Друг
Одним прекрасным осенним днем, множество учеников ждало большое разочарование. Самый свободный, дружелюбный и милый парень в школе (по их мнению) неожиданно решил пойти в художественную школу. Он, не спрашивая согласия родителей, поступил невообразимым образом тогда в нее, когда набор уже закрылся. А это значит: больше никаких прогулок, тусовок, развлечений и прочих увеселительных мероприятий после уроков.
- Это несправедливо, - проворчал Сазерленд, катая горошек по тарелке.
- Что именно? – спросила Миранда. Девушка Джима на данный момент.
- Я не буду учиться в одной группе с Лилианом.
- Конечно. Ты ведь совсем не умеешь рисовать, а Лилиан, наверное, с первого года средней школы ходит или ещё раньше начал. Тебе с ним не сравнится, - усмехнулась девушка. Иногда глупость и наивность Джима поражали.
- Мы учимся в разных классах и даже заканчиваем в разное время, - продолжал нудить парень. – Ааа, хочу учиться вместе с ним!
- Да зачем тебе вообще ходить в художественную школу?
- Я решил попробовать себя в рисовании, - честно ответил Сазерленд. – Может, во мне спит великий да Винчи или Пикассо?
Услышав ответ, девушка успокоилась: «Ему просто нечего делать. Художественное искусство – дело терпеливое, а Джим не отличается усидчивостью. Ему быстро надоест».
Неделю спустя
Лилиан тысячу раз пожалел, что связался с Джимом Сазерленд. Стоило один раз пожалеть его, так он, словно преданная собачка, теперь везде сопровождает его. Почти. Хэрен-Уайт ненавидел скопления людей и внимание, поэтому в школе он был относительно свободен от его обшества, но после уроков Джим превращался в прилипалу. Ведь теперь они ходили по одной дороге в художественную школу.
И это было испытанием для Лилиана.
За время пути Сазерленд успевал вывести из себя художника несколько раз. Может быть, всё казалось бы более сносным, если бы Джим не звал его «Лили». Чертова кличка быстро распространилась в художественной группе, куда заглядывал Джим, и легко, как любая плохая привычка, вошла в обиход. Теперь все звали его «Лили» и никак иначе.
- За что ты свалился на мою голову?! – вопрошал почти каждый день Лилиан, быстро и яростно топая по тротуару. – Я помог тебе в тот дождливый день, даже подарил черную кофту, почему же ты отплачиваешь неблагодарностью?
Джим шел рядом, непринужденно сохраняя быстрый темп, и светился от радости. Он слишком легко привык к ворчанию мрачного друга.
- Ваш преподаватель очень строгий? – вдруг спросил Джим. – На вид она дружелюбная. Но я знаю несколько людей, который выглядят как сущие ангелы, а когда занимаются преподаванием превращаются в настоящих демонов из ада.
- Почему ты вдруг спросил? – насторожился Лилиан.
- Я встретил случайно миссис Джексон, и мы разговорились.
Плохое предчувствие с начала разговора усилилось.
- Миссис Джексон своеобразный преподаватель, не строгий и не мягкий. Скорее, как глина.
- Глина? Может обжечь?
- Причем здесь «обжечь»? Глина же не огонь! Наоборот, ее обжигают.
- Да, верно, - кивнул Джим. – Просто подумал, что, если тронуть руками горячую глину, она может обжечь.
- Я, конечно, понимаю всю глупость вопроса, но все же задам его. Зачем тебе трогать горячую глину?! – Лилиан увидел мигающий светофор и быстро перебежал на другую сторону, не удосужившись посмотреть на друга.
Сазерленд не побежал и остался на месте. Он улыбнулся и помахал рукой с другой стороны дороги. Лилиана так и подмывало не ждать его и пойти вперед, однако...по неизвестной для него самого причине он остановился.
Снова загорелся зеленый, и Джим перебежал по зебре дорогу.
- Спасибо, - поблагодарил парень.
-Пустяки.
- Мне казалось, ты не остановишься и пойдешь дальше, - честно сказал Сазерленд.
- Я подумывал о таком варианте.
- Почему остановился?
- Я не знаю! Не лезь ко мне с дебильными вопросами.
- Можешь не ждать, - добавил Джим. – Я все равно догоню тебя.
- Я подожду, - неожиданно упрямо сказал Лилиан. – Одна или две минуты погоды не сделают.
Джим мягко улыбнулся.
- Насчет горячей глины. Я могу тронуть ее из любопытства или на спор.
- Потому что ты идиот! – снова разозлился парень. – Самый настоящий идиот!
Джим усмехнулся.
- Я буду ходить с тобой в одну группу, - легко, будто равнодушно произнес Сазерленд.
- А, это хорошо...подожди, что? – остановился Лилиан.
- Я встретился с твоим преподавателем и попросился к вам в группу, - сказал парень, шагая вперед. – Я не такой профессионал, как вы, но миссис Джексон сделала для меня одолжение.
- Не профессионал? Это слабо сказано. Ты совсем не умеешь рисовать! – Лилиан резко закрыл рот. Что ни говори, а прозвучало грубо. Джим ведь только начал, и никто не знает его потенциала, но Хэрен-Уайт уже решил, что друг без таланта к изобразительному искусству.
«Но почему меня вообще это волнует?! Я всегда так разговариваю! С чего мне переживать? Как же муторно заводить друзей...» - он чувствовал смущение, стыд и раздражение.
Лилиан общался с ребятами из художественной группы. Там давно привыкли к его прямолинейности, к тому же она никогда не была личной, он говорил только о работах и довольно метко подмечал главные достоинства и недостатки в картинах одногруппников. Но с Джимом они не говорили про искусство или учебу, поэтому вся его грубость по отношению к Сазерленд была личной.
- Я знаю, - беспечно улыбнулся Джим, остановился и посмотрел на юного художника.
- Зачем ты вообще ни с того ни с сего поступил в художественную школу? Пытаешься избавиться от друзей или от девушки? – продолжал все больше и больше язвить Лилиан, словно заведенная машинка, которая не в силах остановиться сама по себе.
- Нет, ничего подобного... - тише ответил он и поправил сумку. – Родители волнуются, что я поздно возвращаюсь после школы, проводя время непонятно где, поэтому я выбрал первое место, пришедшее в голову, и поставил их перед фактом, когда поступил.
«Так вот какова настоящая причина: он не хочет возвращаться домой...ты доволен?» - спросил сам себя Лилиан, ища глазами ближайшую стену, дабы подойти и стукнуться об нее. Его лицо странно скривилось.
- Наверное, тебе, как человеку, любящему изобразительное искусство, я противен. Использую художественную школу в качестве отмазки, - именно так трактовал его выражение лица Джим.
- Нет, не противен! – поспешнее, чем хотел, возразил Хэрен-Уайт. – Извини. Я был груб.
- Ты о чем?! – удивился он. – Ты сказал правду. Я, конечно, плакал перед тобой, но я вовсе не размазня, - усмехнулся Джим. – А ты, Лили, оказывается очень заботлив.
- Иди к черту, Сазерленд!
Как и ожидалось, в группе Джим быстро нашел общий язык со всеми. Правда, он нравился всем ещё до того, как пришел в класс. Во-первых, миссис Джексон лестно о нем отзывалась, во-вторых, он придумал Лилиану милое прозвище: «Лили», и, в-третьих, по школе ходили слухи, что у него очень красивые кудрявые волосы и цвет глаз.
Когда все увидели его и убедились в правдивости слухов, то первые несколько дней Джим лишь позировал: один или вместе с одногруппниками для эскизов и зарисовок. Тем временем преподаватель не теряла времени и взялась за полноценный ростовой портрет, который запечатлел живописный вид Сазерленда в старом кресле-качалке.
Джиму нравилось проводить время в художественном классе, и первое время он старательно учился основам изобразительного искусства, ходил на скульптуру и станковую графику, прилежно учился на занятиях по истории искусства, однако постепенно его увлечение снизилось до работ, которые нужно показывать родителям в качестве алиби. Миссис Джексон договорилась с преподавателями и комиссией, чтобы Джиму позволили не выставлять работы на полугодовых отчетах, естественно, за это парень не мог получить диплом.
Фактически, он просто ходил и тратил деньги впустую, пуская пыль в глаза родителям.
- Бел, Бел, сосредоточься и закончи яблоко. Иначе что ты покажешь завтра родителям? – сказала Мэри. – Снова витаешь в облаках?
- Скоро Рождество, - сказал Джим, глядя на заканчивающийся календарь на стене. Один из одногруппников только что сорвал листок с 13-ым «ноября» и появилось 14.
- Только середина ноября, - в ответ сказала она.
- Уже середина ноября. Скоро декабрь. Не люблю его.
- А? Но разве у тебя не 30-го декабря день рождения? – спросил рядом сидящий Лилиан. Сегодня он походил на человека без определенного места жительства. Грязные отросшие волосы, лезущие в глаза, заляпанная одежда, усталый вид с мешками под глазами.
Дружа с ним, Сазерленд вскоре установил цикличность во внешнем виде Хэрен-Уайт. Обычно он хорошо выглядел вторую половину месяца и плохо всю первую. «Интересно, почему? Кажется, его родителей часто не бывает дома», - с тех пор, как они подружились, Джим был у Лилиана не раз и не два и ни разу не виделся со старшими. Из любопытства и волнения он несколько раз проверял холодильник и шкафы, где обычно хранят продукты, к его радости, они почти всегда были заполнены едой.
- Откуда ты знаешь мою дату дня рождения? – спросил порядком удивленный парень.
- Случайно узнал, когда проходил мимо какой-то группы людей, - в ответ удивился Лилиан.
- Кого?! – еще больше переполошился Джим.
- Там была твоя девушка, как ее зовут-то...ты их меняешь быстрее, чем мы точим карандаши.
- Не надо преувеличивать! – рассмеялся парень. – Когда вы рисуете карандашные работы, то точите их по несколько раз на дню, так часто мои девушки не меняются.
- Ты - бабник! – заявил друг.
- Нет. Девушки всегда бросают меня первыми и на их место быстро приходят другие, вот и все, - пожал плечами Джим.
- У тебя странное понятие отношений или, вернее, любви! – нахмурился Лилиан. – Бедные девушки, с которыми ты встречаешься. Мне уже их жалко.
- Почему?
- Ты когда-нибудь кому-нибудь из них отказывал? Я имею в виду из тех, кто тебе признавался?
- Нет.
- Что?! – поразилась Мэри, вмешавшись в беседу. – Как так можно! Очевидно же, что они тебе все не нравятся.
- Почему? – искренне удивился Джим.
- Человек всегда избирателен. У него есть любимые блюда, любимая группа, любимый цвет, в конце концов. Если избирательности нет, значит, ты просто ко всем к ним равнодушен!
- Они все по-своему милые и хорошие, почему я должен им отказывать, если они проявляют ко мне чувства, и я не испытываю к ним неприязни? – продолжал докапываться Сазерленд. – Как я найду человека, которого люблю, если не буду искать?
- Ты не понимаешь! – Мэри была старше Лилиана и Джима на два года. В настоящее время семнадцатилетняя девушка переживала первую безответную влюбленность во всём спектре чувств и ощущений. – Девушка, с которой ты должен согласиться встречаться, хотя бы должна быть тебе симпатична или возбуждать во многих смыслах. А ты к ним равнодушен, поэтому они тебя бросают и поэтому ты не сильно печалишься из-за это факта!
- Откуда тебе знать? – мягко улыбаясь, резал без ножа Джим.
Мэри замолчала.
- Я не знаю. Ты общаешься хорошо только с Лилианом, - в конце концов признала поражение девушка.
- Не думай, что я дам тебе так просто съехать с темы, - по дороге из художественной школы на остановку, сказал Лилиан.
- О чем ты? – улыбаясь и делая недоуменный вид, спросил Джим.
- Ты не хочешь отмечать Рождество дома? Или праздновать день рождения?
- Ты всегда такой прямолинейный.
- Хочешь сказать бесчувственный?
- Бестактный, но не бесчувственный.
- Ты снова уходишь от темы!
- Ты мне тоже не рассказываешь о многом.
- Например?
- Телефонные звонки, на которые ты никогда не отвечаешь, - сказал Сазерленд.
- Твоё мастерство избегать неудобных разговоров просто поражает!
- Под стать твоему.
- Мои недомолвки не касаются на прямую нашего разговора сейчас!
Они пронзили друг друга глазами. Первым сдался Джим.
- От тебя ничего не скрыть, - он отвел глаза в сторону. – Я не то, чтобы не хочу праздновать. Скорее боюсь. Рождество и мой день рождения. Обычно на них собиралась вся наша семья. Бабушки и дедушки приезжали где-нибудь за два дня до праздника и оставались до Нового года, или мы ездили кому-нибудь из них. Я очень любил то время, сейчас...всё будет иначе. И это меня пугает.
- Можешь... побыть в эти дни со мной, – ни с того ни с сего предложил Лилиан. – Хочешь я поговорю с твоими родителями?
- А?!
- Если не хочешь, так и скажи.
- Я...очень удивился. Не знаю, слишком неожиданное предложение. Разве ты не будешь отмечать со своими родителями? Рождество – семейный праздник.
- Их не будет, - поспешно сказал Лилиан и поджал губы. – Хотя...даже если они придут, боишься встретиться с моими родителями? – вызывающе спросил парень.
- Нет, - ответил на вызов Джим. Они дошли до автобусной остановки. – Ладно, иди домой, не нужно снова ждать со мной автобуса, - Сазерленд остановился здесь и помахал рукой Хэрен-Уайту. – Увидимся завтра, - и привычно улыбнулся.
Джим всегда улыбался. Лилиан недавно научился различать некоторые оттенки его улыбки. Сейчас она выглядела неуклюжей, немного смущенной и печальной. Лили скрестил руки на груди, кивнул и пошел домой.