Терапия

Три года — неоднозначный срок. Для одних это время пролетает как одно мгновение, для других — растягивается в вечность. В буднях Чимина было так много одинакового и в голове так мало нового, что дни и месяцы шли как единое бессчётное целое. У Тэхёна с этим было лучше, но количество свалившихся на него обязанностей не давало ему осознавать в полной мере, как много времени прошло от одного события к другому. Это было одной из причин, почему он не заметил, как перестал прикладывать усилия, чтобы не вспоминать ненужное имя. Он просто перестал, и то же самое он видел в Чимине, хотя и не мог быть уверен до конца.

Всё менялось медленно настолько, что иногда не было замечено совсем, но Чимин хорошо помнил, как год назад у него появился менеджер. Ким Намджун был ответственным и почему-то очень усердным в своей работе. Известно о нём было мало, кроме того, что он умнее большинства знакомых Чимину людей. От этого своего ума он был очень хорош как менеджер, а вот как личность немного пугал. Переходить дорогу такому человеку однозначно не следовало, иначе расправа могла быть жестокой, и при этом Намджун даже не потеряет свою вежливую улыбку с ямочками. Чимин был рад, что такой человек «на его стороне», несмотря на то, что с его появлением стало намного труднее находить время и желание на вечерние гулянки.

Присутствие менеджера Кима ощущалось всегда. Если бы Чимин верил в бога, он сказал бы, что это Ким Намджун. Он всегда в курсе дел, всегда будто бы наблюдает, где бы ты ни находился. Это было странное ощущение, но не настолько, чтобы отказаться от Намджуна в качестве менеджера. Наверное, такими они и должны быть, эти менеджеры. Однажды ради интереса, впечатлившись навыками его работы, Чимин пытался узнать о нём в интернете. На случай, если вдруг ему повезло и он получил какого-то известного менеджера. Нашлось не очень много, личного вообще почти ничего, но он и правда работал с довольно крупными звёздами. Это было ещё одной причиной не упускать такого работника, даже если вроде как уже нет желания пробиваться куда-то наверх. Чимин считал, что это просто жадность — ставить себе, даже если не так чтобы очень нужно.

Поздно вечером Чимин либо бывал где-то, с кем-то, как-то, либо дома, что случалось чаще в последний год, но не настолько, чтобы казалось, что есть шанс стать прежним. На это шансов не было, и даже сам Чимин это понимал. Как минимум потому, что он сам этого не хотел. Зачем уходить из того места, в котором комфортно? Только Тэхён почему-то верил, что ещё не поздно. Даже если бы так и было, Чимин этого не захотел бы.

За три прошедших года он провёл семьдесят процентов свободных вечеров на домашних вечеринках и только тридцать дома. Сегодня он вымотался слишком сильно, чтобы куда-то идти, да и Намджун, словно чувствуя, прислал: «Куда собрался?», как только нога Чимина ступила за порог квартиры. На самом деле он не хотел сегодня никуда идти, поэтому сообщение хоть и немного напугало, но было всего лишь вспомогательной причиной остаться, а не основной.

Соцсети в жизнь Чимина вернулись сравнительно недавно и всё ещё занимали мало времени, если сравнивать с далёким прошлым. Небольшими шажками, аккуратно. Немножко твиттера, чтобы назначить или отменить встречу с кем-нибудь и немного ютуба, чаще всего по тематике танцев. Чимин не задумывался и даже не вспоминал о своих подписках, да и большинство каналов там уже давно не обновлялись, поэтому был сильно удивлён, когда увидел уведомление на колокольчике. Он медленно передвинул курсор и нажал на значок, из которого показался список. Всё в нём было от двух лет и старше, кроме самого верхнего, который и был причиной уведомления.

Это было опубликовано десять минут назад.

Это был канал Чонгука.

Чимин долго безотрывно смотрел в иконку видео. Он чувствовал себя так, будто смотрел на призрака, но на его лице почти ничего не изменилось. Только брови немного ближе сдвинулись от непонимания, в то время как внутри всё буквально подпрыгнуло и закрутилось в борьбе между «этого не может быть» и «ещё как может, но мне не должно быть дела». Чимин не слышал и не знал о Чонгуке ровным счётом ничего в последние почти четыре года. А ведь мог бы знать и даже очень много, если бы сообразил вбить в поиск его имя, раз уж решил восстанавливать связь с миром.

«Готовлюсь к праздникам! Я вернулся!», — радостное название видео будто било Чимина по лицу, а ещё по гордости и по тому местечку, где когда-то было сердце.

Чимин взглянул на дату, чтобы понять, о каких таких праздниках шла речь. Декабрь, 16-е. Не хотелось бы об этом думать, но, похоже, речь про Новый Год. Чимин не любил этот праздник вспоминать и тем более отмечать.

Когда видео открылось, первым делом показалась давняя заставка канала, но теперь она была по-новому обработана. Мало чем похоже на то, что было раньше. Только те, кто давно на этом канале, смогли бы понять, что это переделанная старая заставка. Выглядело намного лучше, чем раньше, это нужно было признать. Но вместе с тем это было очень по-чужому. Да и был ли этот канал не чужим когда-то?

Глаза невольно опустились к названию, перечитывая. Слово «вернулся» притянуло всё внимание к себе, заставляя что-то внутри Чимина странно сжиматься, даже не зная, что именно это значило.

Как выяснилось, касалось это только канала. То и дело всплывали фразочки о том, как хорошо снова вернуться к съёмке. Видео было ярким и динамичным. Много красиво украшеных улиц, светлые тона и, конечно, Чонгук. Его лицо в кадре было не очень часто, но его голос звучал почти всё время. Чимин был не самым объективным в этом плане, но он мог бы сказать, что Чонгук теперь казался более уравновешенным, а вот внешне он всё тот же ребёнок, пусть и отрастил чуть больше волос для взрослого вида. К середине видео Чимин так увлёкся, что губы невольно сложились в лёгкую улыбку. Когда он это понял, он одёрнул себя и выпрямил спину, сдвигая ноутбук немного дальше.

За удивлением, наблюдением и увлечением пришло осознание. Всё это было максимально глупо и даже дико. Этого видео не должно быть. Нет, Чимин не должен был быть всё ещё подписанным на этот канал, не должен был смотреть это, и уж точно не должен чувствовать себя во второй раз преданным от того, как светло и прекрасно выглядело происходящее на экране.

Чимин слез с кровати, пока видео продолжало звучать на фоне, и пошёл к холодильнику, где уже давно не бывало ни одной бутылочки колы. Из напитков только вода и пиво. В шкафу на верхней полке было вино, которое ни выкинуть ни выпить было нельзя. Оно там уже четыре года, с первого появления Чонгука в Новый Год. Вздохнув, Чимин взял бутылочку воды. Если бы не репетиция завтра в обед, он взял бы пиво. Он бы наплевал и на репетицию, если бы не знал, что завтра там появится Намджун для какого-то важного обсуждения. Он сразу поймёт, когда и сколько Чимин выпил. Влетит так, что либо захочется бросить такой образ жизни, либо этого менеджера. Второе невозможно, это он уже решил, и первое хочется оставить как есть, потому выбор на сегодняшний вечер — вода.

Он ненадолго задержался возле кухонной тумбочки, задумчиво держа в руке открытую бутылку и слушая голос Чонгука, иногда смешивавшийся с другими, чаще всего на другом языке, пока не услышал ещё один знакомый голос. Глаза с интересом расширились, и он подошёл в кровати. Опустившись на неё, он вернул видео немного назад, чтобы убедиться, и догадки подтвердились. Это был Юнги. Правда, появился он всего на полминутки и не был особо заинтересован в том, чтобы оставаться в кадре. Не удивительно. Кто наверняка не изменился, так это он. Он уже давно был той личностью, которой хотел быть, ему уже некуда и незачем меняться, а Чимин, похоже, ещё только шёл к этому, хоть и был сейчас того же возраста, что был Юнги во время знакомства всех четверых. Даже на год больше.

Чимин оставил воду на тумбочке и лёг на кровати, отыскав телефон. Он не был уверен в своём решении рассказать об этом Тэхёну, но и не рассказать тоже было бы странно. Так ему казалось, поэтому он почти без сомнений набрал номер друга. Случаи, когда его звонки оставались без ответа, были редки. Шанс, что в такое не очень позднее время в будний день Тэхён упустит звонок был очень мал. Но не был нулевым. Чимин позвонил трижды, и каждый раз были только гудки.

Наверное, ещё на работе. Лучше просто отправить ссылку и сообщение.

Сообщение успешно дошло до Тэхёна. Звонки вообще-то тоже, но он переключил телефон на беззвучный ещё после первого раза. Он и без всего этого знал, почему Чимин звонил. Он точно так же сидел сейчас с ноутбуком в кровати и смотрел в экран, где на паузе был кадр с Юнги. Всё из-за рекомендаций ютуба. Это видео было предложенным, и хотя Тэхён был недоволен от одной только мысли об этих двух братьях, он не смог удержаться. Всё закончилось тем, что он уже почти десять минут с нечитаемым выражением лица смотрел на статичную картинку с Юнги.

Хорошо ведь жилось, так какого чёрта?

Пока у Чимина и Тэхёна жизнь текла равномерно и даже немного вяло, на другом континенте она была как никогда активной. Юнги и не мечтал о таком уровне загруженности, который он имел в последние пару лет. Это утомляло, но он и не подумал бы жаловаться. Много работы — много денег. Деньги были одной из важнейших причин не бросать работу, помимо того, что он просто любил музыку всей душой.

Чего он не понимал, так это людей, как Чонгук, которые любили говорить, что деньги ничего не значат, когда сами считали каждую копейку. Деньги это дом, еда и в целом жизнь. Деньги, к сожалению или к счастью, правят миром. Единственное, что можно было сделать в таком случае, это найти способ получать их из любимого дела. Юнги считал себя успешным уже только по этой причине. Он занимался тем, что любит, и этим же зарабатывал на жизнь. Это лучший расклад, который можно получить в жизни.

Чонгук, скорее всего, сказал бы, что миром правит любовь. Ребёнок даже годы спустя не понимает, что его взгляд на жизнь направлен не в ту сторону. Речь шла не о том, чтобы жить, опираясь только на богатство, но и опираясь на одну только любовь далеко не уедешь. А Чонгука ни свой ни чужой опыт будто бы ничему не научил. Безусловно, Юнги заметил, что его младший брат стал чуть более взрослым и чуть менее импульсивным, а в плюс к этому в какой-то степени мудрым, но этого было недостаточно, чтобы он был способен плыть по жизни сам.

Если ты не в состоянии плыть сам, ты потонешь. Не всегда рядом будут чьи-то ручки, чтобы поддерживать.

В своём же собственном случае Юнги тоже видел парочку проблем, которые надеялся решить, если они ещё не решились сами собой за это время. Он был из тех, кто как раз держит неспособного плавать. Когда держать Чонгука перестало быть нужным, благодаря Чимину, Юнги нашёл себе другого такого. Всё могло бы обернуться совсем иначе, но парнишка был слишком хорош, будто созданный специально для знающих толк в красивых вещах. Специально для Юнги. Красивые, но хрупкие вещи требуют особого к себе отношения. Юнги думал, что он сможет это осилить, а оказалось, что нет. Оказалось, что миром таки правят деньги. Их не будет без работы, а работы в свою очередь могло бы тоже не стать, увлекись он ещё немного больше.

Трусость? Нет. Юнги многое не говорил вслух, но это не значило, что он не понимал своих чувств. Он понимал и принимал то, что происходило внутри него, причём времени это, как правило, занимало немного. Именно поэтому он быстро заметил изменения и так же быстро принял решение, чтобы избежать последствий. Чувствовал ли он вину? Определённо. В первую очередь перед Чонгуком. Несмотря на всю правильность таких изменений для младшего, он всё же заслуживал хотя бы немного больше времени перед отъездом, а лучше и вовсе право выбора. Потом бы он понял на своём опыте, как сильно облажался, выбрав путь любви без знаний о жизни. Вроде бы избежать этого удалось, а вроде бы ранен Чонгук был ни за что. Просто потому, что был наивен.

Во-вторую очередь, но не менее важную, он должен был признать свою вину перед Тэхёном. Многое было сделано, сказано, а также не сделано и не сказано, но эти отношения заслуживали большего. Это не значило, что вернись он в прошлое, он бы сделал всё иначе. Нет, он поступил бы так же. Только так можно было быть уверенным, что они оба не будут пытаться что-то сделать, что точно вырвало бы ещё пару десятков нервов и испортило бы ещё немало проектов Юнги. Он итак уже достаточно накосячил в своей работе.

Под «заслуживать большего» он подразумевал скорее Тэхёна, чем их отношения. Изменить он ничего не мог, и не стал бы, если бы был шанс. Просто Тэхён... опять же, заслужил большего. Никаких других слов не приходило в голову Юнги, когда он думал об этом.

Он должен был получить больше. Не то двусмысленное поведение, сбивавшее его с толку, что было абсолютно очевидно для Юнги, но казалось не важным, раз всё должно скоро закончиться. Не ту надежду на что-то, чего никогда не будет, позволяя и без того запутавшемуся человеку путаться ещё больше и надеяться на спасение. Не то сухое: «Пока» вместо: «До встречи» в их последнее утро. Наверное, Тэхён тогда даже не понял разницы, а вот Юнги потом волновался, не выдал ли этим свои намерения раньше времени.

Наверное, всем было бы лучше, если бы это знакомство закончилось после первой же ночи Новый Год. Если подумать, так всё и было бы, если бы Чонгук не познакомился с Чимином. Тогда Тэхён никогда больше не увидел бы Юнги, и Юнги больше не вспоминал бы о нём.

Вряд ли всё это стоило стольких мыслей. Прошлое уже не изменить, а вот будущее — очень даже да. На этом и надо сосредоточиться. На работе, на своём брате, у которого выпуск альбома на носу. Не на каком-то там прошлом.

И уж точно не нужно было пялиться в сообщение трёхлетней давности во время собрания с отцом и ещё какими-то важными шишками, строящими из себя знатоков музыки, когда на самом деле ни разу даже не открывали ни одну из программ для её создания.

«Мне не хватает твоего присутствия»

Интересно, что такого произошло в тот день, что вместо гневных сообщений и звонков Тэхён прислал это. Смелое предположение — Чимин. Обидел, бросил, довёл до слёз, а то и всё сразу. Юнги не удивился бы. Чимин был из тех людей, кто раздражал не потому, что что-то сделал, а потому что не делал ничего. Не говоря уже о том, как много лицемерия было в этом парнишке. Только профессиональный лжец и лицемер может вести себя так, будто он тот, кем не является на самом деле, и заставить других в это верить. Мин Юнги не был приятным человеком, это думали все, кто хоть раз с ним говорил, но он никогда не был лицемером, поэтому такой уровень в этом, какой был у Чимина, он считал впечатляющим и не в лучшем смысле.

Возвращаясь к Тэхёну, который заслуживал большего. Сюда входило не только то, что сделал Юнги, но и то, что сделал или ещё сделает Чимин. Юнги не знал точно, что произошло после их с Чонгуком переезда, но по какой-то причине он был почти уверен, что всё начало рассыпаться. Везде и у всех. Если случившееся не спровоцировало ни одного из них на выяснение отношений, то они оба тупые. Юнги мог придумать много слов для этой парочки, но «тупые» в этот список не входило, значит, хоть что-то произошло. Сообщение тому подтверждение.

— Сын.

Юнги оторвал глаза от сообщения, блокируя телефон.

— Ты слушаешь?

Четыре пары глаз были направлены на Юнги, но самым серьёзным был взгляд отца.

— Да, я слушаю, — ответил он.

— Что скажешь? — мужчина указал на папку на столе. Такая же была у каждого из мужчин.

— Мне надо подумать, — младший из Минов придвинул папку к себе.

— Через две недели открываем предзаказ. Некогда думать. Надо решать, — в рабочем тоне ответил ему отец.

— Дай мне время до завтра.

Вместо ответа старший посмотрел на других мужчин, ожидая их решения на счёт слов сына.

— Ладно. Если успеете к обеду, — сказал сидящий напротив мужчина, выглядевший, как что-то среднее между бизнесменом и завсегдатаем фастфуда из бедного района. Интересно, чего в нём больше: денег или еды.

— Успею, — отозвался Юнги.

— Хорошо. Тогда с треклистом разберёмся завтра, — сказал другой мужчина, кивая. — Что насчёт промоушена?

— Я могу идти? — спросил Юнги, глядя на отца.

— Если хочешь, — старший кивнул. — Но ты можешь участвовать в обсуждении и дальше. Это твой брат всё-таки.

— Вот его и позовите, — Юнги встал с места, забирая мобильник и яркую папку. — Думаю, лучше учитывать его желания, а не мои.

— Ты понимаешь в этом лучше него, — продолжал отец. — И ты знаешь его достаточно хорошо.

— Но я не он. Спроси малого сам, — Юнги не хотел звучать нетерпеливо, но именно так он и звучал. Он мечтал поскорее оказаться дома за компьютером. — Он уже два альбома выпустил. В этот раз он заслужил, чтобы его выслушали.

— Альбомы выпускаем мы, — встрял завсегдатай фастфуда. — Мы будем решать, с кем говорить.

— А пишу их я, — не скрывая недовольства, сказал Юнги, глядя мужчине в глаза. — Без меня вам нечего было бы выпускать.

— Твой сынишка остр на язык, — другой мужчина с усмешкой посмотрел на отца Юнги, пока фастфудный бизнесмен молча хмурил брови после внезапной грубости.

— Как и я когда-то, — старший Мин едва заметно улыбнулся, после чего посмотрел на сына. — Иди, если хочешь. Скажи Чонгуку, что я хочу с ним поговорить.

— Сказать, что это из-за альбома?

— Нет, про альбом я ещё подумаю. Это о другом.

— Ладно, — Юнги покинул комнату совещаний.

Пока он спускался на лифте, он отправил Чонгуку сообщение, на что тот ответил почти сразу же, предположив, что встреча будет по поводу альбома. Юнги улыбнулся, подмечая, что они теперь намного чаще, чем раньше, мыслят схоже. Напечатав короткое: «Нет», он дождался ответа, в котором был только грустный смайл, а потом убрал телефон.

Оказавшись дома, он собирался сесть поработать, но перед этим нужно было просмотреть и обдумать то, что в папке, а до этого ответить на новое сообщение от Чонгука. Младший прислал ссылку и множество вопросительных знаков. Открыв её, Юнги увидел статью о музыкальной церемонии. Похоже, что Чонгук понемногу учится складывать два и два. Просто так глава семьи Мин не зовёт на разговор, а из предстоящих событий помимо альбома только это. Выглядело вполне логичным выводом, только церемония проходит в Корее, и она слишком общего направления.

Вероятно, да. В то же время, скорее всего, нет. Так Юнги подумал и это же написал в ответ брату. Ещё один грустный смайл в переписке, прежде чем он смог отложить телефон и вернуться к работе. Чонгук уже на пути к офису, а значит, есть пара часов, прежде чем он позвонит и либо будет заливать уши радостью, либо распустит волны переживаний и грусти.

И то и другое не даст поработать, поэтому сейчас лучшее время сосредоточиться на работе. Именно на работе, а не на том старом чужом сообщении, которое он сегодня случайно открыл и теперь не мог никак выкинуть из головы. Он не был в том диалоге с того самого момента, когда впервые пришло последнее сообщение, которое он на автомате прочитал сразу. Повезло, что отправитель этого не заметил, а если и да, то, вероятно, решил больше ничего не предпринимать. В любом случае слова звучали отчаянно даже спустя годы, и это плохо. Плохо, что старые слова, которые наверняка уже всеми забыты, всё ещё вызывали в нём что-то похожее на грусть.

Работа полезна, как ни посмотри. Она приносит деньги, она приносит радость, если нравится собственная профессия, а ещё она спасает. Она правда спасает от всего лишнего. От мыслей, от проблем, от сожалений. Работа забирает всё внимание на себя. Так Юнги провёл пол вечера за чтением и обдумыванием предложений по поводу треклиста и обложки будущего альбома.

Это был важный альбом. Возможно, даже важнее первого. Тогда Юнги давали указания. Ему приходилось следовать им, даже если не очень хотелось, потому что, кроме своего нежелания подчиняться другим в своей работе, он всё же понимал, что предлагаемые концепты лучше того, что он придумал бы сам. Выбрано было самое подходящее для образа и умений Чонгука на то время. Подходящее настолько, что даже самому Чонгуку это понравилось, когда он начал заниматься музыкой и отошёл от агрессивного страдания.

Сейчас всё было иначе. Сейчас не было рамок. Оглядываясь назад, Юнги казалось, что он вложил слишком много усилий, что было почти равнозначно тому, чтобы вложить слишком много себя. Многовато личного сквозило между строк текста и даже в аранжировках.

Как только он об этом подумал, он открыл папку с набором из четырнадцати треков, которые сделал за удивительно короткое по меркам создания альбома время. Обычно он делал вдвое меньше за вдвое большее время. Всё гораздо проще, когда ограничений нет.

Четырнадцать треков, и только семь из них должны войти в альбом. Всё казалось легко, особенно на бумаге в папке. Сухие названия и место для галочки рядом с каждым. Пометь и освободи себя от работы на месяцок, отпуск ведь впереди. Но выбор был слишком сложным, чтобы сделать это быстро.

Юнги добавил всё в плейлист и включил, чтобы прослушать, прежде чем примет решение. Он любил каждый из этих треков, но он должен был быть не предвзятым и думать о концепте альбома, о Чонгуке. Думать, что и почему должно быть выбрано. Остальное он мог оставить для себя, и это прекрасно, потому что Юнги давно не выпускал собственных альбомов, но в то же время осознание этого мешало сосредоточиться. Нужно было постоянно напоминать себе, что в первую очередь это для Чонгука.

Через почти час на листке были помечены три трека. Выбор давался с большим трудом, но пока что был максимально объективным. Иногда было немного проще, когда это была баллада или что-то мило-романтичное. В остальных случаях приходилось разрываться между желанием оставить себе или и вовсе никому не показывать, потому что слишком личное. Нельзя было вообще позволять себе написать такое, но работа в то время шла как по маслу, и он не тормозил себя ни в чём. Слова и мелодии просто рождались в голове и вскоре превращались в песни.

Чонгук тоже был доволен материалом и с нетерпением ждал записи. Не удивительно. Это было очень в его стиле — песни о чём-то светлом, наподобие Эйфории, которую ещё не видел свет, но как только увидит, полюбит сразу же.

Юнги застрял в дальнейшем выборе, снова и снова переслушивая оставшиеся мелодии и бегая глазами по тексту каждой из них. Две из них он отложил для себя. Это было не по правилам, он должен был сначала собрать альбом для Чонгука, но он был уверен, что эти две не просто не подойдут Чонгуку, но и вообще не должны быть связаны с ним. Юнги поступил так от жадности и вместе с тем от здравомыслия. Он мог позволить себе быть таким только в рамках дозволенного, прекрасно понимая, что для этого выбора есть основания.

Телефон зазвонил громко и неожиданно, заставляя Юнги дёрнуть рукой и выронить мышку. Та упала, и батарейка покатилась по полу. В этот момент он пожалел, что когда-то сделал выбор в пользу беспроводной мыши. Ответив на звонок, он зажал телефон между плечом и ухом, вставая, чтобы собрать мышку воедино.

— Да, слушаю.

— Хён! Хён-хён!

Похоже, новости хорошие. Даже в ухе зазвенело от громкого голоса Чонгука.

— Ну, о чём был разговор? — спокойно спросил Юнги

— Сейчас приеду и расскажу. Хочу увидеть твою реакцию, — радостно ответил младший.

— Это обязательно? Я работаю.

— Я могу потом уехать.

— Ты каждый раз это делаешь. Даже твоё видео заставил смотреть, — Юнги вздохнул.

— Ну, ты же впервые появился у меня в кадре. Тем более, я давно не обновлял канал. Хотелось, чтобы ты был со мной в тот момент, — Чонгук говорил воодушевлённо. — В общем, я сажусь в такси, жди.

— Ага, — Юнги согласился, но его уже никто не слушал.

Несмотря на то, что разговор этот казался вполне естественным, нельзя было сказать, что между ними всё было по-прежнему. Большую роль сейчас сыграло настроение Чонгука, но в другое время, в обычные дни, они не так активно общались. Достаточно, чтобы сохранять отношения семейными и даже тёплыми, но границы, невольно поставленные ими обоими после переезда никак не хотели исчезать. Они были и раньше, но причиной тогда был Юнги, и они были на пути к исправлению ситуации, а потом случилась ссора и всё отлетело далеко назад, сделав их работу над отношениями бессмысленно потраченным временем.

Чонгук влетел в квартиру, и только сейчас Юнги понял, что всё это время его входная дверь не была на замке. Вот, значит, как бывает, когда домой возвращаешься слишком задумчивым.

— Хён! — ворвавшись в комнату, оборудованную под студию, Чонгук слегка напугал этим старшего.

— Чёрт, малой, — Юнги обернулся, хмуря брови. — Не врывайся так. И не кричи, я тебя слышу.

— Хён, не поверишь, что сказал твой отец.

— Теперь он не «папаша»?

— Нет, больше нет, — по-детски улыбаясь, Чонгук плюхнулся в соседнее с Юнги кресло.

— Выдохни, Чонгук. Много суетишься, — старший создал на лице осуждающий вид, но Чонгук проигнорировал хмурое настроение брата.

— Ой, это мои песни? — обратив внимание на компьютер, младший отвлёкся.

— Не все. Я собираю тебе альбом, — пояснил Юнги. — Так, что за новости у тебя?

— А, да. Я был почти прав, хён. Он хотел поговорить про церемонию. Я думал, что он хотел обсудить номинирование и всё такое, но он сделал даже лучше! Хён, мы поедем туда, чтобы я выступил.

— В Корею, что ли?

— Да! Он так говорил, как будто ещё не решил дату, но, может, мы там даже задержимся.

Нет ничего лучше, чем вернуться туда, откуда бежал со всех ног.

— Хён? Ты в порядке?

Нет, Юнги не был в порядке.

— Только подумай, мы вернёмся туда. Как только я там окажусь, я поеду к Чимини-хёну, — тараторил Чонгук.

— Да, — Юнги ответил машинально, переставая слышать Чонгука.

Для кого-то это решение главы семейства — подарок судьбы, а для кого-то, скорее всего, станет наказанием.