Столкнувшийся

Саммер

Она держит пистолет у моей головы.
Ну, по крайней мере, в переносном смысле.
Пистолет, о котором идет речь: хоккей. Женщина, которая его держит: профессор Лаура Лэнгстон, доктор философских наук.
— Хоккей? — повторяю я. — Вы хотите, чтобы я написала вступительную работу в магистратуру по хоккею?
Лэнгстон была моим консультантом для поступления в магистратуру в течение последнего года, но я работала под ее руководством с тех пор, как поступила в университет Далтон.
Она – все, кем я хочу быть, и я одержима каждой ее научной работой. Она – что-то вроде моего кумира в самом банальном смысле этого слова. Ее докторская степень по спортивной психологии, бесчисленное количество опубликованных работ, опыт работы с олимпийцами и спортсменами по всему миру – все это вдохновляет.
Пока вы не узнаете ее поближе.
Когда говорят: «Лучше не встречайтесь со своими героями лицом к лицу», имеют в виду Лауру Лэнгстон. Она – человеческий эквивалент разъяренного роя ос. Есть много профессоров, которые относятся к своим студентам как к мусору и думают, что их модная квалификационная бумажка позволяет им быть тиранами, но Лэнгстон – это другой случай. Ее гениальность неоспорима, но она покровительственна, пренебрежительна и нарочито проблемна, когда знает, что вам нужна ее помощь.
Так почему же, черт возьми, я выбрала ее в качестве своего консультанта? Потому что ее успехи в курировании студентов для поступления на престижную магистерскую программу Далтона слишком привлекательны, чтобы их игнорировать. Это программа номер один в Северной Америке, и студенты, прошедшие у нее подготовку, гарантированно будут приняты. Не говоря уже о том, что она выбирает, кто будет иметь право на участие в кооперативе – соревновательной программе, которая позволяет одному студенту из нашей группы работать со сборной США. Это было моей мечтой с восьми лет, поэтому я буду терпеть ее чудовищную диктатуру, если это означает, что скоро я получу свою собственную степень магистра в области спортивной психологии.
— Вам нужно начать использовать ваши ресурсы в ваших интересах, Саммер, — она смотрит на меня поверх оправы своих очков. — Я знаю, что вы ненавидите хоккей, но это ваш последний шанс подать достойную заявку.
Слово «ненавижу» соскользнуло с ее губ так, будто мое отвращение к этому виду спорта полностью надумано. Учитывая, что она одна из немногих, кто знает, почему я держусь подальше от ледяного катка и таких же ледяных мужчин, катающихся на нем, я едва сохраняю самообладание. Засунуть меня прямо в центр этого синего круга с эмпирическим исследованием, определяющим судьбу моего будущего, – чистое зло. Зло, с которым может справиться только профессор Лэнгстон и ее расплавленное сердце.
— Но почему хоккей? Я могу выбрать футбол. Баскетбол. Даже керлинг. Мне все равно, — в Далтоне вообще есть команда по керлингу?
— Именно. Вам все равно. Мне нужно, чтобы вы сделали что-то, что имеет для вас значение. Что-то, к чему вы испытываете сильные чувства. Поэтому хоккей.
Ненавижу, когда она права. Если отбросить ее зловещий характер, она умная женщина. Я имею в виду, что она не зря получила докторскую степень, но быть ее студентом – это палка о двух концах.
— Но...
Она поднимает руку.
— Я больше ничего не приму. Берите эту тему или потеряете свое место. Выбор за вами.
Как будто Вселенная послала мне мое собственное «иди к черту» в виде моего профессора. Я гадами надрывала задницу на старших курсах, чтобы потом мне сказали, что хоккей – это мое спасение. Что за шутка.
Сжав кулаки, я сдерживаю желание закричать.
— У меня не такой уж и большой выбор, профессор Лэнгстон.
— Если вы не можете этого сделать, значит, я переоценила ваш потенциал, Саммер, — ее голос становится резким. — У меня есть четыре студента, которые убили бы за ваше место, но я взяла вас под свое крыло. Не заставляйте меня жалеть об этом.
Она не совсем решила взять меня под свое крыло. У меня был средний балл четыре и два и убийственные рекомендательные письма. Не говоря уже о чрезвычайно сложном экзамене, который она ввела в прошлом году, чтобы отобрать лучших студентов. На той неделе я подхватила грипп и пищевое отравление в кафетерии кампуса, но все равно потащилась в университет, чтобы сдать экзамен. Я обошла всех студентов, и будь я проклята, если теперь кто-то из них займет мое место.
— Я понимаю, о чем вы говорите, но, как вы знаете, я не очень люблю хоккей. Могу добавить, что на то есть веские причины, и сомневаюсь, что мое исследование будет точным, учитывая это.
— Либо вы преодолеете свои страхи, либо потеряете то, над чем работали.
Страхи?
Игнорировать этот острый укол – все равно что пытаться не замечать пулю, застрявшую в груди.
— Нет никаких причин, почему я не могу выбрать баскетбол. Тренер Уокер с радостью разрешит мне сотрудничать с одним из его игроков.
— Тренер Килнер уже разрешил одному из моих студентов работать с его игроками.
— Профессор Лэнг...
— Принесите мне свою готовую работу к концу недели или лишитесь своего места, мисс Престон, — ее отстраненность становится очевидной, когда она отворачивается от меня на своем стуле.
Если бы я могла совершить хоть одно преступление и остаться безнаказанной, чувствую, профессор Лэнгстон была бы его участницей.
— Хорошо. Спасибо, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Она агрессивно печатает на своем компьютере, вероятно, превращая жизнь другого студента в ад. Я представляю, как она идет домой и вычеркивает имена учеников, которых она успешно измучила. Мое имя и кукла, в которую она втыкает булавки, сегодня в этом списке на первом месте.
Последние три года я успешно избегала всего, что связано с хоккеем, и только в ближайшие несколько месяцев он стал для меня главным и основным. Я в полной заднице, и мне приходится мириться со своим отвращением к спорту моих канадских предков.
Я использую всю свою силу воли, чтобы не хлопнуть дверью на выходе.
— Ты выглядишь взбешенной, — голос доносится из коридора, ведущего в комнату отдыха для консультантов. Донни стоит у стены, одетый в кашемировый свитер, и его карие глаза устремлены на меня.
Я совершила несколько ошибок с тех пор, как поступила в университет. Донни Рай – одна из них.
После изнурительных двухлетних отношений нам ничего не остается, как видеться каждый день, потому что мы оба получаем одну и ту же степень и поступаем на одну и ту же магистерскую программу. Это не похоже на соревнование, но я знаю, что Донни хочет получить место в кооперативе так же сильно, как и я.
Он идет в ногу со мной.
— Условие?
— Именно, — я смотрю на него. — Откуда ты узнал?
— Она поставила его Шеннон Ли час назад. Она сейчас думает об отчислении.
Мои глаза расширились. Шеннон – одна из самых умных студенток в кампусе. Ее работа по клинической психологии была отправлена на рецензирование, и она стала самой молодой студенткой Далтона, чьи работы были рассмотрены для публикации.
— Это просто смешно, — я качаю головой, понимая, как облажалась. — Тебе повезло, что ты подал заявку раньше. Остальные застряли на месте, выполняя ее новые требования.
Он пожимает плечами.
— Это всего лишь дело случая.
— Ну да, как будто ты когда-нибудь позволишь своей четверке упасть.
— Четыре и три десятых, — поправляет он.
Донни каждый год возглавляет деканатский список, он состоит во всех клубах и комитетах, которые только можно себе представить. Он – ребенок Лиги Плюща, поэтому неудивительно, что ему удалось пробить себе дорогу в одну из самых конкурентных программ. Мне тоже хочется думать, что я академически одаренная, но по сравнению с ним я могла бы носить клоунский колпак.
— У меня сейчас встреча. Но я могу помочь с твоим исследованием позже, мы оба знаем, что тебе это нужно.
Оскорбление задевает, но Донни просто улыбается и уходит, чтобы отправиться на встречу с Далтонской Королевской Газетой. Да, он еще и работает в школьной газете.
Когда я, наконец, вхожу в свое общежитие, я падаю плашмя на диван в гостиной.
— Если я дам тебе лопату, ты ударишь меня ею по голове? — спрашиваю я Амару.
— Зависит от обстоятельств. Мне заплатят? — я стону в подушку, но она оттаскивает ее. — Что она сделала на этот раз?
Мы с Амарой Эванс были соседками по комнате с первого курса. К счастью для меня, быть лучшей подругой гения в области технологий означает получать от университета льготы за ее вклад. Самой важной из них был переезд в Иона Хаус. Это единственный студенческий жилой комплекс с двумя спальнями и двумя ванными комнатами. Здесь все еще тесновато, но все лучше, чем в общих ванных комнатах, где в каждом углу таится грибок.
— Она заставляет меня писать исследование о хоккее, — говорю я ей.
Амара роняет подушку.
— Ты шутишь. Я думала, она обо всем знает.
— Знает! Вот что я получила за то, что поделилась своими секретами с дьяволом.
— Ты не можешь найти другого консультанта? Она не может быть единственной, кто курирует студентов для поступления на программу.
— Ни у кого нет таких же показателей как у нее. Такое впечатление, что она подтасовывает результаты о зачислениях или что-то в этом роде. Но, возможно, она права. Я должна побороть свои страхи.
Амара задыхается.
— Она не могла этого сказать!
— О, именно это она и сказала, — я вздыхаю, перекатываясь в сидячее положение. — Почему ты вернулась так рано?
— Сидеть в лекционном зале с кучей потных парней – это не то, как я хотела бы провести свой первый день после возвращения.
Специализация в области информатики означает, что девяносто процентов класса Амары – это парни. К этому Амара не привыкла, ведь она родом из семьи, состоящей из пяти девочек. Она средняя дочь и говорит, что никогда не знала ни минуты покоя. Застряв между невозможным положением старшей и младшей сестры, она одновременно вынуждена справляться с подростковыми гормонами и подростковыми истериками. Как человек, у которого есть сестры-близнецы, родившиеся, когда я училась в школе, не могу это понять.
— Ты идешь сегодня на вечеринку? — спрашивает она.
Оказаться в окружении сотен пьяных парней из студенческого братства – это просто кошмар.
— У меня слишком много дел.
Ее возмущенный взгляд говорит о том, что меня ждет лекция.
— В прошлом семестре ты сказала, что расслабишься и будешь наслаждаться выпускным годом. Ты сказала, что будешь больше гулять, Саммер. Если мне придется тащить тебя за ноги, я это сделаю.
Я действительно так сказала. Если честно, это было после того, как я расплакалась над особенно сложным заданием, а отличная оценка Донни выбила меня из колеи. Тогда я поклялась, что расслаблюсь, потому что сосредоточенность только на учебе не способствовала улучшению моих оценок.
Я бросила на нее овечий взгляд.
— Но я должна начать работу над исследованием, и нужно прочитать несколько статей.
Она тяжело вздохнула.
— Ладно. Я пойду с Кэсси, но ты должна пообещать, что будешь делать перерывы.
— Обещаю. Я даже выйду позже на пробежку.
Амара неодобрительно покачала головой.
— Это не тот вид отдыха, о котором я говорила, но я согласна на все, если это поможет тебе выбраться отсюда.