Столкнувшийся

Эйден

Утро я начинаю с того, как в борта врезаются шестилетние дети. Контраст между моей жизнью всего несколько недель назад и сейчас – печальная реальность.
— Как девчонка? Уже вывел ее из себя?
Голос тренера доносится из его кабинета, когда я прохожу мимо после тренировки. Он сидит за своим столом, опустив очки на переносицу, и работает за компьютером. Я не знаю, то ли у моих товарищей по команде длинный язык, то ли Саммер пожаловалась на меня. Рассказала ли она ему о траурном венке?
После нашего занятия плаванием наступило неприятное молчание. Не по моей инициативе. Не знаю, чего она боится. У всех бывают неудачные дни, и этот телефонный звонок как раз пришелся на один из них. Я бы соврал, если бы сказал, что мне не интересно, кто ей звонил. Может быть, это тот бывший хоккеист, которого она ненавидит? Знаю ли я его? Если да, то я с радостью разъясню ему ситуацию, чтобы он больше никогда ей не звонил. От ее налитых кровью глаз и шмыганья носом у меня защемило в груди, и мне это не понравилось. Совсем.
— Она не утопила меня. Думаю, это хороший знак.
Тренер издал горловой звук.
— Пусть так и будет. Меньше всего мне нужно, чтобы Дин Хатчинс дышал мне в затылок.
Я делаю осторожный шаг в его кабинет.
— Вы не пробовали поговорить с ним о том, чтобы уменьшить количество часов моих общественных работ?
Он наконец-то встречает мой взгляд, и морщины на его лбу становятся еще глубже.
— Конечно пробовал. Я спросил его об этом во время нашей ночевки, после того как мы похихикали над девчонками, которые нам нравятся.
Я расцениваю это как «нет». Тренер отворачивается к экрану компьютера, отстраняясь от меня.
Выход с арены и дорога домой – единственное спокойствие, которое я ощущаю за всю неделю. Ветерок охлаждает мою разгоряченную кожу, а вечернее небо создает умиротворяющую атмосферу. Но это ощущение исчезает, как только я переступаю порог дома.
Мои соседи по комнате столпились у кухонной стойки. Дилан замечает меня первым и прижимает палец к губам. Я замечаю на столе зеленый сгусток, внутри которого находится телефон.
Коул пролетает мимо меня и задыхается от ужаса.
— Чертовы придурки! — он вытягивает вперед кулак, чтобы выбить телефон из квадрата желе, но Киан перехватывает его руку.
— Это заняло несколько часов, ты не посмеешь его испортить. Наслаждайся красотой науки.
— Да пошел ты со своей наукой, Ишида, — Коул вытаскивает свой склизкий телефон, оставляя повсюду беспорядок. Шутить над Коулом – любимое занятие всех, наверное, потому, что они с Себастьяном – единственные младшекурсники в доме.
— Приятно знать, что именно этим вы все занимаетесь в свободное время, — я беру напиток из холодильника.
— Не в свободное время. Это решающие часы перед сегодняшним вечером, — говорит Киан сквозь полный рот желе.
— Что произойдет сегодня вечером? — спрашиваю я, совершенно незаинтересованный.
— Вечеринка в тогах11? Которую наше любимое женское общество устраивает каждый год? Боже, где ты был?
Он имеет в виду свое любимое женское общество. Они относятся к нему как к знаменитости, потому что он чрезмерно щедр на их ежегодной автомойке. Можно сказать, что у них взаимовыгодные отношения.
— Веселитесь, ребята.
Киан смотрит на меня.
— Ты, наверное, шутишь. Это же Каппа Бета Фи. Эти девушки – твои личные фанатки.
— Не могу. Я позже встречаюсь с Саммер.
Он моет руки в раковине.
— Перенеси. Тебе пора перестать держать на себе груз вины за историю с Йелью. Это была и наша вина тоже.
Дело не в чувстве вины. Вся эта история лишь подчеркнула то, чего я пытался избежать, будучи капитаном: что я не умею балансировать между различными аспектами своей жизни. В детстве это были хоккей и школа, и благодаря моим родителям я умел сохранять баланс. В старших классах это была трагедия, с которой я не справился, а теперь это моя личная жизнь. За все эти годы в моей жизни была только одна постоянная вещь – хоккей. Именно он помог мне пережить подростковый возраст и привел в команду первого дивизиона НАСС. Разрушить мои шансы играть было бы огромным провалом.
— Саммер не позволит мне перенести встречу из-за вечеринки.
Киан достал свой телефон.
— Я напишу ей. Все равно я ей больше нравлюсь.
— У тебя есть ее номер? — мысль о том, что они могли переспать, приходит мне в голову, но я не могу даже представить себе это. Даже если это объясняет, почему она ненавидит хоккеистов. Однако, если бы это было так, я бы ожидал, что это будет более придурковатый парень, а не наш собственный золотистый ретривер.
— С младших курсов. Мы друзья.
Конечно, друзья. Я поднимаюсь наверх, чтобы принять душ, и к тому времени, как выхожу, он присылает мне скриншот ее ответа.
Саммер: Ладно. Я перенесу встречу.
Похоже, он действительно нравится ей больше, чем я.
Когда я уже наполовину спустился по ступенькам, я приостановился, увидев Киана в тоге. На нем корона из золотых листьев и брошь, скрепляющая ветви вместе.
— Ты же знаешь, что одеваться в костюм не обязательно?
Он проносится мимо меня по ступенькам.
— Просто даю девушкам то, что они хотят. Дилан и тебе купил, — он указывает на тогу, наброшенную на перила.
С неохотой я направляюсь в ванную комнату, чтобы переодеться в джинсы и белую тогу. Лучше не спорить, когда у Дилана есть свое представление о костюмах. На Хэллоуин я был Белоснежкой, а они – моими гномами. Получилось на удивление неплохо.
Мы приехали в Каппа Бета Фи, в море белого цвета. Я приветствую нескольких человек, играющих в пиво-понг в гостиной. Киан уходит, как только мы переступаем порог, а Дилан вливает текилу в рот каждому прохожему, прежде чем выпить очередную бутылку. Парни из братства подбадривают его, скандируя: «Повтори-ка, Ди!», и мне удается проскочить мимо них. Эли, как обычно, нигде нет, а младшекурсники, видимо, курят на улице, где я их и нахожу.
После нескольких раундов игры в пиво-понг и наблюдения за тем, как Дилан умудряется то протрезветь, то еще больше напиться, Киан сталкивается со мной, задыхаясь.
— Черт, — прохрипел он. — Ты меня за это возненавидишь, но я думаю, тебе стоит спрятаться.
Когда он пытается вытолкнуть меня из кухни, я останавливаю его.
— О чем ты говоришь?
Он сглатывает, глаза бешено носятся по помещению.
— Помнишь, я сделал тебе подарок, попросив Саммер перенести встречу?
Я медленно киваю.
— Ну, я не столько попросил, сколько сказал ей, что ты сильно болен, — увидев мое выражение лица, он покраснел. — Я сказал, что это было пищевое отравление! Ничего серьезного. Технически ты мог уже выздороветь.
— Ты соврал ей?
— Маленькая невинная ложь, которая никому не навредит. Но для пущей убедительности спрячься в ванной или еще где-нибудь.
— Я не буду прятаться в чертовой ванной.
Он выдохнул с раздражением.
— Ну же! Сделай это ради меня. Она такая страшная, когда... — его слова обрываются, и он бледнеет.
Вдруг передо мной встает разъяренная брюнетка, и я не могу оторвать глаз от ее крошечного наряда. Это белый обрывок ткани в качестве платья, которое заставляет меня сглотнуть. Но когда она крепче сжимает красный стакан, я вспоминаю о своем нынешнем положении.
— Думаю, ты не слишком сильно болен для вечеринки женского общества?
— Это не то, что ты думаешь, — говорю я.
Ее взгляд скачет между моими глазами, как бы оценивая эту истину, прежде чем она испускает разочарованный вздох. Саммер поворачивается, и Киан издает проклятие, прежде чем броситься за ней. Торопливо проталкиваясь мимо меня, он спотыкается и выливает липкую жидкость из своего стаканчика на мой голый торс.

* * *

Эта уборная пахнет конфетами.
Она такая маленькая, что мне приходится втискиваться в нее и попытаться не сбить туалетные принадлежности на стойке. Но что хорошо, когда на тебя проливают напиток в женском обществе, так это то, что в туалетах есть все необходимое, чтобы привести себя в порядок.
Пока я вытираю живот, дергается дверная ручка.
— Занято, — бормочу я, но стук не прекращается. — Здесь занято, — говорю я громче. Но кто бы это ни был, он не останавливается. Наконец я дергаю дверь, чтобы сказать кое-кому отвалить, но тут в ванную забегает девушка и натыкается на меня.
— О БОЖЕ МОЙ! — ее руки скользят по моему мокрому животу к грудным мышцам. Затем она сжимает их.
Чертовы женские общества.
— Это действительно ты! Я уж думала, что эта сучка Бьянка врет, но это действительно ты!
— Да, — я убираю ее руки от себя. — Зайди позже. Сейчас эта ванная моя.
Она вырывается из моей слабой хватки и обхватывает меня за талию.
— О, поверь мне, мы можем использовать эту ванную с пользой, — она пинком закрывает дверь. — Угадай, какого цвета мои трусики?
Я чуть не подавился слюной. Это один из способов привлечь мое внимание. Но, к несчастью для нее, сегодня я был сосредоточен на другой девушке. Осколок обиды, промелькнувший в глазах Саммер, когда она увидела меня, поразил меня сильнее, чем я ожидал.
— Слушай, ты вроде бы неплохая девушка, но...
— Неправильный ответ, — перебивает она. Ее руки перебираются на подол белого платья, и она задирает его до самого верха. — Правильный ответ...
На ней ничего нет.
Я щиплю себя за переносицу, чтобы снять напряжение в голове. Не знаю, буду ли я потом жалеть об этом, но мне действительно нужно уйти отсюда.
— Я даже не знаю, как тебя зовут, — говорю я.
— Ты всегда спрашиваешь имя у каждой девушки, с которой встречаешься?
Ну, нет, но мне показалось, что это правильное решение.
— Я тебя не знаю.
— А я тебя знаю, — это все, что она сказала, но я не сдвинулся с места. — Уф! Ладно. Меня зовут Кристал. Что за парень спрашивает имя девушки, когда она раздевается?
Никакой парень. Никогда.
Когда она подходит ближе, я чувствую запах алкоголя, и это облегчение – знать, что она не настолько безумна, когда трезвая. Как раз в тот момент, когда я пытаюсь вежливо оттянуть ее от своего тела и вывести за пределы уборной, кто-то стучит.
— Мы заняты! — кричит Кристал. Когда она отвлекается, мне удается отстраниться.
— Извини, но не сегодня.
Я не слышу остатков ее ругательств, когда закрываю дверь и спускаюсь вниз. Я поправляю свою испачканную пивом тогу, когда замечаю Саммер в коридоре.
Пробираясь сквозь толпу, я вижу, что она с кем-то разговаривает. Он подходит ближе, чтобы заправить прядь ее волос за ухо. Она улыбается ему, но слабо. Так слабо, что я понимаю, что ее раздражает это прикосновение.
Подойдя ближе, я слышу, как он бормочет что-то о напитках, прежде чем взять ее пустой стакан.
— Я не понял, как тебя зовут, — говорит он.
— Саммер. Как время года.
Парень улыбается своей придурковатой белозубой улыбкой.
— Твои глаза сияют, как солнце, Саммер.
Я сдерживаю смех. Он что, собирается прочесть целый чертов роман о ее глазах? Этот парень серьезно смущает. К моему удивлению, она действительно хихикает, и румянец окрашивает ее щеки, прежде чем он скрывается на кухне.
— Саммер как время года? — спрашиваю я. — В отличие от чего? От Саммер как... имени?
Она бросает на меня косой взгляд.
— Преследование тебе не к лицу.
— Я не преследую тебя. Просто зашел посмотреть, как у тебя дела, но, думаю, у Саммер, как и времени года, все отлично.
Ей это совсем не кажется смешным. Я же, напротив, едва сдерживаю смех.
— Знаешь, я каждую неделю сообщаю Килнеру о твоих результатах. Может быть, игра в финале тебе не светит, — говорит она обманчиво мило.
Я не должен смеяться. Не тогда, когда она зла на меня, и уж точно не тогда, когда в ее руках мой испытательный срок.
Подавляя смех, я делаю шаг ближе, а она уверенно стоит на месте.
— Что я могу сделать, чтобы сдать экзамен?
— Для начала, не ври, чтобы не сдавать сессию.
Я вздрогнул.
— Прости. Я не знал, что он придумал такую отговорку. Когда Киан сказал, что ты согласилась перенести встречу, я решил пойти на вечеринку. Я бы никогда тебе не соврал, честно.
Она наклоняет голову в раздумье.
— Я отнесусь к этому с долей скептицизма, поскольку твои обещания ничего для меня не значат.
— Тогда позволь мне показать, что они значат.
Поэт снова появляется с напитком Саммер.
— У них было только пиво.
Я закрыл глаза в раздражении. Ее взгляд смягчился, и гнев, который она испытывала раньше, уменьшился на несколько ступеней. Мне просто нужно еще несколько минут с ней.
— Спасибо, — я выхватываю у него стакан, выпиваю содержимое и пихаю пустым обратно ему в руку. — А теперь уходи.
Я возвышаюсь над парнем, а он, насупившись, смотрит на Саммер. Не получив ответа, он уходит с грустным кивком, от которого мне становится как-то не по себе.
— Ты хочешь загладить свою вину? — Саммер возвращает мое внимание к себе.
Она задает вопрос серьезно, но я не могу не воспринять его как намек. А как иначе? Она смотрит на меня так, что у меня напрягается живот, а ее нижняя губа зажата между зубами. Едва задравшийся верх ее платья заставил бы меня включить свою флиртующую улыбку, если бы она не была так зла.
Кого я обманываю? Я все еще возбужден, даже когда она смотрит на меня так, будто предпочла бы видеть меня покрытым грязью.
Я сглатываю.
— Да.
Мое сердцебиение меняет темп, когда она вторгается в мое пространство. В этом тусклом свете я не могу понять, о чем она думает, но надеюсь, что ее мысли совпадают с моими. Когда ее руки тянутся вверх, как будто она собирается провести ими по моим грудным мышцам и обхватить мою шею, я чувствую, как меня охватывает предвкушение. Не может быть, чтобы это произошло прямо сейчас. Если это ее способ преподать мне урок, то он не самый лучший. Я бы снова вывел ее из себя только за ту реакцию, которая возникает в моем теле, когда она так близко.
Но вместо того, чтобы прошептать, что я должен загладить свою вину перед ней в спальне или в свободной туалетной кабинке, она полностью отстраняется.
— Тогда тебе лучше сегодня выспаться.
Ее улыбка – чистое зло, и я чувствую, что завтра она надерет мне задницу.