Терапия

Страсть к своему делу либо проявляется во всём её объёме, либо не проявляется вообще. У Чимина был редкий случай, когда страсть горела совсем чуть-чуть, маленьким угольком, но и до конца не затухала тоже. Ему вроде как нравилось танцевать, но в то же время первопричина становления на этот путь уже давно рассеялась.

Он тренировался достаточно, чтобы быть удовлетворённым собой, но Хосок не был удовлетворён вообще. Каждый раз он находил повод для замечаний, и иногда казалось, что он делает это специально. Сегодняшняя репетиция не была исключением. Более того — она была жёстче многих предыдущих. Чимин знал, что впереди что-то особенное, но не знал, что именно, и это раздражало наравне с придирками. Наверняка, Хосок и сам не знал, к чему они готовятся, просто строил из себя знающего.

— Перерыв, — хореограф выключил музыку, проверяя что-то в своём телефоне.

Чимин остановился, упираясь руками в колени. Самое время для переписок, когда кое-кто здесь умирает от усталости. Ему едва удалось удержать себя от соблазна сесть на пол. Это последнее, что можно делать в присутствии Джей-Хоупа.

Выдохнув, Чимин выпрямился и подумал, что ему стоило немного проспать сегодня, раз Намджун опаздывает. Конечно, Хосок сдал бы его опоздание, но это не было бы так страшно, как опоздать прямо на глазах менеджера. Он спешил на репетицию только потому, что был уверен, что все уже собрались, а оказалось, что зря.

Стоило об этом подумать, как дверь распахнулась, выпуская предмет чиминовых мыслей в танцевальный зал.

— Доброе утро, — Хосок первым поздоровался, убирая телефон почти синхронно с Намджуном.

Так это с ним он переписывался.

— Для меня уже день. Я так набегался, как будто полдня прошло, — Намджун ослабил шарф и разулся у входа, чтобы не разносить снег по всей студии.

— У тебя получилось? — спросил Хосок, игнорируя удивление на лице Чимина после этого вопроса.

Хосок и правда что-то знал, и, конечно, знал Намджун. А Чимина посвятить никто не посчитал нужным.

— Да, я...

— Что получилось? — Чимин встрял в разговор. — Вы что-то планировали?

— Я как раз собирался объяснить, — Намджун взглянул на него, а потом снова обратил всё внимание к Джей-Хоупу. — Пришлось попотеть, но я добыл место в интро. Будем третьими, дают две минуты.

— Много людей на интро собрали?

— Пять мест, но людей больше, — Намджун вытащил из пальто тонкую папку, протянув хореографу. — Тут список всех участников и общие указания. Думаю, ты лучше понимаешь, о чём там речь.

— Отлично. Это просто отлично, — Хосок звучал радостно, но выглядел очень по-рабочему, разглядывая бумажки в папке. — «Без соло»?

— Выступающий не должен быть один. Тем более, они не знают Чимина, — спокойно ответил Намджун.

— Выступление? — Чимин снова попытался обратить на себя внимание, но другие двое вели себя как всезнающие родители.

— Хорошо, значит подправлю под нас двоих, — Хосок продолжал говорить с Намджуном, взглянув на него из-под бровей. — Когда общая репетиция?

— Через четыре дня. Премия через неделю.

— Понятно, — хореограф кивнул.

— Премия? — Чимин вопросительно вскинул брови.

— Вложимся, мы почти доделали. Ты сотворил невероятное, Джуни, молодец, — похвалил Хосок, читая список указаний.

— Какого чёрта, эй? О чём речь? — не выдержав, Чимин повысил голос.

— Премия, Чимин, — ответил Хосок, не отрываясь от бумаг. — Выступаем на премии в конце года.

— Та самая? — Чимин повёл бровью, и выглядел вполне обычно, кроме только небольшого удивления из-за того, что менеджеру удалось добиться такого шанса.

— Ага. Заинтригован? — в этот раз ему ответил Намджун.

— Не особо.

— Что это с ним? — Намджун обратился к Хосоку.

— Не знаю, сегодня весь день как в тумане ходит, — сказал хореограф, перелистывая документ в папке.

— Чимин, у тебя всё в порядке? — менеджер снова повернулся к Чимину с серьёзным выражением лица.

— Да, всё отлично, а что? — Чимин ответил с лёгким недовольством, потому что то, как смотрел Намджун, даже и не пахло добротой. Этот парень хотел знать, не раскис ли Чимин случаем. Ответ нет, чёрт возьми.

— Просто хочу убедиться, что ты осознаёшь происходящее. И было бы неплохо, если бы ты ценил усилия других.

— Вам за это платят, это усилия не ради меня, — Чимин вздохнул.

— Ну, знаешь, ты сидел бы в грязи, если бы я отрабатывал ровно то, что заплачено. Ты почти ничего не стоишь как артист, и сегодня мне пришлось исхитряться, чтобы тебя взяли, — строго сказал Намджун.

Чимин повёл бровью, не глядя на менеджера, будто для него это не было таким уж сильным доводом.

Зря.

— Не нравится? Можешь сидеть дома и отдыхать до конца праздников. А после них вернёмся к выступлениям на мизерных конкурсиках, — Намджун повернул лицо Чимина к себе, глядя ему в глаза. — Любишь конкурсы, Чимин? Хочешь получить ещё парочку медалей которые ничего не значат? Или ты всё-таки соберёшь своё большое высокомерие в свой маленький кулачок, натянешь улыбочку и поблагодаришь нас за старания, а потом как хороший мальчик вернёшься к тренировке с Хоби-хёном. Что выбираешь?

Чимин молчал. Намджун молчал. Хосок оторвался от чтения, глядя с лёгким удивлением на развернувшуюся перед ним картину.

Ким Намджун ужасный человек, но он лучший менеджер, думалось Чимину. Хотя, других он и не знал.

— Спасибо, менеджер Ким, — на лице Чимина появилась прелестная и даже почти искренняя улыбка. — И Хоби-хён.

— Молодчина, — Намджун улыбнулся с ямочками, хлопнув Чимина по плечу. — Продолжайте, а я пошёл. Увидимся на общей репетиции. Я напишу, во сколько подъеду туда.

— Ладно. Пока, Джуни, — Хосок снова увлёкся документами, махнув Намджуну вслед не глядя.

— Чимин? — Намджун остановился на полпути.

— Пока, менеджер Ким, — глядя в сторону, пробормотал Чимин.

Нутро Чимина снова начало жить только после того, как дверь хлопнула.

— Передохнул? Давай сначала, — Хосок отложил папку.

— Не сказал бы, что это был отдых.

— Ну, дышать можешь, так что всё в порядке. Становись, — хореограф скомандовал, указывая кивком головы на нужное место.

— Твой псевдоним тебе не идёт. Никакой надежды ты не вселяешь в людей, — хмуро сказал Чимин, шагая к точке начала.

— Какой разговорчивый. Ты и правда полон сил, я смотрю. Поехали! — улыбнувшись, Хосок включил музыку, и недовольный вздох Чимина утонул в громких звуках.

Пока Чимин думал, что не было ничего проблематичнее слишком уверенного в себе менеджера вкупе с безжалостным хореографом, Чонгук на собственном опыте убеждался, что кое-что проблематичнее всё-таки было.

После долгого перелёта вся семья Чонгука мечтала оказаться дома и передохнуть, но Чонгук был полон сил, и это было заметно невооружённым взглядом. Его глаза буквально сверкали, а рот был приоткрыт, когда он оглядывался по сторонам в аэропорту. Он смотрел на людей так, будто видел их впервые и в то же время будто это было что-то очень дорогое ему. Родной язык вокруг, родные буквы на табличках, даже запах какой-то особый. Да, определённо у стран есть свои запахи.

Увлёкшись видом и мыслями, Чонгук не сразу заметил, что немного отстал от остальных, а как только заметил — решил использовать это и пойти по своим делам, пока никто не видит. Под своими делами подразумевался Чимин. Чимин, Чимин и ещё раз Чимин. Не было никаких слов, кроме «Чимин», чтобы описать мыслительный процесс Чонгука. Несмотря на весь его восторг от возвращения домой, главным было: Чимин.

Стоило ему отвернуться, чувствуя себя достаточно спокойно, чтобы уйти в другую сторону, как послышался голос Юнги:

— Чонгук?

Беззвучно ругнувшись, Чонгук обернулся и нахмурился. Ну, конечно. Когда вообще хоть что-то было легко с этой семьёй?

На голос Юнги среагировали и родители. Все остановились, обернувшись на Чонгука с недоумением с глазах. Кроме, пожалуй, самого старшего в семье. Мужчина не был удивлён, но это не отменяло того факта, что он мог бы не заметить исчезновение младшенького, если бы не Юнги.

— Давай ты пойдёшь впереди, — сказал мужчина, указывая рукой.

У Чонгука заняло четыре шага, чтобы нагнать ожидающих. Проходя мимо Юнги он негромко пробормотал: «Почему ты вечно всё портишь?», и обошёл всех остальных, становясь впереди.

Юнги проследил за ним взглядом молча. Он не пытался ничего сделать специально. Его реакция на отдаление Чонгука была естественной, и только после того, как он увидел хмурое лицо младшего, он понял, что сделал что-то не то. Но даже так, плохим это казалось только Чонгуку. Юнги начинал понимать, к чему была эта попытка бегства, и всё же не считал, что сделал что-то плохое. Эта поездка в первую очередь рабочая.

Если это действительно так, то почему он сам боролся с желанием бросить работу на денёк и заняться личными делами? Чонгук чувствовал то же самое, только бороться он даже и не думал. В каком-то смысле, он казался Юнги намного более смелым. Был бы повод брать пример, если бы смелость эта не была обоснована глупостью. Помимо того, что затея Чонгука увидеться с Чимином была слишком приоритетной, когда есть по-настоящему важные дела, так он ещё и не понимал последствий. Он абсолютно точно ни на один процент не понимал проблематичность ситуации.

Прошли годы. Начало у этих трёх с половиной лет было не самым лучшим. Прошлое было просто оборвано без возможности исправления для всех из них. Никому не было легко, как три года назад, так и сейчас, а Чонгук собрался просто так пойти и всё решить. Ну не глупый ли? Может и так, но Юнги и сам думал о чём-то подобном. Разница только в том, что он думал, а Чонгук делал, несмотря ни на что.

— Не расскажешь, куда ты собирался пойти, Чонгук? — повседневным тоном спросил мужчина у Чонгука, чем привлёк внимание всей семьи.

«Очевидно же», — подумал Юнги, отвлекаясь от своих раздумий.

— По делам, — коротко ответил Чонгук, идя впереди без оглядки.

— Мы только прилетели, а у тебя уже дела?

— Да.

Информацию вытянуть оказалось не так легко. Время шло, Чонгук взрослел, но что-то оставалось неизменным. Недоверие к семье. Предательство, как мысленно называл Чонгук поступок Юнги в прошлом, конечно же, не способствовало взращиванию доверия младшего к старшим.

— Я не буду вмешиваться, но ты должен понимать, что мы приехали из-за работы, а не ради личных дел. И мы останемся только если это будет выгодно для нас, — спокойно сказал мужчина, глядя в затылок Чонгука.

Ответом была тишина.

— Ты слышишь меня?

— Да, — Чонгук кивнул, не оборачиваясь. Если бы он повернулся, все бы увидели выражение недовольства на его лице. Скрыть он его не мог, но зато мог просто не смотреть назад, чтобы никто не заметил.

— Хорошо. Мне нравится, что с тобой стало проще договариваться, — мужчина слегка улыбнулся, и мама Чонгука тоже.

Невидимое напряжение, исходящее от Чонгука, немного спало после этих слов, и атмосфера разрядилась. Что-то всё ещё не было в порядке, но это уже какой-то прогресс. Неизменными были и некоторые другие вещи, касавшиеся Чонгука. Похвали его и результат будет, пусть иногда и слабенький.

— У меня будет свободное время? — спросил после паузы Чонгук, и на этот раз он слегка повернул голову, взглянув назад краем глаза.

— Да, думаю, да. Уверен, вам с Юнги хочется много где побывать, вы очень любите этот город.

— Я имею в виду свободное время без «присмотра».

Удивительно, как быстро Чонгук понимал скрытый смысл в некоторых случаях, несмотря на абсолютную слепоту в других.

— Это я и имею в виду. Конечно, вам не обязательно идти куда-то вместе. Просто у вас обоих тут было много важного, — мужчина пожал плечами.

«Не представляешь, насколько», — мысленно ответил Чонгук.

— Так свободное время всё-таки будет? Когда? — он уточнил, снова оглянувшись.

— Пока сложно сказать... — мужчина посмотрел на свою жену. — После выступления, возможно?

Женщина кивнула с лёгкой улыбкой.

— Долго... — едва слышно пробормотал Чонгук.

— М? — мужчина переспросил.

— Ничего. Спасибо, — отмахнулся младший, шагая дальше чуть более быстрым шагом. Нельзя было сказать, что он был в хорошем настроении, но оно определённо улучшилось от возникшей надежды, что дальше всё будет не так напряжно, как он думал пару минут назад.

Юнги ни слова не сказал за весь разговор и не собирался начинать, но он слушал и, пожалуй, слишком внимательно. У него было гораздо больше свободы воли, чем у младшенького. Не только потому что он вёл себя как послушный сын и в целом соответствовал ожиданиям отца, притом искренне, но ещё и потому что создавал впечатление человека ответственного и неспособного ввязаться в какую-то дичь. Несмотря на свободу воли, он всё равно невольно чувствовал себя легче от того, что его отец хорошо воспринимал мысль о том, чтобы позволить сыновьям семейства заняться личными делами после главной работы.

Правда, Юнги всё ещё не знал, как именно собирался провести то самое время. Собирался ли он просто продолжать в своём духе, или действовать в духе Чонгука. Пожалуй, если у младшего получится после первых пары десятков попыток что-то спасти, то, наверное, и у Юнги будут шансы.

Нужны ли они вообще, эти шансы? Зря что ли мосты так грубо и молча сжигал перед отъездом? Ради того, чтобы потом в пепел лезть и надеяться на прощение? Ради того, чтобы сейчас идти и несмотря на весь здравый смысл думать совсем не о работе? И всё из-за сообщения, которое он даже и не подумал удалить за все три года. Оно было бледным светом надежды.

Надежды, которая, по-хорошему, не должна была существовать. Ничего вообще, связанного с прошлым, не должно было оставаться внутри. Только зудит и мешает. Не то чувство вины, не то просто желание снова владеть тем, что принадлежало ему когда-то. Что-то вроде ситуации, когда перед переездом сдаёшь кому-то свою любимую вещь, потому что не можешь взять с собой, а потом внезапно возвращаешься и хочешь её обратно. Только вещь уже совсем не такая, да и вроде как не принадлежит тебе больше.

С Чонгуком, в целом, та же история, только окружена розовыми облаками и слепой влюблённостью, удивительно крепкой, раз прожила три года без контакта с её предметом. Неужели настолько сильно этот мальчишка помешался. В таком случае, не будет ничего удивительного, если для решения проблем ему не понадобится пара десятков попыток, а хватит всего одной.

Сколь бы сильно Юнги не считал себя правым, а только время покажет, так ли это на самом деле. Может, только он останется при лучшем раскладе после всего, а может, именно слепая смелость Чонгука будет тем, что способно решать проблемы по-настоящему хорошо.