Столкнувшийся

Эйден

Она наблюдает за тем, как я сплю.
Оторвавшись от последних остатков сна, я стал более внимательным к своему окружению. Либо она наслаждается видом, за что я ее не виню, либо планирует содрать с меня кожу и надеть ее позже обратно.
Последнее кажется более вероятным, потому что прошлой ночью я заснул на ней.
Приветственная вечеринка в нашем доме немного вышла из-под контроля. Под «немного» я имею в виду, что она чрезвычайно вышла из-под контроля. Когда левый нападающий университета Далтон и один из моих лучших друзей, Дилан Донован, отвечает за вечеринку, она обязательно превратится в хаос. В основном потому, что я решил не быть ответственным за порядок. Мы только что вернулись с каникул, и это был единственный раз, когда я позволил себе выпить до начала сезона, и я не уверен, насколько сильно я буду жалеть об этом решении, пока не увижу последствий.
Открыть глаза – значит столкнуться с последствиями.
Когда вчера вечером Алена, рыжая красотка, выбрала меня из толпы, чтобы сделать боди-шот1, было вполне логично, что мы окажемся в моей комнате, голые и полностью друг на друге. Правда, это продолжалось недолго, потому что недосып существует, и я его последняя жертва.
Я каждый день тренируюсь, беря полный тренировочный курс, а в свободное время оберегаю ребят от неприятностей. Поэтому, когда я положил ее на кровать и стал целовать ее живот, я полностью отключился. Было бы неловко, если бы я был в достаточном сознании, чтобы все запомнить, но сон был настолько прекрасен, что я не жаловался.
— Доброе утро, — я протягиваю руки под голову и открываю глаза, чтобы увидеть именно то, что ожидал.
Рыжие волосы лежат на моей груди, а полные пухлые губы зажаты между белыми зубами.
— Хорошо спал? — спрашивает она. — Надеюсь, ты не чувствуешь себя слишком ленивым сегодня утром.
Любого другого это замечание покоробило бы, но не меня. Не тогда, когда практически каждая девушка в кампусе знает, что слова «лень» и «Эйден Кроуфорд» никогда не употреблялись в одном предложении. Это был единичный случай, и, судя по ее потемневшим голубым глазам, она знала, что я заглажу свою вину.
Я хихикаю.
— Вообще-то, я отлично выспался.
— Ну, если ты сейчас не спишь, — она проводит красным ногтем по моей груди. — Мы можем начать день правильно.
Каким бы я был хозяином, если бы отказался от такого предложения? Когда ее рука опускается ниже, я подминаю ее под себя и заглаживаю вину за прошлую ночь.
К тому времени, когда Алена заканчивает принимать душ, я уже спускаюсь вниз и готовлю завтрак. Оказывается, женщины – большие поклонницы душа с паром, а я – гордый обладатель единственного душа в доме. И это вполне заслуженно, ведь дом купили мои бабушка и дедушка, когда я поступил в Далтон. Но это не помешало Киану Ишиде, правому нападающему команды и нашему соседу, бороться со мной за нее. Карта капитана никогда не позволяла проиграть в споре, поэтому теперь он находится в другом конце коридора со своей громкой музыкой и постоянным стуком в дверь моей спальни.
Я предлагаю Алене завтрак, но она только качает головой в ответ и выходит за дверь. Я улыбаюсь про себя. Нет ничего лучше, чем девушка на одну ночь, которая не пытается стать твоей девушкой после.
Эли наблюдает за этой сценой, подняв брови.
— Это впервые.
— Что именно?
— Сейчас уже десять утра. У тебя никогда не было девушек, которые оставались бы так надолго. Неужели ты наконец-то нашел ту самую? — его глаза расширяются в ухмылке, которую я хотел бы сбить с его лица.
— Я заснул прошлой ночью, прежде чем мы успели что-то сделать. Это было извинение.
— Как по-рыцарски, — сухо говорит он. — В последнее время ты очень уставший. Не думаешь, что тебе нужно сократить время тренировок?
Теперь настала моя очередь смеяться. Мы с Элиасом Уэстбруком, или Эли, как его все знают, знакомы с пеленок. Его беспокойство не раздражает меня так, как если бы это был кто-то другой, потому что я знаю, что он говорит об этом с большой внимательностью, и я, должно быть, действительно не успеваю совмещать тренировки и учебу, если он что-то говорит по этому поводу.
— Я в порядке. Я уже столько времени придерживаюсь такого темпа, что сделают еще несколько месяцев?
Похоже, ему не нравится этот ответ, хотя он только кивает и накладывает себе яичницу.
— Сумасшедшая была вечеринка, ребята, — рано утром из дома выходит незнакомец в одних боксерах, остальная одежда болтается на руке. Булавка на его куртке говорит о том, что он один из друзей Дилана по братству.
Дилан – единственный из нас, кто состоит в братстве. Каппа Сигма Зета относится к нему как к королевской особе, и, хотя он живет с нами, он вполне мог бы занять апартаменты в доме на Греческом Ряду2. Но, по его словам, жить в одном доме с «целующими меня в задницу первокурсниками» – это последнее, чего он хочет.
Я съедаю ложку овсянки.
— А где остальные ребята?
Эли листает свой телефон и показывает мне экран. Это фотография Киана, потерявшего сознание на траве у входа в наш кампус. Позади него – разгромленный памятник сэру Дэвису Далтону.
Я зажмуриваю глаза, надеясь, что этому есть простое объяснение. Может быть, это просто качественная работа фотошопа.
— Кто это сфотографировал?
— Бенни Тан.
Я делаю паузу.
— Вратарь из Йели? Что он здесь делал? — приезд Йели сюда после того, как мы разгромили их в игре перед зимними каникулами, было бы худшим из возможных сценариев. Последнее, что я помню, перед тем как отправиться наверх, это то, что я сказал Дилану, чтобы он поскорее все прекратил. Очевидно, он меня не послушал.
— Может, стоит спросить у Дилана. Меня здесь не было.
Конечно, его не было. Если Эли, единственного ответственного, не было на вечеринке, значит, за все отвечали двое детей-переростков, Дилан и Киан.
Все началось с того, что в прошлом семестре они проиграли пари, по которому мы устраивали большинство вечеринок в кампусе. Те вечеринки, которые мы не устраиваем, мы должны обеспечить выпивкой. Когда я узнал об этом, я отстранил их обоих от игры на два матча подряд.
Несмотря ни на что, я надеюсь, что это кошмар и я все еще в постели с Аленой.
— И хочу ли я знать, где Дилан? — осторожно спрашиваю я.
Когда Эли снова берет телефон, я стону.
Он хихикает.
— Я шучу, чувак. Он вырубился в гостиной.

* * *

— Это был я.
Все глаза в зале устремлены на меня, и я жалею, что вообще научился говорить. В голове стучит, потому что тренер хотел помучить нас тренировкой, прежде чем мы соберемся в зале для прессы на обязательное собрание. От яркого белого цвета катка моя голова разболелась вдвое. Я не часто пью, и мой организм никогда не дает мне об этом забыть, когда я это делаю, так что сегодняшний день не был исключением. Все вокруг усилилось, включая громкий голос Киана, который извергал недовольства о том, почему тренер созвал собрание. Парень проснулся с пятнами травы на теле и все еще задается вопросом, что происходит.
Когда тренер Килнер вошел в зал, он был в ярости, его бледная кожа горела красным. Он даже сбил шапки с голов юниоров, которые тут же трусливо перебежали на задний ряд, и я начал жалеть о своем решении сесть впереди. Киан и Дилан тоже сидели далеко сзади, прячась за нашими вратарями.
— Гребаная вечеринка, которая разгромила кампус? — крикнул тренер, и внезапно все приобрело смысл. — Это что, шутка для всех вас? Никогда за двадцать пять лет тренерской практики мне не приходилось сталкиваться с таким вопиющим пренебрежением к студенческому кодексу поведения.
Это была не вся правда. Я точно знаю, что Брэди Уинстон, капитан команды, которая играла за год до нашей, устроил домашнюю вечеринку, за которую его на год исключили из Греческого Ряда. Машина декана пропала, бассейн команды по плаванию был разгромлен, а все внеклассные мероприятия были отменены. Так что я уверен, что разгром кампуса и вандализм в отношении памятника сэру Дэвису Далтону – это не самое худшее, что могло случиться с университетом.
— Когда я стал тренером после нескольких лет работы в лиге, — начал он, когда Девон пробормотал рядом со мной: «Ну вот, началось». — Никогда не думал, что буду читать своим старшим игрокам лекцию о том, как устраивать вечеринки.
— Вести вечеринки...
— Заткнись, Донован, — выругался Килнер. — Мы участвуем в гребаном отборочном турнире, который выведет нас в «Замороженную четверку», а вы развлекаетесь со студентами других университетов. Сейчас?
— Сюда приезжала Йель. Разве не они должны нести основную ответственность за это? — спросил Тайлер Сэмпсон, наш запасной капитан и один из самых умных парней в команде. Он собирается поступать на юридический факультет, вместо того чтобы идти по стопам своего отца-суперзвезды хоккея.
— Это не моя проблема, а ваша, идиоты! Я должен отстранить вас всех до единого, — говорит он, ярость заливает его покрытый потом лоб.
— Но тогда мы не сможем сыграть в «Замороженной четверке», — то, что Киан заговорил, не помогло, и теперь он месяц будет отвечать за стирку. Изначально речь шла о неделе, но Киан продолжал протестовать, а все знают, что если тренер дает тебе наказание, то ты затыкаешь рот и молча его принимаешь.
После этого никто его не перебивал, кроме меня, когда я открыл свой большой рот, чтобы уличить себя.
— Что ты имеешь в виду? — спросил тренер, пристально глядя на меня. Я видел этот острый взгляд слишком много раз, и он должен был напугать меня настолько, чтобы я сел обратно на задницу, но я этого не сделал.
— Это я устроил вечеринку.
Эли ругается позади меня, но больше ничего не говорит, потому что знает, что, когда я принимаю решение, никто не может отговорить меня от него.
Тренер проводит рукой по губам, бормоча что-то себе под нос. Скорее всего, о том, какой я тупица, и я должен с ним согласиться.
— Вот как ты хочешь играть, Кроуфорд? Ты уверен, что это не общая ошибка?
Он дает мне отмашку. Скорее от отчаяния, чем от чего-либо еще, потому что, когда университет узнает об этом, я буду наказан. Единственная надежда на то, что они учтут мою успеваемость и хоккейную карьеру, прежде чем вынести слишком серьезное наказание. Моя судьба будет лучше, чем судьба любого другого в этой команде.
— Это все я. Я позволил Йели присутствовать.
Килнер кивает, и я не могу не заметить мизерную вспышку уважения, мелькнувшую в его чертах, прежде чем она сменилась обычным гневом.
— Я доложу декану. Если у кого-то есть история, отличная от истории вашего капитана, говорите сейчас.
Атмосфера в комнате меняется, и я понимаю, что команда хочет меня прикрыть, но выражение моего лица, видимо, говорит о том, на что я надеюсь, потому что они неохотно рассаживаются по местам в тишине.
— Тогда какого черта вы все еще здесь! — кричит он, заставляя нас выйти из зала для прессы. Тренер тянет меня назад. — В мой кабинет после того, как примешь душ.
В раздевалке впервые в жизни жутко тихо, и когда я выхожу из душа, меня встречает угрюмое лицо Киана.
— Кэп, ты не должен был этого делать, — говорит он с виноватым видом.
Я провел полотенцем по волосам.
— Но я это сделал. Я облажался прошлой ночью, мне не следовало терять бдительность.
Эли садится рядом со мной.
— Если это твой вывод, то ты смотришь на ситуацию неправильно. В этом виноваты все, и я тоже.
В раздевалке раздается ропот в знак согласия.
— Я знаю, что вы, ребята, хотите меня прикрыть, но я должен быть хорошим примером, а прошлой ночью я им не был. Это не одиночная битва. Декан вовлечен в это дело, а значит, он будет следить за тем, чтобы все были наказаны. Мы не можем допустить этого в начале сезона. Если это буду только я, последствия не будут слишком серьезными, — уверенно говорю я.
Моя уверенность исчезает, когда я вхожу в кабинет тренера Килнера. Здесь никогда не бывает волнительно, но сегодня особенно мрачно. Он сидит за своим столом и тяжелой рукой нажимает на мышку. Когда он наконец решает уделить мне внимание, то жестом просит меня сесть. Он продолжает мучить мышь, пока не хмыкает и не швыряет ее в стену.
Она разбивается на две части и падает на пол.
Я сглатываю.
Килнер откидывается на спинку стула, сжимая свой шарик от стресса так сильно, что тот вот-вот лопнет.
— Где ты был в последнюю пятницу перед окончанием семестра?
Вопрос выбивает меня из колеи. Я только что признался в довольно тяжелом случае безрассудного поведения, а он беспокоится о прошлом семестре? Я едва помню, что было на ужин вчера вечером, не говоря уже о том, что я делал две недели назад.
Только вот воспоминания нахлынули, рассеяв дымку моего затянувшегося похмелья.
— После окончания тренировки я поехал домой, — говорю я.
— Парни?
— Тоже.
— На вечеринку?
Черт. Почему он выглядит таким взбешенным? Единственное, что я помню с той вечеринки, это симпатичную блондинку. Все начало выходить из-под контроля, но я доверил парням разобраться с этим. Только поэтому я позволил себе расслабиться вчера вечером. Однако я никогда не врал тренеру, и сейчас не стану.
— Да, на вечеринку.
— То есть, ты хочешь сказать, что вечеринки, которые вы, ребята, устраиваете несколько раз в неделю, являются причиной, почему вы пропустили благотворительную игру для сбора средств?
Вот дерьмо. Благотворительная игра.
Пытаясь успокоить Килнера, я записал всех тренировать детей перед их благотворительной игрой. Проводить два дня в неделю с детьми, не знающими меры безопасности, – это нелегко, к тому же это был сезон выпускных экзаменов. Поэтому, когда я перестал приходить, перестали приходить и все остальные.
— Эти дети ждали вас на льду, а вы не пришли. А что насчет предыдущих выходных? Тоже вечеринка?
Я киваю. Далтонские вечеринки никогда не разочаровывали. Если вы не можете найти здесь вечеринку, значит вы ищете не там.
Он отпускает насмешливый смешок.
— Вы пропустили мероприятие по охране психического здоровья, которое факультет психологии устроил специально для спортсменов. Хоккейная команда не пришла, футбольная и баскетбольная тоже.
Если честно, я не обращаю внимания на мероприятия в кампусе.
— В чем здесь моя вина?
— Потому что вместо того, чтобы знать, где ты должен быть, ты был на вечеринке, на которой были все вы, идиоты! Если мои игроки не выполняют своих обязательств, знаешь, что я делаю, Эйден?
— Сажаете их на скамейку запасных, — пробормотал я.
Теперь он в ярости.
— Хорошо, ты внимателен. И знаешь, почему я вызвал тебя сюда?
— Потому что я устроил вчерашнюю вечеринку, — отвечаю я, — И я капитан.
— Так ты знаешь, что ты капитан? Я думал, может, ты с похмелья и не помнишь! — кричит он.
Я вздрогнул.
— Извините, тренер. В следующий раз...
— Следующего раза не будет. Мне все равно, кто ты – мой звездный игрок или Уэйн, мать его, Гретцки, но в первую очередь ты будешь командным игроком, — он выпустил глубокий взволнованный вздох. — Ты должен вести свою команду за собой, а не участвовать в их дурацких играх. Эти парни уважают тебя, Эйден. Если ты на вечеринке думаешь не той головой, то и они тоже. Поумней, или у меня не будет другого выбора, кроме как отправить тебя на испытательный срок.
Мое лицо исказилось от замешательства.
— Что? У меня низкая вероятность получить академический испытательный срок.
— Речь не о твоей успеваемости. Вечеринка находится под следствием.
Ох, блять. Помните, я говорил, что не знаю, буду ли я жалеть о выпивке, пока не столкнусь с последствиями? Теперь я об этом жалею. Испытательный срок – это также плохо, как порвать коленное сухожилие. Если новость дойдет до лиги, они пришлют сюда агентов, чтобы оценить меня как игрока, отвечающего требованиям. Я только что подписал контракт с «Торонто», потому что драфт ни хрена не значит, пока ты не приложишь ручку к бумаге. Ошибка сейчас была бы фатальной.
— Я не могу оказаться на испытательном сроке.
Тренер кивает.
— Тебе повезло, потому что перед тем, как декан ушел в академический отпуск, он сообщил комитету, что с каждым, кто причастен к ситуации с памятником, придется разбираться. Поскольку ты взял на себя эту дурацкую ответственность, твое имя стоит первым в списке.
Я собираюсь убить своих гребаных товарищей по команде.
— Что это значит?
— То, что они дали мне выбор между условным сроком или общественными работами.
Меня охватывает чувство облегчения.
— Вот и отлично. Я пойду на общественные работы. Я в одиночку вычищу каждый сантиметр сэра Дэвиса Далтона.
Тренер бросает на меня обеспокоенный взгляд.
— Каким бы замечательным ни был этот вариант, все не так просто, — сообщает он. — Многое входит в часы общественных работ, но так как у нас нет прецедента, то нужно отталкиваться от ситуации.
Я фыркнул.
— Это как тюремное заключение, когда я выхожу на свободу за хорошее поведение?
— Ты не в том положении, чтобы умничать, — отчитывает он. — Если бы не она, я был бы вынужден назначить тебе испытательный срок.
— Кто?