ПРОЛОГ.
PLAYLIST
1.Evanescence — Bring Me to Life
2. Sub Urban — Cradles
3. BANKS — Beggin for Thread
4. Halsey — Control
5. Aurora — Running With The Wolves
6. Kaleo — Way Down We Go
7. Billie Eilish — You Should See Me in a Crown
8. Ruelle — Monsters
9. Florence + The Machine — Seven Devils
10. Little death — the neighbourhood
ATHENA
2045 год.
Холодный материал обволакивал тело. Я медленно крутила руками, разогревая мышцы. Тревога сжимала грудь, но я продолжала двигаться и пытаться не обращать внимание на девочек, что разминались рядом.
—Будьте сосредоточены. Не делайте того, чего нет в программе. Помните, я рядом, — миссис Крионе ходила из стороны в сторону со сведенными руками за спиной.
Холодный взгляд, уверенная осанка и серьезное лицо. Мы все кивнули. Кто-то занимался у миссис Крионе последние два года, кто-то присоединился к ней несколько лет назад, а кто-то, быть точнее, именно я, была ее подопечной с трёх лет. И будучи ей, я ни капли не жалела.
—Синтия, держи ногу выше, ты знаешь когда, — поговорила миссис Крионе, проходя мимо нее. — Это твоя возможность выйти в junior ( средняя категория любительской лиги ФК).
—Блейк, у тебя все хорошо, просто не торопись, — она двинулась дальше.
И когда очередь дошла до меня, дыхание замедлилось. Я выровняла руки по ширине плеч, и посмотрела в глаза тренеру. Беатрис с неким прищуром оглядела меня, и похлопала по плечу.
—Давай, Афина, докажи мне, что ты богиня, — она подмигнула мне, и пришелся очередной удар по плечу.
Я широко улыбнулась. Беатрис была той, кто верила в меня с самого детства. Ещё с того момента, как я только встала на коньки. Именно она помогала мне пережить утрату родителей, воспитала во мне стержень и ту самую энергию, благодаря которой, я являюсь обладательницей сотни медалей. Наверное, единственное, что я помню о маме — то, как она привела меня в ледовый дворец, и познакомила с Беатрис.
Как только прокат Синтии закончился, наступила моя очередь. Миссис Крионе проверила мои коньки, мышцы были уже разогреты, оставалось лишь воплотить в реальность прокат, который мы готовили последние полгода.
Я сделала глубокий вдох, и широко улыбнулась, прежде чем подойти к борту. Шум народа, прожекторы и яркий свет создавали напряжение, но это был мой не первый прокат, поэтому волнения было мало. Я была уверена в себе и во всем, что собираюсь сделать на льду. Из всех учениц миссис Крионе я была одной из тех, кто прыгал лучшие аксели и тулупы ( прыжки в фигурном катании).
Объявили меня, и я с радостью на лице вошла на лёд. Свет упал прямо на меня, и двигался следом, пока я раскатывалась. Странное ощущение не до конца заточенных коньков посетило меня, но я скинула все на тревогу. Чувствовать на себе сотни взглядов и слышать крики людей, пришедших посмотреть на тебя очень приятно. Именно поэтому не хочется подкачать.
Я сделала глубокий вдох, и набрав скорости, проехалась вдоль бортов. Раздалась музыка, принадлежащая моему прокату, и я тряхнув плечами, уверенно поехала к центру. Лёд был для меня всем. Я знала, что когда-то стану кем-то вроде миссис Крионе, заполучу мировое внимание, и буду лучшей в своем деле.
Музыка стала звучать громче, и я стала исполнять пируэты. Каждая клетка тела подстраивалась под темп, и я ощущала себя совершенной здесь — на льду. И когда я прикрыла глаза, чтобы выполнить канделябр, задумалась о тени. Моя тень явно сейчас наблюдала за мной и гордилась. Ею я звала человека, который следил за мной всю мою осознанную жизнь, и я все ещё не знала, кто это был. Но мысль, что это был влюбленный в меня парень грела душу. Меня можно назвать сумасшедшей, ведь слежка это что-то пугающее, но я пережила тот период, когда боялась собственной тени. Его.
Во время кантилевера ( движение в фигурном катании) я почувствовала неровное давление на лезвия. Что-то шло не так, но я продолжала катать программу, пытаясь понять, в чем проблема. Беатрис проверяла мои коньки. Они были идеально заточены. Откинув все тревожные мысли я разогналась, и прыгнула тройной тулуп. В полете я уже была готова поздравить себя с опасным прыжком, как приземляясь на правую ногу, я неожиданно поменяла левое ребро на правое, тем самым потеряв равновесие. Падение. Боль. Истошный крик, вырвавшийся из моего рта только тогда, когда я поняла, что не могу встать.
—Нет, — слезы медленно застилали мне глаза, пока я видела перед собой лишь свет софитов. —Нет.
Бедро и пах жгли самой страшной болью, а я лишь могла дрожать и едва всхлипывать. Я попыталась поднять правую ногу, но тело содрогнулось. Я не могла этого сделать. Я. Не. Могла.
—Афина, — Беатрис неожиданно упала на колени передо мной, и со страхом в глазах посмотрела на нижнюю часть меня. — Малышка, скажи что-нибудь.
Вокруг собирались люди, но единственное, что я видела — свет. Шум мерк на фоне того, что звенело в моих ушах. Моя музыка, под которую я была обязана выполнить прокат.
—Что с моей ногой? — я еле слышала себя, еле говорила, еле могла совладать с самой собой.
—Смещение, Миссис Крионе, — шепот незнакомца звучал ближе, чем он был. —Это перелом шейки бедра. Это все.
Ужас сковал мое горло. Я дрожащими пальцами потянулась к правому бедру, коснулась его, и почти завыла от боли. Нет, нет, нет. Это сон. Это не может быть правдой. Я зажмурилась, и почувствовала горячие слезы, текущие по щекам. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, только не это. Пожалуйста, только не нога.
—Милая, мы сейчас поедем в больницу, — отдаленно слышалась Беатрис, которая схватила меня за руку.
—Что будет с ногой? — хрипло выкрикнула я. — Что будет с моей ногой?
Я падала сотни тысяч раз. Я целовала лед, разбивала нос, царапала колени, стирала локти и костяшки. Я умирала на льду, но я никогда не думала, что когда-то испытаю такую сумасшедшую боль. И не от перелома, нет. От того, что мое будущее может быть разрушено.
—Нужен рентген, Афина. Я ничего не могу сказать, — Беатрис сжала мою руку.
Мир, кажется, посыпался. Я открыла глаза и тяжело вздохнула. Холодный пот стекал по лбу. Тень, ты наблюдаешь за мной? Может быть, ты сможешь усмирить мою боль сейчас?
***
Белые стены, ужасный запах и ощущение пропасти где-то по стороны кушетки. Я была мертва, но дышала. Тело было ватным, уши будто заложены, а перед глазами пелена. Последнее, что я помню, как рыдала, умоляя доктора сделать так, чтобы коньки были в моей жизни, а не только в мечтах. Я хватала его за халат, и просто надеялась, что он сделает все, чтобы оживить меня. Но и это, кажется, было всего лишь надеждой.
—Афина, — нежный голосок Беатрис звенел в ушах. —Знаю, ты наверняка не хочешь меня слышать, но будь уверена, я помогу тебе с восстановлением. Все лечебные физические нагрузки проходить будешь со мной, не иначе. Я никому не доверю свою талантливую девочку.
Талантливой я была. Была в детстве, когда раньше всех научилась стоять на коньках, когда быстрее всех выучила первый прыжок, когда дольше всех тренировалась. Когда стойко выдержала смерть родителей, и осталась жить с Саймоном в гребаной хрущевке, с тараканами и не сдалась. Я была талантливой до того, как мое бедро оказалось сломанным на прокате, который должен был стать моим проходом в лучшую жизнь. Я все потеряла. Все. Потеряла.
—Скажи что-нибудь, милая, — теплая рука прошлась по моему плечу.
—Каковы шансы, что я снова встану на коньки? — это первый и единственный вопрос, который меня волновал после операции.
Перелом оказался со смещением, и теперь во мне были грёбаные металлические штифты. Во мне был металл.
—Афина.
—Каковы шансы, тренер? — повторила я чуть громче.
—Сложно ответить. Тебе потребуется полгода реабилитации, ЛФК, и только потом можно думать о том, чтобы ходить без хромоты. Пока что коньки... — Беатрис говорила медленно и аккуратно, и я знала почему. — Рано об этом думать, Афина.
Я никогда не была импульсивной или слишком эмоциональной, но сейчас мне хотелось кричать. Кричать от той боли, которая была не внизу, а в сердце. Все, что у меня было в моей никчёмной жизни — коньки и лёд. А сейчас ничего. Абсолютно ничего. Я сжала простынь.
—Почему я упала? — дрожащим голосом сказала я.
—Лед был идеально ровным, коньки идеально заточенными, ты просто потеряла...
Я не дала ей договорить.
—Коньки были не идеальными. Я чувствовала, что давление неравномерное ещё на кантилевере.
—Но...
—С ними что-то было не так, я знаю, — пыталась оправдать себя я, дрожа от боли и страха. — Я не могла... я знаю, что...
Я задыхалась. Все тело содрогнулось, я стала качать головой. Нет, нет. Это не моя ошибка. Я не могла сломать себе жизнь. Я не могла потерять ещё что-то. Я потеряла семью, потеряла надежду на хорошую жизнь. Я потеряла мечту.
—Афина, — попыталась Беатрис, но я с психом сбросила ее руку со своей, и сжала ладони в кулаки.
—Пожалуйста, выйдите.
—Афи...
—Пожалуйста! — выкрикнула я как можно громче, и зарыдала.
Слезы стекали по моим щекам, я била кулаками кушетку, не желая больше жить. Я не хотела жить. Я не хотела больше чувствовать эту жгучую боль в области сердца. И в этой агонии я ощутила на себе взгляд. Приподнялась на дрожащих локтях и попыталась разглядеть кого-то за стеклом палаты. Никого не было, а значит, тень сейчас здесь. Он всегда прятался лучше, чем кто-либо.
—Мне плохо, — безнадежно прохрипела я. — Ты же видишь как мне плохо, помоги. Пожалуйста...