этом? – Я выдохнула и потерла замерзшие щеки свободной рукой, а Виолетта вместо ответа просто обняла меня, и мне стало неожиданно тепло.

– Говори все, что хочешь. Я выслушаю, – сказала она, успокаивающе гладя меня по спине. – Мне несложно.

– Сейчас зима, а мне кажется, что я все еще нахожусь там, на острове вечной весны, – призналась я, уткнувшись лбом Виолетте в грудь.

– Зимой тоже может быть неплохо, Таня. Взгляни, как тут красиво. Разве нет?

– Холодно, – неуверенно сказала я.

– Ты всегда можешь укрыться от холода дома, – возразила Виолетта.

– Ничего не цветет.

– Зато снег повсюду.

– Солнечных дней мало…

– А праздничных – больше всего в году.

Мы одновременно отстранились друг от друга, но Виолетта снова взяла меня за руку, а я не сопротивлялась.

– Все в твоей голове, Татьяна. Знаешь, что я поняла из твоего рассказа? Ты слишком себя винишь. Не её, а себя. Не в том, что не смогла удержать, а в том, что открылась. Но есть важный момент. Твоя Кирочка… – Имя бывшей Виолетта произнесла так иронично, что я невольно улыбнулась. – Твоя Кирочка – девушка без стержня. Ты досталась ей просто так, красивая, молодая, неопытная. А она даже сберечь тебя и твои нежные чувства не смогла. Слабая. Хотя, если подумать, это проблема многих избалованных детей, которым родители дали все. Они не знают, что за свое нужно бороться. Что не все достается легко и просто. Что потерянное сложно вернуть, будь то деньги, репутация или люди. Ты ведь видела моего брата сегодня?

– Видела, – кивнула я, вспомнив светловолосого Дениса, с которым мы столкнулись на лестнице.

– Он такой же. Неплохой парень, но избалованный, без стержня. С детства ему разрешали все, а когда он вырос, то с удивлением узнал, что условия игры изменились. Оказалось, что можно все, но в пределах разумного. А он уже не мог остановиться, творил такое, что моя дорогая бабушка поспешила от него откреститься. А теперь он пытается вернуть ее расположение, потому что ему нужны деньги. Костик из такого же теста: привык получать желаемое, но не привык расплачиваться за это. Её ценой за твою любовь были деньги, которые ей давала мать, но она выбрала не тебя, а их. Не человека, а деньги. Что это значит? Только одно. В её глазах ты не слишком-то и дорого стоила. Посмотри на меня, Таня, и запомни. – Голос Виолетты стал жестким. – Это был её выбор. Её осознанный – подчеркиваю – выбор. Поняла меня? Ты не слабая. Ты изначально была поставлена в проигрышные условия, открывалась человеку, который обманывал тебя, – была обречена с первого дня знакомства. Поэтому выкидывай мысли о вине из своей чудесной головки, Таня. И мысли о том, что твоя гордость вновь пострадает, – тоже.

– Спасибо, Ви, – просто сказала я, положив руку ей на сердце. – Спасибо, что выслушала и поддержала. Не хотела вываливать все это на тебя, но… Само получилось.

– Обращайся. Я всегда помогу расставить тебе мысли по полочкам. Но я не смогу заставить тебя думать иначе. Это под силу только тебе.

– Я буду стараться, – слабо улыбнулась я Виолетте.

Хоть её слова и звучали жестко, я была ей благодарна. И на душе стало как-то легче. Будто бы долгое время я задыхалась, а теперь могла вобрать полную грудь свежего морозного воздуха.

– Не старайся, а делай.

– Хорошо, Виолетта Игоревна, я сделаю. А вы потом проверите? – лукаво спросила я, чуть приопустив ресницы.

– Обязательно. И если вы, Ведьмина, не сделаете все так, как надо, мне придется вас наказать. – Она дотронулась до моих волос и вдруг накрутила локон на указательный палец, а потом, словно опомнившись, отстранилась от меня.

– Ты действительно жалеешь? – спросила я. Этот вопрос правда меня мучил, и казалось, что Виолетта ответит на него честно. Атмосфера располагала к этому. Лгать в этот момент было бы преступлением – передо мной и перед этим городом, что раскинулся внизу.

– О чем? – чуть нахмурилась она.

– О том, что была нерешительной в общении с бабушкой? Если бы ты была жестче, то тебе не пришлось бы связываться со мной.

– Я бы не стала изображать с тобой парочку, – нехотя ответила Виолетта. – Но это не значит, что мы бы прекратили общение.

– Я тебе нравлюсь? – спросила я прямо, не понимая, откуда у меня сколько смелости. Сердце застучало чаще.

– Нравишься, – так же прямо ответила она. – Ты меня покорила еще в том клубе, когда я бегала и искала тебя. Ты ведь хочешь откровенности? Знаю, что хочешь. Меня к тебе тянет, Ведьмина. Вопреки логике и здравому смыслу.

Я тихо рассмеялась. Холодного ветра больше не было. И мороза. И былой горечи. Была тихая, переполнявшая меня радость. Была нежность, сиявшая звездным светом на кончиках пальцев. Была надежда на то, что с Виолеттой все будет не так.

И я попросила её:

– Поцелуй меня. Прямо сейчас. Так…

– Как? – тихо спросила Виолетта.

– Так, будто бы через минуту нас не станет. Ничего не станет. Не станет целого мира.

И Виолетта выполнила мою просьбу. Твердо взяла меня за руки, грея мои пальцы в своих ладонях, и накрыла мои холодные губы своими, неожиданно горячими и ласковыми.

Она целовала меня неспешно и мягко. Бережно. Не углубляя поцелуй, но заставляя меня саму делать это – тянуться к ней всем телом, не контролируя ставшее вдруг тяжелым дыхание, не понимая, откуда берется это болезненное желание обладать этим человеком.

Этот поцелуй начала она, и она же её завершила: коснулась губами моего носа, заставив меня улыбнуться.

– Так странно, – сказала я, неотрывно глядя в её глаза. – С Кирой мы не смогли дойти до вершины вулкана на острове вечной весны, а сегодня, зимней ночью, забрались с тобой на Алую сопку.

«Ты пошла против бабушки, а Кира против своей мамы – нет», – подумала я, но вслух ничего не сказала.

– Действительно, странно, – хмыкнула Виолетта. – Идем в машину, мы и так слишком долго простояли на морозе. Ты замерзла.

– А ты?

– А я привыкшая.

– Тогда можешь отдать мне свое пальто, – заявила я тотчас. Настроение моментально поднялось.

– Я привыкший к холоду, а не к мазохизму, Ведьмина, – ответила Виолетта и посадила меня в теплую машину.

– Ты потрясающе целуешься, Малышенко, – сказала я, устраиваясь поудобнее. – Наверное, опыт сказывается? Сколько у тебя было девушек?

– Смотрю, ты пришла в норму. Нарываешься, как обычно. Но я рада. Такой ты мне нравишься больше, – ответила она, разворачивая машину.

Я улыбнулась:

– Не увиливай от ответа. Ладно, я поняла: сколько у тебя было девушек, ты не скажешь. Тогда скольких ты привозила сюда?

– Ни одной. Даже странно, что так сложилось. Сюда мы приезжали с парнями, когда учились. И всей группой – на выпускной.

– Боже, ты тоже когда-то была студентом! – Я хихикнула и зачем-то запустила пальцы в её темные волосы. Впрочем, Виолетта не возражала. Ей нравились мои прикосновения. – А теперь стала злющим преподом. Не скучаешь по тем временам?

– Нет, – ответила она. – Не имею привычки скучать по тому, что было.

– Какая ты суровая. А ты когда-нибудь думал о том, кем станешь? Мечтала о преподавании? – заинтересовалась я.

– Это получилось само собой.

Мы разговорились. Я задавала Виолетте вопросы. Мне хотелось узнать о ней как можно больше. Она отвечала. И если поначалу говорила будто нехотя, то потом разоткровенничалась.

Нашу беседу мы продолжали в какой-то кофейне. И я опять накинула пиджак Виолетты, чтобы скрыть сломанную молнию на платье. Мы пили горячий кофе и снова целовались. Улучив момент, я попросила Виолетту удалить видео, на котором сидела под столом в ресторане, а Малышенко стала хохотать как ненормальная.

– Таня, я же пошутила, – отсмеявшись, ответила она. – Нет никакого видео.

– Ты меня им шантажировала! – возмутилась я и хотела начать возмущаться, но она закрыла мне рот поцелуем. Не знаю, как у неё это получалось, но я тотчас обо всем забыла.

Домой я попала часа в три или в четыре. Виолетта привезла меня в городскую квартиру.

– Кто это? – спросила меня Ксю, которая снова здесь ночевала. Она ждала меня в прихожей, кутаясь в халат.

– Ты о чем? – удивилась я.

– Кто тебя подвозила? Я видела из окна, что ты приехала, Таня.

– Моя девушкв, – вдруг сорвалось с моих губ.

Сестра улыбнулась и потрепала меня по волосам. Как в детстве.

– Надо же! Ты кого-то нашла. Молодец, сестренка. Познакомишь?

– Обязательно.

Я кивнула, подумав, что Виолетта точно не понравится папе, так что нужно будет как-нибудь подготовить его к такому знакомству. Это сложно, но я справлюсь.

– А что с твоим платьем? – спросила вдруг Ксю, и только сейчас я вспомнила про разошедшуюся молнию.

– Да так…

– Девушка сломала?

Сестра понимающе рассмеялась. Я почему-то покраснела. Она явно не о том подумала.

– Нет, ты что! – воскликнула я.

– Да ладно тебе, Танюша, ты уже большая девочка, не смущайся от таких вещей. – Сестра мне подмигнула, и я вдруг заметила, что глаза у нее красные, будто бы она долго плакала.

– Что-то случилось? – резко спросила я. – Ты плакала?

– Плакала, – слабо улыбнулась Ксю. – Фильм смотрела и рыдала.

Она стала рассказывать мне про фильм, который из комедии незаметно превратился в трагедию, и я поверила ей. Была слишком уставшей, чтобы не верить.

Перед тем как лечь спать, я удалила последнее фото с Кирой. И спала совершенно спокойно.

УРАА НАКОНЕЦ ТО ОНА ПРИЗНАЛАСЬ. Мой тгк где буду писать про выходы глав: kirllix1. Пожалуйста не забывайте ставить звёздочки и писать комментарий