Терапия

Тридцатое декабря далось Чонгуку нелегко. С самого утра он не находил себе места. Он спал, мягко говоря, дерьмово, а впереди был первый официальный сеанс с Сокджином. К тому же, оказалось, что дома он совсем один. Когда он вышел из комнаты, Юнги нигде не было. Восемь утра слишком рано для свидания, значит, скорее всего уехал закончить с подготовкой, что бы он ни задумывал. У него всё сложилось удачно. Кому-то везёт по жизни больше при меньших приложенных усилиях.

Было непривычно пусто и тихо. Присутствие Юнги не добавляло ни грамма шума, но оно всё равно ощущалось и помогало Чонгуку помнить, что он не одинок. Одна из причин, по которым Чонгук не сбежал жить в отдельное место — нежелание остаться в одиночестве.

Три года назад так было проще только потому, что можно было не слышать ничьих нотаций и не оправдываться за свою жизнь, и это был единственный маленький плюсик на фоне огромного минуса под названием «одиночество». Оно было настолько сильным, что после знакомства с Чимином Чонгук едва ли проводил время у себя. Чужую маленькую студию он помнил лучше, чем свою квартиру. Там была настоящая жизнь. Там было много воспоминаний, там было много уюта.

Там был Чимин.

Он и сейчас там, но остались ли там воспоминания и остался ли тот полюбившийся уют? Если хорошо подумать, Чонгук мог вспомнить, что видел квартиру за спиной Чимина в день, когда перед ним впервые захлопнулась дверь. Только ничего полезного он не разглядел. Там было темно и, кажется, на стене больше не было огоньков. Может, это уже не то место, которое Чонгук любил. Как и человек, живущий там.

Насколько далеко находился прежний Чимин от того, который был сейчас — вопрос, ответ на который можно было найти в последнем разговоре с ним. Для этого придётся хорошенько подумать, потому что на первый взгляд ответом было: настолько далеко, что уже не вернуть и даже не вспомнить. От мыслей об этом можно было сойти с ума, ведь размышления не приносили в голову ничего разумного. Только разочарованное лицо Чимина в слезах и множество отвратительных слов, сказанных им.

Когда-то давно он не был таким. Когда-то давно с ним можно было лежать в обнимку и спорить о концовках фильмов.

«Тогда я решаю, что они не вместе» — когда-то голос Чимина звучал чисто и мягко, без прокуренно-пропитой хрипотцы и грубого тона.

«Почему?»

«Это трагичнее»

Чонгук завис, сидя в одиночестве за столом на кухне. Ложка лежала в тарелке с нетронутой едой, а в неё смотрел невидящий взгляд.

— Будь добр объясниться Чимини-хён.
— Мне кажется, она его не простила.
— Она плакала, когда он звонил.
— То, что она плакала, не значит, что она простила.
— Ты жестокий. Любой сказал бы, что это счастливый финал.
— Это открытый финал. Решать нам самим.

Именно так. Решать им самим. А Чонгук с самого начала решил, что всё поправимо. В квартире нужно просто снова повесить огоньки. Чимина нужно тоже немного осветить. Всё можно исправить. Проблема только в способе.

Верить Юнги, возможно, просто очередной тупой поступок, но ничего другого, кроме того, что предложил он, не осталось. Он ничего не объяснил, но Сокджин объяснит. С ним точно получится найти решение. Нужно просто постараться и в этот раз воспринять все эти встречи всерьёз. Если это не поможет, то Чонгук обречён и вряд ли он переживёт это. Он никогда не желал такого для них. Никогда не желал такого для Чимина.

К Сокджину Чонгук приехал вовремя и даже немного заранее. Тот уже был свободен и ждал его возле кабинета, чтобы проводить. Внутри всё было почти так же, как Чонгук запомнил, исключая некоторые мелочи и украшения на стенах, на вид далеко не дешёвые. Прошло много времени. Всё везде менялось. Квартира Чимина теперь совсем тёмная, а кабинет Сокджина ещё меньше похож на рабочий.

— Нравится?

— М? — Чонгук оторвал взгляд от странной картины, нарисованной в непонятных смазанных цветах.

— Картина, — уточнил Сокджин.

Чонгук отошёл от стены.

— Нет, просто задумался.

— Поделишься? — Джин остановился возле своего стола.

— Так сразу?

— Я понимаю, это только первая встреча, но чем дольше мы будем тянуть, тем дольше ты будешь приходить. Вряд ли ты этого хочешь, — добрая улыбка на лице Сокджина была похожа на искреннюю.

— Откуда ты знаешь? — вскинув брови, Чонгук посмотрел на него, а потом прошёл в другую сторону кабинета, поглядывая на стены и диван, который раньше вроде как был другим.

— На тебе это написано. Прямо как раньше. Кто в этот раз заставил? — Сокджин безотрывно следил за ним.

— Юнги-хён, — ответил Чонгук, не поворачиваясь. — Но он не заставлял. Я спросил, что мне делать, и он сказал сходить к тебе.

— Он правда так сказал?

— Ага... Я тоже удивился.

Удивление было общим, но причина была разной. Сокджин был поражён тем, что оказался в списке людей, которым Юнги мог бы это доверить, а ведь раньше он не смог бы принять даже просто идею, что кто-то будет с его братом вести себя лучше, чем он. Сказать, что причины таких перемен любопытны — ничего не сказать. Чонгук в свою очередь был просто удивлён самим фактом того, что ему зачем-то нужно ходить к психологу, чтобы помириться с Чимином.

— Значит, ты попросил помощи. Снова бессонница?

Очевидно, нет.

— Нет, — ответ Чонгука подтвердил догадки. — То есть да... это, кажется, опять начинается, но дело не в этом.

— Тогда я был бы рад услышать причину.

— Ты умный. Может, сам догадаешься?

— Чонгук, — Сокджин принял более серьёзный вид, умудряясь сохранять при этом мягкий тон голоса. — Сеансы не для того, чтобы я догадывался. В первую очередь это для тебя.

Чонгук недовольно фыркнул.

— Знаю, тебе не нравится всё это, но самое плохое позади. Ты признал, что тебе нужна помощь, — продолжал Джин. — Дальше будет легче. Здесь всегда только ты и я, и эти встречи созданы для того, чтобы ты мог выговориться. Остальное придёт позже, нужно просто говорить.

«Замолчи. Твои слова ничего не решат. Ничто не исправит то, что было со мной эти четыре года»

Чонгук прикрыл глаза и свёл брови.

«Ты даже не знаешь, кто я такой»

— Я не думаю, что... — он прочистил горло и открыл глаза, избегая смотреть на Сокджина. — Не думаю, что хочу. Всё-таки это тупая затея. Я зря пришёл.

Он развернулся и пошёл к выходу. Джин не двинулся с места, наблюдая, как он покинул комнату. Через несколько секунд тишины ручка двери дёрнулась, и Чонгук снова появился в поле зрения. Сначала он смотрел в пол, но в какой-то момент он поднял взгляд, и это было по-настоящему тяжело видеть. Как смотреть на раненного оленёнка.

Его взгляд был наполнен растерянностью и страхом. А ещё болью.

Облегчение в том, что Сокджин — специалист по лечению раненых оленят, потому что лечит он не их, а раны. Раны одинаковы для всех. Раны не имеют характера, настроения, пола и возраста. Большинство из них отличаются только глубиной и шириной.

— Приляжешь? Диван совсем новый, очень мягкий, — Сокджин указал рукой, понимая, что теперь его пациент не собирается уходить. Он борется с собой за то, чтобы остаться, в то время как в прошлом боролся за то, чтобы уйти.

Чонгук слабо кивнул и неспеша подошёл к дивану. Сначала он просто присел, потом уселся немного удобнее, потом всё-таки прилёг, подложив под голову жестковатую подушку. Он молчал минуту. Потом ещё минуту. И ещё одну.

— Чимини-хён меня ненавидит, — наконец, сказал он.

Джин придвинул свободный стул к дивану и сел за пределами видимости Чонгука.

— Хочешь рассказать об этом?

— Нет, — сразу отрезал Чонгук, но, подумав, добавил. — Ну... не сейчас.

— Тогда что ты хочешь рассказать мне сейчас? Что у тебя на уме?

— Юнги-хён.

— Что-то не так?

— Нет, не совсем, просто всё так странно. Непривычно, что он перестал лезть ко мне. Я думал, что буду рад этому, но... — Чонгук грустно хмыкнул. — Я просто остался сам по себе, и я не знаю, как я себя чувствую. Было легче, когда он надоедал мне. Тогда мы могли поругаться.

— Ты хочешь ругаться?

Чонгук ненадолго замолчал, думая перед ответом:

— Не знаю... наверное. Это тупо, но мне было проще, когда были причины поругаться.

— Почему?

— Просто хочется.

— Ты на что-то злишься?

— Нет, — Чонгук отрицательно мотнул головой.

Сокджин сделал несколько пометок в блокноте и оглянулся на стол, чтобы убедиться, что диктофон работает.

— Все на что-то злятся, — сказал он.

— Может, я и злюсь, но тогда я не знаю, на что. На мир? — Чонгук усмехнулся.

— Почему бы и нет?

— Это тупо.

— Ладно, — Джин снова записал что-то у себя. — Как думаешь, почему Юнги больше не «достаёт» тебя?

— Он занялся собой, — сразу сказал Чонгук.

— Как и ты.

— Да, только у него всё получается хорошо. Как всегда, — он сказал это недовольно, хотя на самом деле он не очень много волновался за чужие успехи.

Ему просто не нравилось, что кто-то, кто имел немалую часть вины за случившееся в прошлом, смог наладить свои отношения быстрее. Однако он помнил, что частично это вина его самого. Это ведь он подтолкнул Юнги к Тэхёну, уговорив его помочь. Он просто не рассчитал силу чувств между ними двумя.

— Почему ты так думаешь? — спросил Сокджин.

Чонгук немного поёрзал на диване, хмуря брови:

— Ну, он заполучил свидание. Наверное, сейчас он уже там.

— Ты не рад за него? — заметив сомнение, спросил Сокджин.

— Я хочу, но я не могу, потому что злюсь на Тэхёна, — вздохнув, ответил Чонгук.

— У него свидание с Тэхёном? — Джин вскинул брови.

— Ну да, с кем ещё?

— Сегодня? Умно.

— Почему?

— У Тэхёна день рождения сегодня.

— Реально? — Чонгук приподнялся и обернулся. — О, можно на минутку отвлечься?

— Можно.

— Хочу предупредить его, — достав телефон, Чонгук быстро разблокировал его и нашёл Юнги. — Вдруг он не знал.

— Он вообще хоть что-то знает?

Чонгук в ответ рассмеялся, набирая номер брата. Звонок сбросился, и тогда он написал сообщение. Несколько минут он переписывался с Юнги и потом отложил телефон в сторону. Обратно он не лёг, оставаясь сидеть на месте.

— Так, о чём мы говорили? Про свидание? — посмотрев на Сокджина, спросил он.

— Ты сказал, что злишься на Тэхёна. Похоже, у тебя есть причины злиться на что-то, кроме мира.

— Нет, это не то... — Чонгук посерьёзнел и сложил руки на груди, откинув голову назад. — Я не злился на него с самого начала. Просто он меня ударил, поэтому теперь я злюсь. А с тобой мы говорили про другую злость, которая просто есть всегда.

— Тогда это просто злость внутри тебя.

— То есть на себя?

— На себя, — Сокджин кивнул.

— С чего бы? — Чонгук выпустил смешок.

— Спроси это у себя.

Чонгук прикрыл глаза и шумно выдохнул носом, пытаясь побороть очередной порыв уйти отсюда. Это будет долгий сеанс.

Мог ли Тэхён мечтать о чём-то большем, чем проснуться и увидеть рядом Юнги, определённо точно спавшего всю ночь рядом? Да, мог. Например, проснувшись, обнаружить свою руку на его груди и в попытке аккуратно отстраниться вдруг быть притянутым обратно. Юнги не открыл глаза, но было похоже, что он тоже начинал просыпаться из-за шевеления под боком. Его рука лежала под головой Тэхёна чёрт знает сколько времени и, вероятно, он хотел бы её размять, но вместо этого использовал её, чтобы не дать ему сдвинуться.

Тэхён и сам не хотел отстраняться, он просто беспокоился, нормально ли было бы позволять своей руке лежать на Юнги, как будто они проснулись не после первого секса спустя почти четыре года, а после нескольких месяцев чего-нибудь конфетно-букетного, как у парочек. Он был рад, когда отодвинуться не получилось, но руку с чужой груди всё же убрал.

Тихое сопение их обоих звучало ещё несколько минут, прежде чем Тэхён снова открыл глаза, лениво потягиваясь. За ним и Юнги окончательно проснулся, протирая свободной рукой глаза.

— Сколько сейчас? — первое, что спросил он.

Тэхён приподнялся и оглянулся, но нигде не смог высмотреть свой телефон. Улёгшись обратно, он зевнул и ответил:

— Без понятия... Доброе утро.

— Доброе, — хрипло ответил Юнги, немного сощурившись из-за дневного света. Всё-таки надо было позаботиться о шторах.

Заметив это, Тэхён слегка улыбнулся и снова заговорил:

— Я видел снег ночью. Наверное, там появились сугробы.

— Наверное. Я не обращаю на такое внимание, — негромко ответил Юнги.

— Ещё скажи, что не прыгаешь в большие сугробы.

— Нет, зачем? — Юнги покосился на него.

Тэхён тихо посмеялся:

— Я не понимаю, как мы вообще познакомились. Как ты мог оказаться тогда на вечеринке, если ты даже не любишь веселье?

— Я люблю веселье. Просто я никогда не думал прыгать в сугробы для этого, — спокойно сказал Юнги.

— А в детстве? — Тэхён подвинул голову, чтобы видеть его лицо.

— Не знаю. Я не помню.

— Твой отец не рассказывал тебе истории из твоего детства? Мои родители часто напоминают мне всякие стыдные глупости из тех времён, — Тэхён отвёл взгляд.

— Нет ничего стыдного в детстве. Ты находишь причины стыдиться даже там, где никто и не подумал бы об этом.

Тэхён молча опустил голову, шурша подушкой. Юнги мельком взглянул на него, а потом посмотрел в сторону и продолжил разговор:

— Нет, мой отец мне такое не рассказывает. Может, раз или два вспоминал.

— Он не помнит твоё детство? — спросил Тэхён, не поднимая голову.

— Помнит, он просто не из таких родителей. Он... деловой.

— Как ты.

— Я не такой, как он, — Юнги свёл брови.

— Мы дети своих родителей, нравится тебе это или нет.

— Не уверен.

Тэхён улыбнулся этому упрямству, продолжая тему:

— Он добрый?

— Не знаю, — Юнги пожал плечами. — Он просто отец.

— Ну, он дал тебе машину для свидания. Разве это не доброта?

Это были обычные слова, но Тэхён всё равно невольно вспомнил о том, что они делали в этой машине, и цепочка мыслей продолжилась, пока не дошла до предположений о том, что было бы, если бы он узнал, что происходило в его машине. Лицо сразу загорелось смущением, но у Тэхёна не было времени долго думать об этом, потому что Юнги ответил почти сразу:

— Это не так, как с другими родителями. Он просто разрешает мне делать, что хочу, и брать, что хочу, если я делаю то, что хочет он.

— Это что, сделка? — Тэхён усмехнулся.

— Больше как поощрение успехов. Пока он доволен мной, он ни в чём мне не отказывает.

Теперь понятно, откуда столько любви к работе и системе поощрений.

— Но не думай, что я много работаю только из-за этого, — добавил Юнги. — Я просто люблю своё дело и хочу, чтобы оно продолжало приносить деньги.

Тэхён прикусил губу. Он что, читает мысли?

— Чонгуку он тоже всё позволяет?

Перед ответом Юнги немного подумал:

— Мог бы, но Чонгук это отдельный разговор, — он вздохнул. — У них постоянно какие-то проблемы друг с другом. Если бы Чонгук больше слушал и меньше говорил, он был бы свободнее и счастливее сейчас.

— Разве в этом есть свобода? — Тэхён подвинулся и снова посмотрел на его лицо. — Что, если ты не захочешь что-то делать, но ему будет нужно, чтобы ты это делал?

— Тогда и было бы видно.

— Ну ты просто представь.

— Я не знаю... — Юнги посмотрел в потолок. — Я бы подумал, выгоднее ли мне заставить себя что-то сделать и сохранить привилегию или выгоднее продолжать делать вопреки.

— Может, и Чонгук так же?

— Нет, Чонгук думает, нравится ему что-то или нет. А я думал бы, что выгоднее.

— Вы такие разные, — Тэхён слабо улыбнулся.

— Сейчас отцу с ним немного легче, но я не знаю, что будет, если он опять увяжется за Чимином, — Юнги продолжал.

— Вряд ли это будет проблемой, — Тэхён посерьёзнел. — Чимин его ненавидит.

— Я бы не был так уверен.

— Ты серьёзно думаешь, что есть шансы? — Тэхён вскинул брови.

— Ну, Чимин изменился, но его не подменили ведь, — равнодушно ответил Юнги. — И Чонгук, может, и наивный, но не тупой, так что сообразит что-нибудь.

— Ладно, это уже их дело, — Тэхёну разонравилась эта тема.

Юнги тоже, кажется, больше не хотел говорить о них, поэтому он продолжил говорить, но уже о другом:

— Кстати, раз мы заговорили о семье. Завтра мне придётся съездить к ним, так что...

— Ладно, — Тэхён ответил, не дослушав. — Всё равно свидание закончится к тому времени.

— Ну... — задумчиво протянул Юнги.

Тэхён свёл брови и приподнялся, серьёзно глядя на него:

— Разве завтра нам не надо идти по домам?

— Ты можешь быть здесь ещё какое-то время, — Юнги повернул к нему голову.

— Не понял. Ты же брал на два дня.

— Возможно, там немного больше, чем два дня, — Юнги улыбнулся уголками губ.

— Сколько? Неделя?

— Три.

— Три недели? — Тэхён сел и повернулся к Юнги всем телом. — Я не могу жить тут месяц.

— И не надо. Я не сказал раньше потому, что не хочу заставлять тебя. Но ты можешь приходить сюда, если захочешь, — Юнги повернулся на бок и приподнялся на локте. — Я буду здесь.

— Почему именно три недели? — Тэхён всё ещё был удивлён, но больше всего он был взволнован.

— Не могу сказать.

— Режим таинственности сейчас не в тему, — недовольно сказал Тэхён.

Юнги усмехнулся:

— Это не ради таинственности. Просто я не уверен, что сейчас время говорить об этом.

Нескольких секунд Тэхёну было достаточно, чтобы по ситуации и поведению Юнги догадаться, в чём дело. Его лицо стало немного более грустным, когда он заговорил:

— Ты снова уедешь.

— Не потому, что я так хочу, — сразу ответил Юнги. Отпираться не было никакого смысла. Раз он догадался, значит, нужно воспользоваться возможностью и постараться решить это максимально беспроблемно.

— Зачем тебе опять туда? — Тэхён поджал губы.

— Мы уезжали на время, и там осталось ещё немного работы. Её нужно закончить, — Юнги говорил мягко, но это не слишком помогало исправить настроение Тэхёна.

— Звучит долго.

— Пара месяцев. Полгода максимум, — уверенно сказал Юнги. — Думаю, до лета успею.

— Всё равно долго, — Тэхён свёл брови.

— Четыре года было дольше. Сейчас всё проще, и мы сможем быть на связи, если хочешь, — Юнги невольно улыбнулся от этого недовольного вида.

— С тобой нельзя?

— Я буду всё время занят, тебе будет скучно, — Юнги тоже думал об этом, но это только обременит их обоих и точно не стоит усилий. — Если просто хочешь посмотреть на Нью-Йорк, мы можем съездить туда в другое время.

— Дело не в Америке, — Тэхён закатил глаза. — Я просто не хочу опять расходиться. Мы ещё даже ничего не решили.

— До этого есть три недели. И ещё... — Юнги взял его за руку. — Я подумал, может, тебе будет легче, если мы не будем ничего решать, пока я не вернусь оттуда.

— Думаешь, я сомневаюсь? — Тэхён сощурился. — Всё уже не так как раньше.

— Я имею в виду, что у тебя есть все основания не верить мне. Если хочешь, можешь дождаться, пока я вернусь, прежде чем что-то решать, — ему было очевидно, что Тэхёна что-то волновало, но он не мог до конца понять, связано ли это с ними, с отъездом или с чем-то ещё, поэтому он говорил то, что мог, надеясь немного убавить его беспокойство.

— Мне не надо думать, — упрямо ответил Тэхён.

— Тогда почему ты так волнуешься? — прямо спросил Юнги.

— В каком смысле?

— Ты о чём-то волнуешься, но я не могу понять, в чём дело.

— Нет, это просто из-за разговора, — сразу отрезал Тэхён.

— Не похоже.

Тэхён посмотрел Юнги в глаза, потом в сторону, потом снова на него. Это было немного неловко, потому что его и правда ещё со вчерашнего вечера волновало кое-что, что он хотел бы сказать, но побоялся.

— Ну... По поводу вчерашнего... — он всё-таки заговорил. — Когда мы говорили на кухне, я немного соврал.

— По поводу?

— Возможно, я спал с другими людьми...

Юнги свёл брови, пытаясь понять, о чём речь, и спустя несколько секунд до него дошло.

— Но это было пару раз, и я был сверху так что... — продолжал Тэхён.

— И это всё?

— Я думаю, может, и ты соврал, если я соврал.

— Нет, я не врал, — честно сказал Юнги. — И ты мог бы не врать. Я же сказал, что ничего такого в этом нет. Мы оба могли делать, что угодно.

Тэхён всё это время смотрел на их сцепленные руки, но после этих слов поднял взгляд, негромко отвечая:

— Теперь мне не по себе, потому что ты ни с кем не был, а я был.

— Это же не соревнование.

— Знаю, просто чувствую себя странно.

Подумав, Юнги сел и поймал его взгляд:

— В каком-то смысле можно сказать, что ты ни с кем не был.

Тэхён непонимающе моргнул.

— Ты же был сверху, — добавил Юнги, улыбнувшись.

— Секс есть секс, — хмуро сказал Тэхён.

— Я по-прежнему единственный, с кем ты хочешь быть снизу, разве нет? — Юнги улыбнулся шире. — Этого хватит.

Тэхён выпустил смешок, немного смутившись.

— Прекрати искать, за что себя винить, — сказал Юнги немного серьёзнее. — Если тебе просто нравится винить людей, вини меня. Вини тех, кто хотя бы заслуживает этого.

— Я не могу тебя винить. Ты же просто делал, как было лучше для тебя, — ответил Тэхён.

— Всё, хватит об этом, — негромко сказал Юнги, поджав губы.

Этот разговор начинал превращаться во вчерашний и мог быть чреват последствиями, несмотря на некоторую мягкость, которой получилось добиться от Тэхёна за ночь. Но использовать это, чтобы заполучить прощение, он не собирался. Он не собирался даже думать на эту тему до тех пор, пока Тэхён не решит что-нибудь сам. Это значило, что ждать решения, возможно, придётся ещё несколько месяцев до возвращения из поездки.

— По поводу завтра, — заговорил Тэхён. — Ты едешь туда из-за праздника?

— Да. Я почти уверен, что они как обычно ночью или утром напишут, — Юнги лёг обратно, наблюдая за Тэхёном. — Но я вернусь вечером.

— Тогда я всё-таки поеду домой завтра.

— Хорошо.

Больше всего Тэхён хотел бы остаться здесь и на день, и на неделю, и даже на все три недели, но он не очень понимал ситуацию. И то, что было в его голове тоже. Его бросало из хорошего состояние в плохое, но ничего из этого не ощущалось, как стабильность. Было бы лучше, если бы он не думал о том, что через месяц Юнги опять будет где-то не здесь. Не потому, что он не собирался ждать или не верил в возвращение, а потому, что это ближайшее будущее пока что выглядело слишком хаотично.

Тем не менее, он точно знал, что не хотел провести ещё несколько месяцев, раздумывая над тем, что итак очевидно для них обоих.

— Я говорил серьёзно, когда сказал, что мне не нужно время подумать, — Тэхён смотрел на Юнги сверху вниз, всё ещё сидя рядом с ним. — Я уже всё решил.

— Ты можешь пожалеть.

— Ты собираешься сделать что-то, что заставит меня пожалеть?

— Нет.

— Тогда я не пожалею, — уверенно сказал Тэхён.

— Какой решительный. Кто тебя научил этому? — Юнги улыбнулся и потянул его на себя.

Тэхён опустился и приблизился к чужим губам, отвечая с такой же улыбкой:

— Один очень «деловой» человек, — он успел хихикнуть, прежде чем его губы занял поцелуй.

Ушло пару часов на то, чтобы вылезти из кровати и принять душ, но они справились с этим и в итоге, всё ещё сонные, оказались на кухне. Тэхён искал свой телефон, и раз в спальне его не было, то он мог быть только на кухне или в пальто. Правильным оказался последний вариант. После долгих поисков у него в руках появился мобильный, и он быстро пролистал вчерашние сообщения, большинство из которых касались его дня рождения. Там было что-то от Хоби-хёна и даже от Намджуна, но не было ничего от Чимина.

Тэхён не знал, должен ли он радоваться или беспокоиться. В чём-то это было оправдано, потому что он и не ждал ничего после того, как попросил не писать и не звонить, но это немного разочаровывало. День рождения ведь особый день, разве нет?

— Что ты будешь есть? — послышался голос Юнги.

Убрав телефон в карман, Тэхён обернулся и пошёл к кухне:

— Что-нибудь попроще.

Плевать, что творится в голове Чимина, когда у Тэхёна уже вторые сутки подряд идёт свидание, о котором он мечтал, с человеком, которого хотел больше, чем кого-либо когда-либо в своей жизни.