Achromatic

 Карлайл просмотрел группы, у которых он будет вести в следующем семестре. Он просмотрел список и нашел ту, которую он не хотел увидеть. Видимо, придется снова просить об одолжении у заведующего кафедрой физики. Интересно, почему ему так настойчиво хотят отдать группу, в которой учится сын.

Кто-то постучался в дверь кабинета, а затем в проходе появилась кудрявая оловянная голова.

- Джим, - улыбнулся профессор. – Доброе утро, заходи.

- Отец, - парень зашел, оглянувшись. Из преподавателей здесь больше никого не было. – Как твои дела?

- Вот, смотрю расписание на следующий семестр. Вашу группу снова пытаются отдать мне, - добродушно улыбнулся Карлайл, пока по спине Джима прошлись мурашки. Он очень любил отца, как человека, и боялся, как учителя. – Не переживай, я попрошу дать вам другого преподавателя.

- Будет ли это честно? – против воли Джима пробормотал его рот. – То есть, я имею в виду, что так или иначе все будут думать: ты делаешь это для меня, чтобы учеба была легче.

- Ты сам сказал: так или иначе, - поэтому неважно. Я просто не хочу выглядеть в твоих глазах ещё и суровым преподавателем, уж лучше чересчур мягким родителем, - ласково улыбнулся профессор.

- Тебе ведь докладывают о моей учебе?

- Да, хочу я того или нет, - согласился мужчина, поправляя лацканы костюма. – А как тебе самому на факультете?

Джим не мог сказать: «Мне не нравится», - поэтому просто пожал плечами. По крайней мере, он неплохо справлялся, особенно с физикой, поэтому вряд ли кто-то из преподавателей жаловался Карлайлу.

- Как у вас дела с Лилианом?

- Как раз об этом...я слышал, что дядя Лиам сменил номер телефона. Я не смог с ним связаться. Случилось что-то серьезное?

Карлайл замялся.

- Хорошо, можешь не рассказывать. Главное, дядя Лиам ведь в порядке?

- Да, - ответил профессор и достал свой телефон. Он нашел Лиама в списке контактов и показал сыну. – А у вас с Лилианом?

- Прости, я не хочу обсуждать что-то настолько личное с тобой, - ответил Джим, записывая новый номер телефона врача-психиатра. – Это сильно смущает по сравнению с дядей Лиамом. Он умеет включать профессиональный тон в таких вопросах.

- В таких вопросах, - эхом повторил Карлайл и зарделся. – Да, конечно. В таких вопросах он разбирается лучше меня.

- Я тоже так считаю, - кивнул Джим. – Как работа?

Но у парня так и не хватило смелости набрать номер дяди Лиама. Он решил попробовать еще раз заняться любовью с Лилианом и потом бить тревогу. Другое дело: Хэрен-Уайт. Он больше не ждал и не спрашивал. Парень всецело возложил решение на Джима, боясь проявить хоть каплю инициативы и показать всё то раздражение, непонимание и злость. Да, с их первого раза все эти эмоции жили в нем.

Его мастерская стала не просто местом вдохновения и творчества, здесь парень физически и метафорически сбрасывал накопившиеся отрицательные чувства и желания, которые после той ночи он боялся показывать Джиму. Обладая высоким либидо, Лилиану пришлось несладко, но парень слишком боялся проявить эту сторону перед Сазерленд снова.

Так прошло ещё несколько месяцев.

Ребята поступили на второй курс и приближалось Рождество.

Обычно Джим не любил наряжать квартиру заранее, но в этот раз он принес гирлянду и прочую мишуру из дома уже в начале декабря. Сазерленд принялся украшать гостиную в отсутствие Лилиана, поэтому художника ждал сюрприз, когда он вернулся с занятий.

- Что на тебя нашло? – спросил удивленный Хэрен-Уайт.

- Просто захотел украсить квартиру. Тебе не нравится?

- Нет, вовсе нет, - помотал головой он. До появления в его жизни Джима он не любил Рождество или относился к нему равнодушно. Поэтому в большей степени его рождественское настроение зависело от настроения Сазерленд. – Помочь?

- Если хочешь, только сначала покушай, - уточнил он.

- Конечно, - Лилиан хотел поддразнить его, но не стал. Художник бросил вещи в мастерской, пошел на кухню, где разогрел приготовленные Джимом овощи на пару, и посыпал их кучей специй, потому что для него это блюда, как и многие другие, было слишком уж пресным. Через полчаса он вернулся в гостиную помогать Джиму украшать комнату.

Они развесили гирлянду по всем четырем стенам, поставили искусственную елку, украсили её привезенными игрушкам и мишурой, и повесили над входом в гостиную омелу. Чтобы водрузить её на надлежащее место, Джим усадил Лилиана себе на плечи и выпрямился, а когда отпустил на землю, художник поцеловал его под омелой. Это напомнило парню об их первом случайном поцелуе. Столько времени прошло с тех пор. Лилиан больше не тот хрупкий, нелюдимый, неряшливый парень. Они ещё в конце старшой школы сравнялись в росте, и пусть Джим больше занимался спортом на телосложении в целом это не сильно отражалось. И Сазерленд больше не тот плаксивый, опустошенный после потери бабушки и дедушки, ревнивый и брошенный семьей, как он думал, парень. Теперь всё иначе. Конечно, с сестрой они не наладили отношения, и мама улетела за границу, но всё же Джиму лучше. Он много научился и многое осознал, благодаря человеку перед ним.

- Я люблю тебя, Лили, - прошептал парень в любимые губы и снова поцеловал.

Лилиан ничего не ответил, только глубже погрузился в поцелуй. Джим вторил ему. Он следовал за страстным художником, словно поэт за музой, словно моряк за Полярной звездой, словно музыкант за мелодией. Они целовались всё интенсивнее и каким-то образом оказались на диване.

- Джим, умоляю...я так хочу тебя, - почти неслышимым шепотом попросил Лили, боясь снова услышать отказ.

- Поцелуй меня, - в ответ попросил Сазерленд.

Они снова утонули в поцелуях, и Лили с облегчением почувствовал, как его пытаются раздеть. Он усмехнулся, выдохнув в любимые губы, и быстро стянул с себя всё, а затем даже помог снять одежду Джиму.

- Подожди минутку, - Джим еле оторвался от Лилиана и дотянулся до тумбочки возле их дивана. Он открыл последний ящик и достал нечто похожее на мазь и коробку.

- Джим, это всё хранилось в твоих вещах... как давно? – поразился Лили готовности его парня.

- Я периодически их обновляю. Срок годности у таких вещей не вечный. Но вообще примерно с конца школы, - ответил чуть смущенный Сазерленд.

- Я тебя недооценивал, Джим, - рассмеялся счастливый Лилиан. – Опробуем?

- Без них я даже не планировал.

Лили фыркнул и напал на Джима. Они вернулись к поцелуям, теперь Хэрен-Уайт исследовал любимого, почти всегда скрытого за одеждой. Он внимательно следил, как тот реагирует на ласку разных частей тела, сначала он терзал мочку уха, потом покусал шею, выстроил дорожку от начала ключицы до её конца, и опустился до сосков, но видимо это всё не являлось чувствительными зонами Сазерленд, тогда парень попробовал целоваться и касаться рукой желания любимого. Дыхание Джима прервалось, стало рванным и тяжелым, а глаза потемнели от страсти.

- Ли...ли... - позвал он, в его голосе читался страх. – Лили, мой Лили, поцелуй меня.

Хэрен-Уайт поцеловал его нежным и долгим поцелуем, продолжая двигать рукой. Желание Джима затвердело, и Лилиан так хотел его попробовать, но ужасно боялся. Вместо этого зеленоглазый парень приблизил себя к нему и обхватил оба их желания, продолжая двигать уже двумя руками.

Лили стонал от взаимных прикосновений и трения. Он дышал всё глубже и быстрее в такт движениям руки, чуть подмахивая бедрами. Джим смотрел на него затуманенными серо-зелеными глазами, возбуждая Лилиана ещё сильнее. Он не выдержал, простонал имя любимого и излился.

- Я сейчас, подожди чуть-чуть, моя любовь, - Хэрен-Уайт приходил в себя, осознавая, что Джим ещё не кончил. Лили потянулся к лубриканту, но его опередил Джим. Парень дрожащей рукой отвинтил крышку и нанес смазывающее вещество на пальцы. – Ты хочешь сам? – не поверил Лилиан.

Сазерленд кивнул.

- Подожди, может сначала помочь тебе с...

- Не нужно, - глядя на художника снизу вверх, покачал он головой. – Повернись ко мне, пожалуйста, спиной, Лили.

Жутко смущаясь, парень кивнул и развернулся, а затем ощутил, как тонкий длинный палец Джима проникает в него, через некоторое время к нему присоединился второй. Они растягивали и давили на стенки, - странное возбуждающее ощущение. Вдруг Сазерленд случайно надавил пальцами на какое-то место внутри, и Лили ахнул.

- Ох, вот оно где... - понял он, медленно проникая третьим пальцем.

- Хммнн! – выдохнул Лилиан. – Чуть медленнее, нет, быстрее, я...АХ! – Джим снова провел по тому месту именно тогда, когда художник говорил, и он выдал ничем не сдерживаемый стон, который смутил их обоих. – Я больше не могу ждать!

Лилиан вытащил его руку, развернулся к Джиму, поставил руки на его плечи, потерся о желание Джима и медленно сел. Сазерленд вошел в него совсем немного.

- Тяжело, - дрожа, нахмурился Лилиан, пытаясь сесть глубже. – Ты такой...

- Может, всё -таки не сегодня, Лили?

Это вызвало обратный эффект. Хэрен-Уайт решительно, но медленно сел на бедра Джима, вобрав в себя большую часть своего любимого и замер.

- Лили? Лили? Ты в порядке? – забеспокоился Джим, поднимая лицо художника.

Тот поднял голову и поцеловал его. Вдруг Сазерленд крепко сжал его, застонал в губы, и Лилиан ощутил, как содрогается и изливается внутри него любимый. Лилиан вслед за ним пережил вторую волну удовольствия и обессиленный упал на плечи Джима. Тот медленно вышел, и они оба рухнули на диван.

Они отлежались, приняли душ по отдельности и легли спать.

В следующие несколько дней Лилиан пытался уговорить Джима продолжить с того момента, на котором они остановились, но Сазерленд не хотел заново испытывать пережитый опыт. Он боялся, и ему совершенно не понравилось, поэтому парень категорически отказывался, чем сильно обидел Лили. Они в первый раз поссорились и даже не разговаривали друг с другом несколько дней.

Однако приближалось Рождество, и что важнее день рождения Джима, и встречать его по отдельности Лилиан совершенно не хотел. Пуская он не понимал страхов и неприязни Сазерленд, художник продолжал до безумия его любить, поэтому пошел на уступки и попросил прощения.

Это усугубило чувство вины Джима, который уже несколько дней то и дело набирал номер дяди Лиама, но так и не позвонил ему. Парень чувствовал, что с ним что-то не так. Он и раньше смутно догадывался об этом, и теперь окончательно удостоверился в этом.

После праздников Джим всё же решил не тревожить дядю Лиама. Он уже не раз говорил, что дает советы или оказывает помощь только, как друг. С тех пор, как он стал другом семьи, мужчина больше не мог оказывать Сазерленд профессиональные услуги. По многим причинам. Поэтому у Эмилии сменился лечащий врач.

Джим обратился в клинику к психологу. К мужчине за шестьдесят с многолетним опытом, лысиной на голове и внушительным животом. Выслушав проблемы парня, он задал вопрос, после которого Джим должен был подумать о смене врача, но не стал: «Вы уверены, что вам нравятся мужчины, а не женщины? Могут ли быть ваши проблемы связаны с тем, что в силу каких-то травм, вы отвернулись от естественной любви к противоположному полу?» Джим неуверенно покачал головой, и началось.

Сначала врач перелопатил всё детство и школьный возраст Джима, пытаясь найти причину, почему ему не нравятся девушки. Он пытался приплести к этому его плохие отношения с сестрой. Мол, из-за того, что Эмили забирает всё внимание семьи, парень ненавидит её и проецирует эти чувства в других представителей женского пола, ведь до этого инцидента Джим вполне спокойно встречался с девушками и даже не думал о парнях.

Сазерленд вспомнил, что начал засматриваться на Лилиана осенью того года, когда умерли бабушка и дедушка, а Эмилия заболела, и испугался. Неужели он действительно не любит Лили? Ведь он даже называете его девчачьим именем...но ведь они целуются, и Джим всегда хотел поцеловать его! Вспомнив об этом, парень успокоился. Но его чуть не ввели в заблуждение! Он постарался объяснить всё врачу, и тот неохотно согласился с его точкой зрения. Они вернулись к исходному, Джима записали к эндокринологу и андрологу для выяснения возможности органической причины, хотя Сазерленд не раз говорил, что проблем по этой части нет.

В поисках и исследованиях, а также походах к психотерапевту прошло ещё полтора года. Джим не мог найти причину своей неприязни и нежеланию заниматься любовью с Лилианом. Со временем Хэрен-Уайт перестал просить физической близости и погрузился в искусство. Постепенно они перестали целоваться, поскольку один устал ждать, а второй постоянно испытывал вину и потому старался избегать проявлений любви. В конце концов они стали проводить меньше времени вместе, отдалившись друг от друга.

Джим ничего не говорил и не собирался, поскольку считал это своей личной проблемой, однако ему становилось всё хуже и хуже. Нелюбимые предметы в универе, нелюбимая в будущем профессия, проблемы в отношениях, проблемы с самовыражением и нерешенные проблемы с семьей, - на Джима постепенно навалились всё, и он ничего не мог решить и понять. Он погрузился в депрессию. Его чувства словно заморозились, а в голове проносились одни и те же мысли по кругу. Он стал пропускать учебу, забрасывать домашние дела и раже ездил домой. Чуткий Карлайл заподозрил неладное и вызвал Лиама.

Врач зашел в захламленную квартиру и очень удивился. Джим был довольно чистоплотным ребенком. Он зашел в гостиную, где Сазерленд, укутавшись в плед, смотрел телевизор. Лиам присел рядом.

- Кто открыл вам дверь? – спросил первым делом парень.

- Лилиан. Он ушел в мастерскую, - ответил тот.

- Ясно. Как у него дела?

- Он выглядит не очень. И ты тоже, - честно ответил Лиам. – Что случилось?

- Я...я не знаю. Я устал, - сказал Джим и посмотрел на проход. – Не хотите прогуляться, дядя Лиам?

Они вышли на улицу.

- Уже довольно продолжительно время я хожу к психологу и психотерапевту.

- Почему? – удивился Лиам.

- Потому что не желаю заниматься любовью с Лилианом, - ответил разбитый Джим. Раньше это предложение вызывало у него смущение, тревогу и боль, но теперь только опустошенность и дефектность. Он стольким людям сказал об этом, что комплекс сформировался сам собой. – Все относятся к этому, как к болезни. Я был у андролога, у эндокринолога, у уролога и психотерапевта. И никто не может мне сказать причины, по которой я столько времени причиняю боль Лилиану.

- Ты говорил об этом с ним?

- Нет, - покачал головой Джим. – Я ужасно боюсь. Боюсь, что он узнает и бросит меня. Хотя в последнее время, кажется, будто мы уже не вместе или держимся из последних сил.

- Они ничего не нашли, верно? – заподозрил Лиам.

Джим кивнул.

- С самого начала врач пытался внушить мне будто моя любовь к Лилиану ошибочная и неправильная и возникла просто потому, что я проецировал на девушек свою ненависть к сестре, ведь я заинтересовался им осенью после смерти бабушки и дедушки и болезни сестры, - горько усмехнулся парень.

- Что? – переспросил врач.

- А вдруг он всё-таки прав? – вздрогнул он.

- Тихо-тихо, подожди, Джим. Давай ты мне расскажешь всё с самого начала.

После обстоятельного разговора Лиам посоветовал Джиму другого врача-психолога. Он еле сдержался, чтобы не сказать всё о первом враче, который взрастил в парне столько сомнений и комплексов и вогнал в депрессию.

Новый врач был полненькой женщиной, которая потратила целый день перед встречей с Джимом на изучение результатов исследований и прошлых бесед с психологом и психотерапевтом. Она пришла к выводу, что, скорее всего, мистер Сазерленд асексуален.

- Что это значит? – спросил парень.

- Вы не испытываете внутреннего желания к сексу, - сказала она и снова перефразировала. - С физиологической точки зрения с вами всё в порядке, вас просто сексуально не привлекают люди.

- Такое возможно?

- Вполне, - кивнула женщина. – Это нормально. В обществе у мужчин все спрашивают про девушку, и все в отношениях подразумевают секс, вот только и первое, и второе не является обязательным, верно?

Джим заторможенно кивнул.

- Наверное, вам нужно время, чтобы осознать...

- Не то, что бы... - пробормотал он.

«Если я не испытываю физического желания, как мы с Лилианом будем встречаться? И как мне об этом ему рассказать?» - подумал удрученно Джим.

Он так и не смог.

Вместе с этим врачом Джим начал курс антидепрессантов. Он снова потихоньку стал заботиться о квартире, в которой они вместе жили, начал готовить и прибираться, ходить на занятия и ездить к бабушке и дедушке. Но новая правда настолько выбила его из колеи, что он стал ещё сильнее избегать Лилиана.

Они расстались по глупой причине с глубоким основанием.

Кто-то распустил слух, что Джим поцеловал девушку, а Лилиан вспылил. Он устал ждать, устал от отказов и равнодушия, ему было ужасно больно и тяжело, поэтому Хэрен-Уайт принял решение, о котором в последствие жалел в течение пяти лет.

- Давай расстанемся.

Одно предложение переменило всё.

Джим не сумел ничего возразить. К тому моменту он считал себя главным виновником в боли Лилиана. И всё равно от предложения Хэрен-Уайта был в шоке. Он лишь сказал: «Хорошо», - и ушел в их квартиру, а Лилиан вернулся на занятия. Затем события стремительно завертелись. Джим не мог оставаться в их с Лили общем доме, он собрал первые попавшиеся вещи в чемодан, взял подаренное кольцо, часы, браслет, оставил остальные вещи, и уехал в Мэкфилд. По дороге он поговорил с отцом, решил бросить Оксфорд, поговорил с матерью и купил ближайшие билеты до нее в Канаде. Он вернулся домой, сухо попрощался с сестрой и поехал в Лондон, и вскоре оказался у матери.

Лилиан осознал происходящее только в квартире, когда увидел, что нескольких вещей Джима не стало. Хэрен-Уайт пытался позвонить ему, узнать, что происходит и где он, но Сазерленд не отвечал. Изначально Лили думал, что он вернется домой, они поговорят и подумают, как поступить дальше, ведь квартиру они оплачивают вместе, но всё пошло наперекосяк.

Лили не зашел, как обычно в мастерскую, вместо этого он лег на диван в гостиной. Парень не прикасался к вещам, желая оставить бардак таким, какой он есть, потому что так оставалось ощущение, будто Джим никуда не уходил. Лилиан посмотрел на место рядом с собой. Здесь они спали вместе в течение трех лет, пускай, ссорились, обижались друг на друга, охолодели друг к другу, всё равно неизменно каждую ночь расправляли диван и ложись спать рядом. Лилиан спал у стенки, а Джим с краю, потому что открывал дверь или окно. И каждую ночь художник смотрел на любимую спину и украдкой трогал оловянные волосы вплоть до самого разрыва.

Почему у них ничего не сложилось? Они ведь так любили друг друга. Может Лили недостаточно хорош для Джима? Может недостаточно красив и привлекателен? Почему у них ничего не получилось? Из-за него? Конечно, из-за него. Он во всем виноват. Он никогда не заслуживал Джима, никогда не был достоин его. Из-за него. Всё из-за него. Раны Джима, его страхи и неуверенность. Джим просто слишком добрый. Он пожалел Лилиана и всё. Да, просто жалость. И самым лучшим вариантом для Лили отпустить Джима.

Он не спал всю ночь, а на следующий день не пошел в университет. После обеда к нему настойчиво постучались, только поэтому Лили поднялся с дивана и открыл дверь. Он удивился. К ним пожаловал Карлайл Сазерленд.

- Дя...мистер Сазерленд? – переспросил Хэрен-Уайт. – Что вы здесь делаете?

- Ты сегодня не пришел на занятия, - заметил профессор.

Лили кивнул, а потом посмотрел на мужчину с надеждой.

- Вы не знаете, где Джим?

- Он...улетел в Канаду.

- Что? – переспросил парень.

- Джим не вернется сюда. Он попросил меня забрать его вещи.

- А как же учеба?

- Он решил бросить Оксфорд.

- Что? – снова переспросил парень.

- Ты ведь знаешь, ему не нравилось учиться на физико-математическом факультете, - застенчиво улыбнулся Карлайл. – Прости, мне жаль, что ты вот так всё узнаешь через меня. Просто Джим не готов пока с тобой разговаривать. А я переживаю за тебя.

Лилиан удивился.

- Простите за хлопоты.

- Это вовсе не хлопоты, - отмахнулся Карлайл. – Я всегда буду рад тебе помочь.

- Всегда?

- И через пять лет, и через десять, и через тридцать. Ты очень помог моему Джиму, и я хотел бы хоть немного чем-то отблагодарить тебя, - произнес профессор. – Кстати, Джим оставил мне деньги на квартиру. Поскольку вы платите по половине, здесь деньги на шесть месяцев.

- Зачем?

- Очевидно потому, что ему не всё равно.

- Почему? Я его бросил! И вы не должны быть ко мне так добры! Он не должен быть ко мне так добр! Он снова жалеет меня?! Ведь мне некуда пойти! ДА? ТАК ОН ДУМАЕТ?! – закричал Лилиан, а профессор Сазерленд только крепко обнял его. – Я не хотел! Я просто...просто устал...хочу к Джиму. Я соскучился. Хочу к нему.

- Прости, Лили. Он вряд ли вернется, - тихим голосом сообщил жестокую правду профессор.

Так они и расстались.