Глава 17.

Загадочное появление Дрю на танцах отвлекало меня весь вечер. Я спросила Челси, уверена ли она, что он не придет, но она посмотрела на меня, как на сумасшедшую, напомнив, что он в Нью-Йорке и закрыла тему.

Остаток танцев проходил медленно, и я обрадовалась, когда пришло время уходить. Мама уже спала, так что поднялась к себе в комнату и запрыгнула в кровать, переодевшись в удобные спортивки и футболку.

Однако, несмотря на то, что сказала Челси, я знала, что Дрю был там. Я попыталась придумать, кто еще это мог быть — старшеклассник, которого я знала, новичок, который влюбился в меня, или даже кто-то не из нашей школы. Но я продолжала возвращаться к одному и тому же выводу: Дрю был на танцах. Проблема была в том, что даже если я права, я не могу сказать Челси. Это разобьет ей сердце, если она узнает, что он пришел и даже не сказал ей.

Была еще большая загадка этого вечера — странная вспышка, когда мы танцевали. Она была была более живая, чем сон, но я никак не могла придумать столько деталей сама, вплоть до состава классической мелодии. Это могло быть воспоминанием, но это невозможно. Я не жила в это время. Может, это из фильма, который я когда-либо смотрела.

Должно быть так, поскольку единственное другое объяснение — это настоящая память, что было бы нелепо.

Мое любопытство взяло верх надо мной и, хотя теория была надуманной, я села перед компьютером и написала "реинкарнация" в поиске.

Тот факт, что я рассматриваю это, заставил меня засмеяться вслух, но возможно это было объяснением, почему я внезапно стала понимать и говорить на французском.

Да, это невозможно, но ничего не случиться, если я проведу небольшое исследование.

Ни одна ссылка не упоминала то, что я испытала, но я продолжала искать, останавливаясь даже на жутком " генераторе прошлой жизни", который проинформировал меня, что я была пастушкой в Саудовской Аравии в прошлой жизни. Я закрыла страницу, надеясь, что никто не принимает этот сайт всерьез.

Потом я нашла то, что убедило меня, что я возможно не схожу с ума.

Там говорилось, что человек не вспомнит свою прошлую жизнь без спускового крючка: человека, места или вещи, которые вызывали в прошлой личности такие сильные эмоции, что спровоцировали возврат памяти. Если сайт был прав, то он должен испытывать то же, что и я.

Я продолжала искать больше часа, и когда мои глаза начали гореть из-за смотрения в экран, я решила поискать еще утром. Я хотела убрать сумку, которую брала на танцы, но остановилась, когда увидела визитку Алистара внизу, куда я забросила ее после первого визита в магазин. Казалось странным совпадением, что он помог мне со всем нарядом, но я думала, знал ли он больше, чем сказал мне.

Не повредило бы спросить.

Маленькая дверь в магазине Алистара делала его больше похожим на пещеру, чем на обычные полные воздуха магазины в торговом центре, и я зашла внутрь, скрипя деревянным полом при каждом шаге.

— Элизабет Давенпорт, — поприветствовал меня грубый голос Алистара до того, как я начала оглядываться. — Надеюсь, ничего не случилось с твоими покупками?

— Совсем ничего. — сказала я, подходя ближе пока не добралась до него, сидящего за столом.

— Они идеальные.

Он улыбнулся и снял очки, кладя их на старую книгу, которую читал.

— Что тогда ты ищешь сегодня? — я сжала губы, понимая, что надо было придумать начало разговора. Как можно спросить хозяина магазина, знает ли он что-то о реинкарнации? Я переминалась с ноги на ногу, не зная как начать.

— Я просто хотела поблагодарить вас за все, — сказала я, решив, что это такое же хорошее начало, как любое другое. — Маска была красивой. Как и ожерелье, и корона, и платье.

— Всегда пожалуйста, — ответил он, знающая улыбка появилась на его лице. — Ты очень талантливая девушка, раз нарисовала такую изысканную маску.

— Спасибо, — сказала я, натягивая рукава рубашки на пальцы.

Он закрыл книгу и убрал ее в ящик стола. — Но я подозреваю, есть и другая причина, почему ты здесь?

— Да, — сказала я, думая, как начать. — Это может показаться странным вопросом...но платье и ожерелье казались такими знакомыми. Вы не знаете, откуда они?

--

— Я чувствовал, что они тебе понравятся, — сказал он. — Насчет платья...Меня вдохновила мода времен регентства, а ожерелье было из Англии.

Оно из графства Хэмпшир и принадлежало красивой леди из 1815 года.

— Это тогда, когда происходли события в "Гордости и предубеждении", да? — спросила я, вспоминая обсуждение этого в классе.

— Джейн Остин сама жила в Хэмпшире. — он кусал губы, перед тем как продолжить. — Говоря об Остин, много лет назад я купил что-то очень особенное, с предчувствием, что это может понадобиться кому-то однажды. — он улыбнулся и открыл ящик стола, доставая ключ, который выглядел как из 19 века. Ключ подошел к деревянному шкафу за ним, и он крутил его, до щелчка, открывая книги, стоящие в ряд с подходящими светло-коричневыми шипами. Он вынул их из шкафа и положил на стол, держа так осторожно, как новорожденного ребенка.

Тканевые обложки не выглядели как то, к чему я привыкла, и я посмотрела на него с вопросом.

— "Гордость и предубеждение" была в трех томах, — сказал он, показывая на книги. — Эти были изданы когда Остин была еще жива. — Мои глаза расширились от шока. — Это первые издания?

— Да, — ответил он, словно это то же самое, что купить их в местном книжном магазине.

Я подошла ближе, чтобы рассмотреть их. — Как вам удалось получить их?

— Так же, как я получаю все эти вещи. Я натыкаюсь на раритеты и покупаю их.

Я не была экспертом в антикварных книгах, но выглядело это дорого. Первые издания романа Джейн Остин должны стоить тысячи долларов, если не больше. Надо будет поискать, когда вернусь домой.

— Я хочу, чтобы ты взяла их, — прервал он мои мысли. — Они немного потертые, но только потому, что предыдущий владелец очень любил их.

— Взять их? — спросила я. — Как? Бесплатно?

Он засмеялся и морщинки появились вокруг его глаз. — Да, обычно "взять их" это и означает.

Я ждала, что он скажет, что это какая-то шутка, но его ободряющая улыбка заставила меня поверить, что он серьезно.

Опустив свой взгляд к книгам, я потянулась и провела большим пальцем по обложке. Испытав облегчение от того, что она не сломалась и не рассыпалась, я открыла третий том, рассматривая первую страницу. Название было написано смелым крупным шрифтом, и я с изумлением смотрела на него.

— Они прекрасны, — сказала я, закрывая книгу. — Но почему вы отдаете их мне?

Он снова сел, обдумывая вопрос несколько секунд.

— Я попал в этот бизнес еще до твоего рождения, — начал он. — Я приобретал, продавал и покупал множество предметов. Большую часть времени каждый предмет был забыт — годами отделенный от поколений настоящего владельца, или продан кому-то, кто им не дорожил. Но по редкой случайности кто-то, такой как ты, приходит в магазин и соединяет один или несколько предметов.

В первую очередь поэтому я и открыл этот бизнес — я хочу соединять людей с вещами, которые, как я чувствую, принадлежат им. А они, — он посмотрел на книги, толкая их в мою сторону, — принадлежат тебе. — Я изумленно смотрела на него. — Они мне нравятся, — сказала я, глядя на него. — Но как вы определяете, что предмет... принадлежит кому-то?

— Простоты ради, давай назовем это интуицией. — Он подмигнул, указывая на книги. — Пожалуйста, возьми их. Никто когда-либо не будет заслуживать их так, как ты.

Я снова открыла третью книгу и представила, как эти пожелтевшие страницы выглядели после печати. Они должно быть были белоснежными...

— Спасибо, — сказала я, принимая подарок. — Это лучшее, что мне когда-либо дарили.

Он аккуратно запаковал книги, чтобы я довезла их до дома в сохранности, а я размышляла, чем же я заслужила все то, что он для меня делает. И только когда я приехала домой, я поняла, что была настолько увлечена книгами, что забыла спросить о воспоминаниях, которые у меня были прошлой ночью.

— Как поход по магазинам? — спросила мама. Когда я вошла в дом, она смотрела на сумку в моей руке. — Я вижу ты что-то купила.

— Всего пару книг, — сказала я, не желая рассказывать ей о том, что произошло. Я сама едва это понимала.

— Ты так ничего мне не рассказала о вчерашних танцах, — продолжила она, наливая себе немного воды из дозатора на внешней стороне холодильника. — Как все были одеты?

Я переложила сумку в другую руку, в нетерпении подняться наверх и рассмотреть книги, — Все было круто, — сказала я. — Джереми переоделся в Зорро.

— Что произошло у вас с Джереми? — спросила она, делая глоток воды. — Раньше ты говорила о нем без остановки.

— Ну мы тогда только начали встречаться. — Я пожала плечами, желая, чтобы она меня отпустила.

— Она держала стакан перед собой и изучала меня. — Ну что ж, я рада, что у вас двоих все прекрасно. — Она не выглядела убежденной.

— Ага, — сказала я, делая шаг в сторону лестницы. — Я пойду разберу книги. Позовешь меня на обед. — Я поспешила в свою комнату, положила сумку на кровать. Мои руки застыли над свертком, как у ребенка над рождественским подарком. Не смотря на обложку, я аккуратно распаковала книги, опасаясь повредить старинные рукописи одним неверным движением. У книги, опубликованной в 1813 году, должно быть было много владельцев до меня. Я могла представить человека, читающего эту книгу в кресле-качалке на крыльце с видом на зеленые холмы, за которыми простирается лес. Должно быть, было здорово жить в те времена, когда люди могли расслабляться и наслаждаться жизнью, не беспокоясь о домашних заданиях и экзаменах.

Я взяла первый том, лежащий ближе ко мне, и села на кровать, держа книгу перед собой и открывая ее. Я ожидала увидеть такой же большой заголовок, как и в той книге, что я открывала в магазине, но между обложкой и первой страницей лежали свернутые листы желтого пергамента. Я взяла их и развернула. Это были музыкальные листы, а сверху было название "Минуэт" Моцарта. На остальных бумагах была песня, я положила листы на покрывало, расправляя руками складки на бумаге.

Я изучала композицию, и в голове всплыли знания, которые я приобрела в средней школе, когда занималась в хоре. Я слышала как звучат ноты, словно играла их на пианино — каждая нота четко отражалась в моей голове. Я закрыла глаза, слушая, и в голове снова всплыло воспоминание о танцующей на балу паре.

Я знала, почему эта песня кажется мне знакомой. Это была та самая песня, которую я слышала на танцах в честь Хэллоуина, когда танцевала с Дрю — или с человеком, которым, как мне казалось, был Дрю.

У нас в доме не было пианино, но в школе находился музыкальный класс, который всегда был открыт для желающих позаниматься. Никто не будет возражать, если я время от времени буду пытаться играть, и мои попытки будут не столь ужасны, хотя, конечно же, они будут.

Покачав головой, я поняла, то, о чем я сейчас думаю, просто невозможно.

Этот отрывок не так уж и сложно сыграть, но студенты по классу фортепьяно начинали с

"Горит горит маленькая звезда" и " У Мэри был маленький ягненок". Никто не подходил к пианино и не начинал играть Моцарта. Нет никаких оснований думать, что у меня будет по другому.

Однако, я решила, что стоит попробовать. Французский никогда не был моей сильной стороной, но сейчас я говорю на нем, словно знала его всю жизнь. В хоре я никак не могла научиться чтению с листа, но ноты в моей голове появились словно по волшебству. Возможно, это и было волшебство.

Это странно, но другого объяснения у меня не было.

Я не могла поверить, что рассматриваю такую возможность. Но решив судить объективно, я положила музыкальные листы в папку, чтобы они были при мне, если я решусь попробовать.

После всего, что произошло со мной за последнее время, существование магии не кажется мне таким уж невероятным, как раньше.