Последствия

Мелкие пучки лучей раннего солнца прорывались сквозь плотные зелёные листья близстоявших деревьев, небольшими светлыми пятнами падая на лежавшего на повозке Вильяма. Раскаты его желудка, не евшего двое суток, вторили множеству голосов, доносившихся неподалёку. Мимо Вильяма проходили мужчины, по одиночке и небольшими группами, по деревьям прыгали белки, но казалось, будто они переходили с ветки на ветку, недалеко от них стучал дятел, и слышались за стеной крон деревьев перекриликивания птиц. Но ничего не обращало внимания на безмятежно спящего гостя.
Кольнуло в боку- и Вильям проснулся. Обхватив живот руками, он свернул тело, подогнув ноги, и начал частыми глотками вдыхать воздух. Боль не переставала нарастать. Борясь с ней и размышляя ещё не проснувшимся мозгом, Вильям сжался ещё крепче. Напряглись все мышцы. Неконтролируемые веки сомкнулись с такой силой, что потекли слёзы. На фоне общих мышечных спазмов боль в животе меркла, и Вильяму показалось, что она совершенно исчезла. Тело начало расслабляться, а мужчина пришёл в сознание и сел, свесив ноги с края повозки.
Натерев глаза кулаками, постучав несколько раз по щекам, Вильям начал осматриваться. Пронзая кроны деревьев, свет рассеивался по всему скрывавшемуся под ними неглубокому оврагу, недалеко от края которого стояла повозка. Разглядывая однообразный пейзаж, Вильям, встав на землю, поправил пытавшийся выпасть из-за пояса нож и в нескольких десятках метрах от повозки заметил пару мужчин, вооружённых аркебузой и пистолетом. Испугавшись, Вильям отшатнулся, но ударился о пустую повозку, и, пока к нему приходили воспоминания вчерашнего бегства и понимание того, среди кого он сейчас находится, снова закололо в боку, а желудок будто сдавился. Обхватив пояс одной рукой, Вильям, хромая на обе ноги, другой рукой удерживая равновесие, пошёл к мужчинам. Непроизвольно кряхтя, он выдал своё приближение, и пара повернулась ему навстречу.
— Ты куда? — спросил стоявший с пистолетом, оттолкнувшись от дерева и встав на пути Вильяма.
— Где Лиам? — не доходя до них, хриплым голосом спросил Вильям.
— Это, наверное, тот, которого ночью привезли. — объяснил товарищу стоявший рядом с аркебузой.
— Да...да. — в ответ простонал Вильям, продолжая идти на караульных.
— Отведи его. Только быстрее.
Недовольный тем, что остаётся один, мужчина с аркебузой подтолкнул товарища, что-то ему ответившего, пока Вильям менял направление своего движения. Поравнявшись с ним, караульный, опрокинувший пистолет на плечо, прошёл несколько метров, после чего заметил разницу в их темпе и, раздражённо выдохнув, подхватил Вильяма за свободную руку, пытаясь помочь идти быстрее. Мужчины нашли компромиссную скорость: Вильям шёл быстрее приемлемого темпа, но не загоняя себя, а караульному пришлось поспешность сбавить. Высмотрев пологий спуск, разбойник обвёл Вильяма вокруг оврага и, придерживая его ещё крепче, спустил вниз. Всю дорогу ведомый держал голову беспечно, поэтому она повисла, и видел он только зеленеющую траву и серо-чёрную землю. Идя в овраге, Вильям несколько раз поднимал глаза и встречался со множеством взглядов, обладатели которых бездельно сидело на земле, ящиках, бочках, внутри палаток, под тентами или стояли, ничем не занимая свои руки или чистя оружие. Когда картина несколько раз не менялась, а дополнявшие её предметы меблировки начали повториться, Вильям снова опустил голову и более не поднимал её, пока караульный не остановил его.
— Стой.
Сказав Вильяму ждать себя, мужчина, раздвинув две полоски ниспадавшей ткани, зашёл в палатку. В ту же минуту выйдя из неё, он схватил Вильяма и втащил его внутрь. Сравнив её с тем, которые видел ранее, Вильям нашёл, что размеры этой палатки снаружи в несколько раз больше, тех. Внутри к нему навстречу уже шёл Лиам.
— Иди на пост. — скомандовал он конвойному, а сам, переняв беспомощного друга на свои руки, посадил его за стол.
— Я хочу есть. — лицо Вильяма начало отливать бледным цветом.
Ничего не ответив, Лиам вышел из палатки и вернулся через несколько минут, принеся тарелку похлёбки, точно такой же, которую Вильям ел в пабе. За время его отсутствия Вильям успел рассмотреть внутренности палатки, заключавшие в себе следующие: стол и два стула, два больших сундука, на одном из которых лежала пара ножей деревянная кровать, застеленная несколькими шкурами, карта леса, нарисованная на одной из стен палатки, один угол занимало ассорти огнестрельного оружия и в некоторых частях периметра стояли бутылки.
Лиам поставил тарелку перед другом, всунув в его кисть ложку, и сел напротив него, молча смотря, как тот, словно зверь, накинулся на еду. Зачерпнув несколько раз жидкий суп ложкой, Вильям отставил прибор в сторону и выпил всё содержимое тарелки через край. Покончив с похлёбкой, он уронил тарелки на стол и сам нагнулся к нему, скрутившись от боли, источаемой непривычно раздувшимся желудком. Лиам звонко засмеялся. Спустя минуту Вильям смог выпрямиться и встал.
— Где мои бутылки? — сурово спросил он, но Лиама, запомнившего его беззащитным, беспомощным, это не тревожило.
— Ты хочешь их забрать?
— Да, покажи, где они. — Вильям устремил бесчувственные глаза сверху вниз, на сидевшего и приятно улыбавшегося Лиама.
— Ты возьмёшь их и уйдёшь?
— Да, да, я говорил это вчера.
— Я тоже кое-что тебе вчера сказал.
— Ну и что? Где мои бутылки? — чуть не крича, гневался Вильям, в душе довольный тем, что желудок его наконец-таки наполнен.
— Я даже не знаю... но ты можешь поискать...
— Что?
— Ну вот, допустим, — Лиам поднял лежавшую на полу, рядом со стулом бутылку и протянул её в недоумении стоявшему Вильяму, — вот это одна из тех, бери.
Вильям, широко раскрывший глаза, переводил их с протянутого предмета на Лиама и обратно. Недолго ожидая, хозяин палатки выпустил бутылку, и она упала на землю, но не разбилась.
— Что это значит? — запинаясь, наконец смог выговорить Вильям.
— Я говорил, что всё, что мы привезём в лагерь, делится между нами.
— Но я этого не помню.
— Я в этом не виноват.
— Где тогда моя часть.
— А ты с нами?
— Как?.. В смысле буду ли я тоже разбойником?
Лиам кивнул.
— Нет, нет, — голос Вильяма стал тише, а сам он начал ходить около стола, — нет, у меня другие планы... мне нельзя.
— Сразу-то ответ не говори. Подумай.
Лиам вышел, забрав с собой тарелку.
— Мы украли всё это? — спросил Вильям, когда Лиам вернулся.
— Да.
— Тогда, наверное...
— Помнишь, как повесили Герберта. Он тоже был вором. Ты же тогда был на площади?
— А ты?
— Нет. Сейчас я такое не люблю.
— А! Дак это вы та шайка, на которую работал Герберт. — вспомнив рассказанный Андреем секрет, воскликнул Вильям.
— Кто тебе рассказал этот вздор? — возмутился Лиам, и улыбка его дрогнула.
— Неважно.
Вильям занервничал и сел. Он вспоминал, голову Герберта, на которой была затянута верёвка, пляску его тела и, хотя он часто забавлял себя этим зрелищем, сейчас же он представлял эти чувства на себе.
— Но я туда не вернусь. Я еду в Лондон. — Вильям поднял круглые, растерянные глаза.
— И что. Думаешь, там о тебе не узнают?
— А должны? -Брови Вильяма всё ближе скатывались к центру.
— Когда Хьюго доложит, узнают все близлежащие поселения.
Секундой помедлив, Вильям воскликнул:
— Что я не видел в этом Лондоне! А лесным разбойником ни разу не был.
Засмеявшись, Лиам встал, опираясь руками о стол, подошёл к глупо улыбавшемуся ему Вильяму и поднял того со стула. Придерживая друга за плечи, он подвёл Вильяма к деревянному сундуку и, вытащив из него восемь бутылок, вручил их в его руки.
— Я знал, что ты согласишься. Вот, это твоя часть.
— Всего-то? — воскликнул Вильям, ухватывая каждой кистью по четыре горлышка.
— Раз ты теперь один из нас, то должен придерживаться определённых правил. Ради дисциплины и прочего, понимаешь? Так что не сердись. -Лиам похлопал Вильяма по плечу.
Закрыв сундук, Лиам повернулся к Вильяму и выхватил две бутылки.
— Вот как. — прошептал новонаречённый разбойник, лицо которого приняло выражение оскорблённое и брезгливое к тому, кто оскорбил, он тут же завёл руки за спину, шагнул назад, но его попытка обойти Лиама, стоявшего у выхода, была пересечена, и Вильям был остановлен преграждавшей ему путь рукой.
— Послушай сначала правила, пока снова одно из них не нарушил.
Поджав нижнюю губу, Вильям двумя руками обхватил оставшиеся бутылки и, пятясь лицом вперёд, осторожно дошёл до стола и сел на своё бывшее место. Лиам, которого забавлял спектакль Вильяма, снова улыбнулся и сел напротив друга.
— Будет какое-нибудь посвящение, церемония? — прижимая к своей груди единственное имущество, глядя в сторону от Лиама, спросил Вильям.
— Нет. У нас так не принято... разве что отведу тебя к Генри.
— Ладно. — будто издав один плавный звук, произнёс Вильям.
— Это правда- я очень рад, что ты к нам присоединился...
— Ага.
— Я бы тоже возмутился, если бы кто-то выхватил из моих рук эль, и даже, выразил бы это громче, чем ты. Как видишь, поэтому я не сержусь. Но мы никого среди нас не выделяем, и я должен относиться тебе так же, как и к другим. Но сегодня я постараюсь не замечать некоторых твоих действий, а ты должен запомнить установленные здесь правила и всего лишь следовать им. Всё очень просто.
Начав перечислять порядки лагеря, Лиам поставил на стол отобранные у Вильяма бутылки и, откупорив их, одну оставил у себя, а вторую подкатил к другу.
— Как видишь они ничем не отличаются от армейского устава. Кстати, ты владеешь оружием?
— Любым. — в течение недолгого рассказа Лиама, Вильям успел охладеть, даже ослабил хват, в котором держал являвшиеся его собственностью бутылки эля, и пил из предложенной Лиамом.
— Превосходно. Итак, допивай быстрее и пойдём.
Ни слова больше не сказав, оба, спустя пару глотков, осушили бутылки. Вильям явно повеселел, совершенно расслабил тело, а на его лице даже стало обозначаться подобие забвенной улыбки.
— Куда мы пойдём? — спросил он, по примеру Лиама, ставя бутылку на пол.
— Познакомлю тебя с устройством нашего лагеря. Вставай. Оставь, оставь их здесь. Не бойся, их никто не заберёт.
Лиам уговорил Вильяма положить бутылки обратно в сундук, добавив, что тот заберёт их сразу после того, как экскурсия закончится. Остановившись у открытого ящика секундой дольше, Вильям всё же решил взять нож с собой.
Выходил из палатки Вильям в совершенно другом настроении, в сравнении с тем, что он ощущал, входя в неё. Он уже не был тем обессиленным, сгорбившимся, голодным, ведомым за руку гостем, теперь он чувствовал за собой полное право стоять на этой земле, без надзора ходить по территории лагеря, и всю полновластность в нём основывало понимание того, что он находится под опекой одного из лидеров банды. Он вышел за Лиамом, а когда пара поравнялась, они пошли противоположно пути, ведущему на пологий подъём из оврага, с которого Вильям спускался ранее.
— Это всё жилое. — широким жестом проведя перед собой, комментировал Лиам. — С той стороны то же, как и по краям. Всё главное у нас в центре.
Лиам зашагал быстрее, и по дороге к тому самому центру оврага представлял Вильяма всем разбойникам, к каждому из которых обращался по имени.
Площадь оврага была небольшая, и шли они минут двадцать, останавливаясь рядом с некоторыми встречными чуть дольше, для того чтобы с ними поговорил Лиам.
— Я не понимаю...
— Чего?
— Почему ты живёшь так далеко от центра, от брата? — спросил Вильям, когда они отошли от очередного разбойника.
— Представь это, как город... тот же Грейвсенд. В центре были рынок и площадь- шумные и многолюдные. И окраину- нет ненужных прохожих, там только те люди, от которых есть польза. И здесь то же самое. Скоро сам увидишь.
Через несколько поворотов и три встречи, они вышли к просторной площади, со всех сторон в которую стягивались проходы прилежавших улиц. Здесь палатки отличались только размером, а именно были раза в два больше прочих. Стояло их здесь несколько, как экскурсировал Лиам: госпиталь, оружейная, кладовая, палатка, принадлежащая Генри, штаб; и бывшие в полтора раза больше обычных- принадлежали помощникам Генри и более авторитетным разбойникам- все эти люди и проводили около половины дня в штабе. В центр пара зашла с южной стороны и потому первой из «главных» палаток лагеря им встретилась оружейная.
У входа в палатку выстроилась небольшая очередь человек из пяти, будто не замечая которой, Лиам беспрепятственно вошёл внутрь. Вилья же быстро следовал за ним, боясь возмущения ожидавших. Оружейная начиналась тем же каркасом, что и палатка Лиама, с самого её начала стояла кровать и прочее вещи, но собранные более кучно у одной стены, противоположную которой занимали искусно выкованные копья и мечи. В продолжении палатка совмещалась с тентом, в котором стояла наковальня, молоты различных размеров, а в основной части располагались стол и пара табуретов, на одном из которых сидел кузнец, перед которым стоял разбойник.
— Роджер, Роджер. — громко повторил Лиам, быстро подходя к оружейнику.
Мужчина того же телосложения, что и Томас, но более привлекательный неизуродованным, большим лицом, отвлёкся от работы и встал.
— Доброе утро. У тебя наконец что-то сломалось? — в глазах его проблеснул небольшой огонёк.
— Ты никогда не выиграешь. Вильям, я с ним поспорил, что моё оружие не сломается, и за последние два года у меня даже нож не затуплялся!- Лиам рассмеялся, а искра в глазах Роджера потухла. Лиам выставил Вильяма перед собой. — Вот, ему мы обязаны за сегодняшний вечер. Вильям, Роджер; Роджер, Вильям.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
— У него ты будешь чинить оружие и заказывать новое. Я же видел у тебя нож? — Лиам обошёл Вильяма и, найдя нож, вытащил его из-за пояса.
— Не надо. — Вильям выхватил у разбойника нож.
Лиам вскрикнул, так как держал нож крепко и, когда тот выскользнул из его рук, то лезвием прошёл по ладони. Услышав крик командира, в палатку вбежали разбойники, стоявшие в очереди. На секунду испугался и Вильям, но быстро вспомнив, что лезвие уже давно затупилось, перевернул кисть Лиама вверх. Когда кричавший не увидел крови, он в изумлении замолчал, а Роджер, выхватив у Вильяма нож и несильно ударив его по спине, рассмеялся.
— Заберёшь его вечером.
Лиам выразил веселье не так громко, как оружейник. Разбойники решили не смеяться и разошлись по своим местам.
Не попрощавшись с оружейником, но пожелав ему хорошего выполнения работы, смутно понимавший своё настроение Вильям и потиравший кисть Лиам вышли через тент в самый центр оврага. Входом к ним уже стояла палатка Генри, но Лиам, убрав друг от друга руки, повернул направо и повёл Вильяма в кладовую.
— Где Роджер куёт оружие? -спросил Вильям, заходя в палатку.
— У друга в городе.
В кладовой стояли те самые, украденные из паба бочки, кучей было свалено различное оружие и тут же стояли коробки с едой, и прочий общественный хлам.
— Сколько у него стоит оружие?
— Пока что я тебе дам своё. — всё же Лиам решил не обращать внимания на произошедшее и придал лицу мягкий вид, но Вильям, хотя так же внешне был спокоен, не выпускал ту сцену из своих мыслей.-Но через пару раз сможешь купить.
— Ты имеешь в виду грабежей?
— Да.
— Лиам, — выходя из кладовой, обратился Вильям, — я не верю, что ты ни разу не сломал оружие. Ты врёшь и просто не относишь его на ремонт.
— Любой пистолет, который ты возьмёшь в моей палатке, выстрелит точно в цель, а каждый нож разделает любую тушу.
— Такого не может быть! — воскликнул Вильям в изумлении и остановился. — Мне нужен твой секрет, расскажи.
Лиам тоже остановился, а Вильям, подбежав к нему, впился в него горевшими любопытством глазами.
— Я ни с кем не дерусь.
— Несмешная шутка. Оно заколдовано?
— Это правда.
Любопытство соскочило с лица Вильяма, он забыл о случившемся в оружейной, и на нём повисло изумление. Не замявшись в отличие от друга, Лиам повернулся и пошёл к следующей по кругу палатке. Опомнившись, Вильям последовал за ним.
— Это штаб. Здесь проходят все совещания.
Внутри никого не было. Посредине стоял большой стол. На нём и на стене была нарисована та же карта, что и в палатке Лиама. Пара стульев, оставленная в остальных частях палатки, сглаживала видимую пустоту помещения.
— Пойдём дальше.
Лиам взял Вильяма за руку и вывел из палатки. Оба чувствовали появившиеся после прошлого разговора напряжение, оба считали, что каждый остался недоволен итогом разговора.

— А кто составляет штаб? — неловко нарушил тишину Вильям, когда они подходили к палатке, стоявшей слева от оружейной.
— Я им руковожу, остальные- мой брат и те, кто живёт в этих палатках, — Лиам бросил руку на окружавшие центр палатки средних размеров, — более опытные, старые и прочее, кого выбрали.
— Похоже на парламент.
— На что?
— Выборный властный орган.
— Я не понимаю тебя.
Вильям не ответил, но снова начал, когда они подходили к госпиталю.
— Я понял! Твой брат здесь самый главный и на грабёж отправляется он, а ты составляешь план их действий. Но почему за бочками пошёл ты? А, не отвечай, я понял. Потому что именно ты подружился со мной.
— Да. — без какого-либо энтузиазма подтвердил Лиам.
Госпиталь был похож на оружейную и состоял из палатки и тента, через который пара и вошла внутрь (только тогда Лиам отпустил руку Вильяма). Врач, не занятый приёмом, сидел в заглавной части стола. Госпиталь напомнил Вильяму дом мастера Элиота кучами банок, трав, пиявками и прочим.
— Новый потенциальный твой посетитель- Вильям. А это, — Лиам показал на подходившего к ним крупного мужчину с небольшим, даже женским лицом, у которого большей величиной выделялись руки, — Карл- наш единственный и самый умелый цирюльник.
Мужчины обменялись приветствиями, Карл спросил о бывших болезнях Вильяма и о желании его подстричься, так как волосы его по моде прошлого перемещения доходили до плеч. Когда Вильям убедил цирюльника в том, что ранее болел не много, и подстригаться не хочет, пара вышла из палатки.
— Теперь?
— К Генри.
Лиам повёл друга к центральной палатке, вход в которую открывали две собранные по краям портьеры, и пошёл, вырвавшись на полшага вперёд него. Перед палаткой стояла группка разбойников, человек из четырёх, пришедшая, пока Лиам знакомил Вильяма с цирюльником. Мужчины что-то горячо обсуждали, а когда один из них, поправляя спавший с плеча лук, отошёл от круга, увидел Лиама и подбежал к нему.
— Лиам, Эндрю был сегодня в Нортфилде и услышал, что сегодня вечером они повезут в Лондон ткани, — свои слова мужчина сопровождал крупной жестикуляцией, а сам он стоял на слегка согнутых коленях, — иностранные ткани, и ещё, возможно, что это заказ для короля.
— Прекрасно. Скажи им, чтобы собрались в штабе.
Разбойник быстро кивнул и побежал к остановившей разговор и наблюдавший за товарищем и Лиама группке, которая после разбежалась в разны стороны. В отличие от горевших предвкушением скорой наживы товарищей, Лиам был спокоен, и этот контраст хорошо был заметен Вильяму со стороны.
— Почему ты не рад? — не доходя до палатки и стоявшего возле неё Лиама, спросил Вильям.
— Не вижу, чему я должен радоваться.
На секунду замерев перед входом, Лиам опустил и быстро вскинул голову, провёл руками по тунике и вошёл, пропускаемый Вильямом, успевшим к этому времени с ним поравняться.
— Генри, доброе утро.
Брат Лиама стоял спиной к входящим и метал ножи в стоявший на другом конце палатки щит. Многие из них были воткнуты близко к центру. Когда Лиам с ним поздоровался, Генри уже занёс руку для броска, но, услышав голос брата, опустил нож и повернулся. В них не было ничего схожего. А Вильяму братья даже показались абсолютными противоположностями. На молодом лице Генри были рассеяны редкие веснушки, блистала улыбка, и единственным, что уродовало её были два выдававшихся вперёд зуба. Живые зелёные глаза блестели, округлились яблочки щёк, одну из которых поднятый уголок тонких губ наделил парой длинных морщин и небольшой ямочкой, вторая же была чиста. Высокий, гладкий, детский лоб чуть-чуть выдавался вперёд, и над ним, зачёсанные назад, лежали тёмные короткие волосы.
— И тебе доброе утро, брат.
Генри подошёл и крепко обнял Лиама, что даже стоявший за ним Вильям заметил, как под рукой Генри смялась туника его брата. Когда руки расцепились, что последним сделал Генри, он отошёл от Лиама и, наклонившись на бок, посмотрел за него.
— Вильям?
Вильям шагнул вперёд.
— Здравствуйте. — твёрдо сказал он, протягивая руку.
— Генри. — глава разбойников пожал руку нового товарища. — Я рад, что ты присоединился к нам, да ещё с таким приятным началом. Сегодня вечером о тебе ещё ни раз вспомнят.
— С чего бы? — Вильям наиграно усмехнулся, а Генри снова занял место, откуда метал ножи.
— Сегодня мы откроем все привезённые тобой бочки.
Он метнул и попал во второй круг.
— Тебе доложили о перевозке королевских тканей? — спросил, уже успевший сесть справа от брата, Лиам.
Вильям остался стоять у входа. Небольшая снаружи палатка, которую он видел только спереди, внутри была огромна и увеличивалась в длину. Кровать стояла не как все, встреченные ранее- параллельно входу, а перпендикулярно ему. На столе стояли бутылки и пустые тарелки. В углу за тремя сундуками высилась куча одежды, над которой летали мухи. Вся же вторая часть палатки была зоной для метания, в конце которой на равном расстоянии друг от друга стояли три щита-мишени, а по краям на специальных деревянных подставках были выставлены копья, ружья, луки и прочее.
— Нет.
— Вечером из Нортфилда.
— И туда успеем. А если там ещё и девушки будут...
Генри подмигнул брату и метнул нож- он вошёл в щит в паре сантиметров от центра.
— Как всё решите, зайди ко мне.
— Хорошо.
— До встречи, братец. Только не забудь нашего новобранца, пусть и сегодня продолжит так же удачно.
Генри обернулся, улыбнулся Вильяму и возвратился к метанию. Не попрощавшись, Лиам не спеша вышел из палатки, следом за Вильямом.
— Ты теперь на совет? — спросил Вильям, когда они остановились в центре оврага.
— Да, они скоро соберутся.
— Я с тобой. Теперь-то ты никуда от меня не улизнёшь. — оба улыбнулись и понадеялись, что так неожиданно выросший между ними барьер, так же резко исчез. — У меня столько вопросов, но всё же я лучше сначала послушаю, а уже вечером, если они к тому времени останутся, задам их.
— Согласен. Значит сейчас идём в штаб.
— Мне кажется, что ты совершенно не изменился.
— Нет, изменился. Ты был с Генри только несколько минут и не видел его в другой обстановке. Он поведёт вас на дело, тогда и приглядись к нему.
— Я верю тебе и надеюсь, что мои ожидания, приукрашенные твоими словами, оправдаются.
— Не сомневайся.
Они вошли в палатку и Лиам сел на стол, а Вильям, по правилам банды, опустился на землю.
— Нортфилд далеко?
— От Грейвсенда? Несколько миль. Но дорог в лесу, где может проехать гружёная телега немного. А самая короткая, которая ведёт в Лондон, всего одна.
— И ты уже всё придумал.
— Почти.
— Зачем тогда созывать совет?
— Наш лагерь разделён на несколько отрядов, и каждый из тех руководит группой из пятнадцати человек.
— А в какую группу буду определён я.
— Я ещё не знаю. У нас как раз везде было поровну... Может быть ты сегодня сработаешься с кем-нибудь.
— Как я сработаюсь, если не знаю, под чьим командованием пойду?
— Там ты будешь с Генри. У него нет своего отряда.
— Хорошо.
К этому времени пришёл первый командир отряда, Вильям встал с земли, и Лиам их друг другу представил. За следующие пару минут собрался весь штаб, а по мере прибывания его членов проводилась та же процедура. Заседание началось, мужчины расположились по кругу, а Вильям встал у стены. Он наблюдал больше не за ходом обсуждения, а присматривался к разбойникам. Одежда их была изорвана, но некоторые зацепки были зашиты, спины их были сутулы, а на лицах некоторых заживали порезы. Хотя со стороны казалось, что все участники разговора держат себя на ровне с остальными, но, присмотревшись, можно было заметить, что стоявшего во главе стола Лиама никто ни разу не перебил, в то время как, не соглашаясь друг с другом командиры обрывали речи оппонентов, повышали голос. По итогу недлинного заседания выбрали четыре группы: члены одной были редко рассеяны в начале дороги для наблюдения и сообщения о приближении, два другие, расположившись кучно с двух сторон определённого участка дороги одновременно нападали, четвёртый запасной отряд вставал за ними. Совет окончился; одни покидали его с разгоравшимся азартом и шли к своим отрядом, радовать разбойников; другие идти не торопились и шли, разговаривая с такими же неизбранными, делая вид, будто совершенно не расстроены своим бездействием. Нескольких командиров Лиам задержал и дал поручение отправить своих подопечных на разведку в другие города.
— Мне уже пара собираться? — хотя Вильям и был выше Лиама, шагали они нога в ногу.
— Не беспокойся, не опоздаешь. У нас есть прекрасные ребята, и они узнают точное время их выезда.
— Тогда что сейчас? Что вы вообще делаете? То есть целый день сидите здесь и ждёте, пока в лес не въедет какая-нибудь телега?
— Для того, чтобы находить незваных гостей у нас дежурят два отряда в лесу и несколько ребят в городах. Они меняются каждый день. А остальные ждут.
— Я должен просто сесть и ждать вечера? — удивлённо и в то же время радостно переспросил Вильям.
Идя тем же путём, но в обратном направлении, они пошли в сторону палатки Лиама.
— Тебя больше ничего не интересует?
— Ничего.
Вильям сцепил руки за спиной и шёл, отклонившись назад и ударяя кулаком об ягодицы. Лиам же на его ответ пожал плечами и резко развернулся. Столкнувшись с шедшим за ними мужчиной, он оттолкнул его и пошёл назад. Разбойник крикнул ему вслед извинение, а Вильям побежал за Лиамом.
— Зачем так резко? Мог бы и предупредить. — догнав друга, воскликнул Вильям и, не услышав ответа Лиама, продолжил. — Куда мы?
— К Генри.
Лиам остановился, взвёл глаза на растерянного Вильяма и снова повернул в сторону своей палатки.
— Да что происходит!
Вильям перегнал друга и остановил его.
— Ты будешь спать на телеге? — тоном, будто до этого он не совершал необоснованных движений, спросил Лиам, подняв и сведя брови.
— Н-нет. — Вильям замялся, сначала не поняв вопроса.
— Пойдём.
Вильям отпрыгнул перед Лиамом, когда тот тронулся с места, и пошёл за ним.
— Только я не хочу спать у края. А сосед будет нормальный?

— Что ты имеешь в виду? Среди нас нет разделения. Никто не выделяет друзей и врагов. Мы... как семья.
— Я не первый раз живу в большой семье. И в семье не без урода, как говорят.
— Нет. Если ты с нами, то уже должен считать каждого из них своим другом. — Лиам провёл рукой в бок, указывая на сидевших в палатках мужчин. Их лица показались Вильяму неприятными и грубыми, а некоторые даже отвратительными и уродливыми- и в общем они все составляли выделяемый им класс «ненормальных».
— А ты мне говорил, что у тебя нет друзей. — заметив не соответствие его прошлым словам, усмехнувшись, указал Вильям.
— Если так..., то считай их своими товарищами.
— Что ж, теперь и не придраться.
Идя за быстрым Лиамом, который шел посредине дороги, не останавливаясь ни пред кем и никого не обходя, с пути которого сходил каждый встречный, Вильям дошёл до палатки друга.
— Я буду спать с тобой?
— Нет.
Лиам прошёл в следующую палатку, а оглядевшийся по сторонам на не обращавших на него внимания разбойников, неприглашённый, Вильям вошёл следом.
— ...к вечеру найди новый спальник. — распоряжался Лиам, стоя вежду двумя разбойниками. — Арн, это Вильям. — Лиам схватил вставшего у входа в палатку Вильяма и, втащив его внутрь, поставил перед собой.
Вильям широко улыбнулся двум суровым мужским лицам, которых не причислил к «ненормальным» и отчасти радость его заключало и это, кроме того, что жить он будет буквально в метре от Лиама.
— Пойдём, Вильям. — поворачиваясь и по кругу, ведя перед собой друга, скомандовал Лиам, но, оглянувшись, повторил. — Собирай вещи, Ник.
Торопливо, они перешли в палатку Лиама.
— Что ты меня за собой тянешь? — возмутился Вильям, когда Лиам отпустил его только под навесом. — Я, может быть, хотел осмотреть новое место.
— Не лучшее время. Посмотришь вечером. — Лиам упал на стул, на секунду будто остановившись, успокоившись от развитой им скорости движений, положил руки на стол и принялся обводить деревянные круги.
— Это почему? — Вильям хотел было наклониться к сундуку, чтобы забрать одну из бутылок эля, но, вспомнив правила лагеря, остановился и сел напротив Лиама.
Теперь они сидели, противоположно местам, которые занимали утром.
— Они давно жили вместе. Не думаю, что они обрадовались моему приказу.
— И что?
— Слишком давно. — процедил сквозь зубы Лиам, не сводя глаз со стола.
— Почему ты тогда решил их разделить. Для того чтобы я был рядом с тобой? — с издёвкой спросил Вильям, искренне обрадовавшийся осознанию сказанного в последнем предложении.
— Причин у меня может и не быть, но в их случае достаточно.
— Лиам, это настолько заметно, что я даже слышу этот барьер. Ты сердишься на меня. Но я надеюсь, что скоро мои убеждения о семье изменятся. Я доверяю тебе, и если ты говоришь, что все эти люди- мои товарищи, то так и есть.
Лиам поднял лицо, украшенное улыбкой и отражающими радость глазами.
— Можно мне взять эль? — выдержав небольшую паузу, спросил Вильям.
В ответ Лиам кивнул. Взяв бутылку и для друга, Вильям поставил обе на стол, и они просидели около двух часов, пока он рассказывал всё, что с ним произошло с того момента, как он проснулся в пабе. В конце времени, но не в конце повествования, продлённого рассказчиком с помощью описания своих чувств и мыслей, в палатку вошёл Эндрю.
— В семь.
— Сообщи отрядам и пусть будут на позициях в шесть.
— А сейчас сколько? — спросил Вильям, когда докладчик вышел.
— Думаю, около полудня.
— Тогда у меня ещё есть время рассказать.
Когда Вильям закончил, они выпили по две бутылки. Лиам предложил другу выбрать оружие, которым сам он не пользовался. Выбирали они около полутора часов, и вместе с тем о каждом предмете Лиам рассказывал небольшую историю, приключившуюся с ним во время владения этим оружием. Вильям остановил свой выбор на привычном его захвату мушкете, и они пошли к Генри. По дороге, к своему удивлению, за весь день, кроме утра, Вильям не чувствовал ни голода, ни жажды. Казалось, что на улицах прибавилось разбойников, но всего лишь только из-за того, что многие вышли из палаток и объединились в небольшие группы. Больше их концентрация становилась по приближении к центру. Всё так же не обращая внимания на товарищей, Лиам шёл вперёд, а Вильям не отставал от него у его правого бока. На этот раз между ними играли дружба и веселье. Они улыбались, кивали прохожим и друг другу, а видевшие их разбойники удивлялись ранее не встречавшейся им на глаза весёлости руководителя.
В палатке Генри не было, чему пара громогласно удивилась и растерянно выбежала. Искать его они пошли к цирюльнику, к оружейнику, в кладовую и штаб- нигде главы лагеря не было.
— Где он? — к кому-то обращался Лиам, отходя от центра оврага.
— Где твой брат?
— Где мой брат?
— Ищем?
— Где?
С подобными бессмысленными разговорами они обошли половину лагеря, пока Вильям, шедший у края дороги, не ударился в чью-то спину, отходящую от поварского стола.
— Генри! — воскликнул Лиам, когда мужчина обернулся, и обхватил Вильяма за плечи. — Ты пойдёшь с ним.
— Со мной. — Вильям указал пальцем на себя.
— Ты прав, Лиам. Новичкам надо сразу же учиться на примере лучших. — Генри не был пьян, но его слова звучали так же бессвязно, как и те, которыми раскидывались Вильям и Лиам.
— Я тебе его отдаю... Но куда вы?
— Не хочу уходить голодным, так что стою, тороплю их. — повернув голову в сторону усердно ускорявших работу поваров, Генри грузно выдохнул и снова с улыбкой повернулся к брату. — Подожди с нами.
Вильям уже стоял рядом с Генри, опёршись о стол, а Лиам, для устойчивости, после нескольких покачиваний тела, поставил ноги на ширине плеч.
— С удовольствием. — ответил он брату.
Лиам подошёл к столу, встал справа от Вильяма, и двое развернулись, так как стояли к поварам спиной. Наблюдая за работой товарищей, они прождали полчаса, и перед ними поставили три тарелки мяса. Ничего не спрашивая, мужчины принялись за еду, с которой расправились через несколько минут. Развернувшись, Генри отошёл молча, Вильям хотел последовать за ним, но услышав, что Лиам поблагодарил поваров, остановился и, сделав то же самое, пошёл рядом с Лиамом. Братья снова поменялись Вильямом, и Лиам ушёл.
— Уже устроился здесь? — дорогой к своей палатке, через которую они должны были пройти, чтобы выйти с северо-восточной части лагеря, где собирались отряды, спросил Генри.
— Да не так чтобы хорошо.
— Почему?
— Тот ещё из палатки не вышел...
— Кто?
— Да тот.
— Кто тот?
— Я откуда знаю, кто он! Я... я только сегодня пришёл, а ты с этими именами.
— Не беспокойся- сегодня тебе спальник не понадобится. А если он и завтра не уйдёт, то приходи ко мне.
— Уйдёт... Лиама послушает.
Как и перед его братом, все расступались и перед Генри, за быстрым шагом которого пытался поспеть Вильям, у которого земля уходила из-под ног, из-за чего ему приходилось удерживать равновесие с помощью рук, которыми он выводил в воздухе круги и резкие линии. К тому времени, как Вильям доплёлся до палатки Генри уже выходил из неё в полном обмундировании: при себе имея два заткнутых за пояс пистолета и три метательных ножа.
— Взбодрись. — с силой похлопав начавшего садиться на землю Вильяма, сказал Генри и, толкнув его вперёд себя, пошёл следом.
— Я бы всё же немного отдохнул. — усмирив тело и выпрямив его, пробурчал Вильям.
— Если собрались не все, то, пока будем их ждать, отдохнёшь.
Вильям громко выдохнул, что как будто придало ему сил, и он продолжил идти, не отставая от Генри. Между палаток уже можно было разглядеть собравшуюся на северо-востоке внушительную группу людей, количество которых воображение Вильяма пририсовывало, отталкиваясь от увиденного, и, к его сожалению, так он насчитывал полное количество выбранных Лиамом отрядов. К его же счастью, стоявшие впереди люди и были всеми пришедшими к месту отправления и, дожидаясь остальных, за которыми были посланы погонщики, он успел отдохнуть минут десять. В то же время наблюдая за разбойниками он замечал, что никто из них не делает никаких приготовлений к делу: всё оружие было вычищено ещё с утра, и им не оставалось ничего, кроме того, чтобы, сидя или стоя, говорить о совершенно сторонних вещах.
Спустя десять минут прибыл последний отряд, и разбойники выдвинулись на позиции. До дороги, по которой должна была проехать повозка, шли около двадцати минут. Ещё через полчаса было занято последнее место, выделенное недалеко от начала леса. И все принялись ждать. Кто-то по дороге сорвал яблоки, кто-то нашёл ягод. Генри и Вильям примкнули к левой стороне основных сил. Те из солдат, кто не был занят ужином, шептались с товарищами, что и призвало Вильяма обратиться к рассматривающему свои ножи Генри.
— Вообще мне у вас понравилось. Лиам познакомил с теми... ну, кто живёт рядом с тобой.
— Ну и как в общем впечатление?
— Пока что всё нравится.
— Ещё бы. — Генри усмехнулся и убрал оружие в ножны.
— А проснулся я утром вообще не у вас, а сверху- меня потом кто-то к Лиаму проводил. А он поселил меня рядом с собой.
— Где?
— Да прям рядом, в соседней палатке.
— Как зовут того, кого выселил Лиам?
— Не выселил, а выгнал. — устрашая свои слова грозящим перед своим лицом пальцем, поправил Вильям.
— Как выгнал? Из лагеря? — чуть не воскликнул Генри, но быстро снизил голос.
— Из палатки.
— Дак так и надо говорить. И кого?
— Я что, должен их имена запоминать?
— И правда, сначала-то тебе это не нужно. Главное тех, к кому будешь чаще остальных обращаться, а всех- это после.
— Да.
— Раз ты теперь живёшь рядом с Лиамом...
— Ещё не живу. Я же сказал, что по его виду, тот уходить не собирался.
— Тебе Лиам правила не рассказывал? — Генри удивлённо посмотрел на Вильяма.
— Я даже выучил.
— Все наши приказы исполняются безоговорочно и вовремя, помнишь?
— Возможно и нет. А на кого распространяется это «наши»?
— От меня и Лиама- на весь лагерь, а от командиров отрядов- на их отряды.
— А у меня, кстати, нет командира, и я не в каком отряде. — Вильям насмешливо посмотрел на сидевших за ним разбойников, которые повернули к нему свои уродливые лица, а он в ответ сделал дружелюбное выражение и возвратился к Генри.
— Напомни мне об этом завтра.
— Если сам не забуду.
— Постарайся. — грубо парировал Генри. — И окажи мне кое-какую помощь.
— Это просьба или приказ? А то, если приказы выполняются безоговорочно, то над просьбой я могу ещё подумать. Хотя мы же с тобой товарищи, так что говори, помогу.
Первые рассуждения Вильяма не пришлись по душе Генри, и он уже хотел настоять на том, что это приказ, мышцы его лица уже начали открывать рот, когда тот согласился, и Генри тут же остановился и улыбнулся.
— Мой брат... довольно необычный человек...
— Я знаю.
— И я мы нечасто бываем вместе, а он, как я заметил, что-то в тебе нашёл. Представь, он ни с кем из нас, даже со мной, за последние пять лет ни разу не выпил. А с тобой в первый день.
— Да, я... это не все.
— Поэтому ты должен присмотреть за ним, по возможности уберечь его от поступков, о которых он будет жалеть...
— Я не знаю поступков, за которые ему будет жалко себя.
— Если постараешься, то узнаешь. Ещё если Лиам скажет тебе что-нибудь по секрету или придумает что-нибудь, что раньше не делал- расскажи мне.
— Я, конечно, постараюсь. Но не проще ли тебе самому проводить с ним больше времени.
— Я тебе приказал, ты выполняешь.
— Ну ладно. И как часто мне придётся к тебе ходить?
— Когда узнаешь что-нибудь.
Вильям что-то недовольно пробурчал, что только услышал он сам, и отвернулся от Генри, избегая того, что тот мог ему ещё приказать.
Когда занявший самое первое место разбойник увидел две повозки, он трелью птицы подал сигнал, следующий, в свою очередь просвистел, когда сам увидел лошадей, и так предупреждение о приближении добычи достигло основных сил.
— Беги, хватай и забирай в лагерь. — шепнул Вильяму Генри.
Когда прозвучала последняя трель, все замерли. Всегда выбегавший первым, Генри расчищал себе путь. Когда повозки выехали из-за поворота, у Вильяма кольнуло сердце, он будто ожил и, увидев перед собой добычу, первым выскочил из кустов и, выстрелив два раза- чем разрядил свой пистолет- убил возничего и побежал к повозке. Заржали лошади, выскочили разбойники, второй кучер спрыгнул с козел, но тут же свалился замертво. Лошадей отстегнули (в двух упряжках их было четыре), одна, брыкаясь наскочила на трёх разбойников и, ударив одного в глаз, пробила череп. Лошадь застрелили. В каждую повозку прыгнуло по два человека и начало вытаскивать ткани, нагружая ими товарищей максимальным количеством вещей, которые те могли унести. Получив ткань, мужчины возвращались в лагерь. Награбленного хватило ровно не на всех и без багажа в лагерь возвращались Генри, Вильям и пара начальников отрядов.
Выстрелив в кучера, Вильям побежал вперёд, но уже затерялся в толпе, выскочивший после выстрела, так как они с Генри заняли места в самом конце основных сил. Он растерялся и, выбравшись из потока, отошёл в сторону, где его отыскал Генри. Глава разбойников горячо отчитал новобранца за самовольные действия и запретил ему посещать вечернее празднество. Вильям протрезвел.
Вернувшись в лагерь, перегнав всех, и не отвечая на радостные восклицания встречавших его товарищей, он пошёл отыскивать свою палатку. Ноги его будто шли сами, выучив маршрут, по которому за сегодня он прошёл ни один раз. В палатке уже пустовало одно место, а вернее, было совершенно пустым, не было и соседа, но его вещи никуда не делись. Вильям был настолько раздосадован, что лёг на голую землю, где провёл с полчаса, шепча: «Никто, никто...». В то же время на улице слышались радостные мужские голоса. Успокоившись и замёрзнув, Вильям пошёл к Лиаму, которого не нашёл в его палатке. Думая о том, где он мог бы встретить друга, Вильям бездумно пошёл по улице, всматриваясь в лица прохожих, но никого не узнавая. В лагере было шумно, и все шли в одном направлении, поднимаясь из оврага. Сначала Вильям шёл с ними одним потоком, потом свернул в тихий безлюдный переулок, сообщавшийся с ещё одной улицей, на которую он вышел, не найдя там Лиама. Он обошёл все улицы, заглядывал в палатки — его выгоняли, толкали- а друг будто исчез.
Шумные улицы, по которым Вильям шёл искать Лиама, на обратном пути его опустели, пару раз встретились, видимо проспавшие, торопившиеся на попойку разбойники, а он не спеша брёл к своей палатке. Он проходил мимо палатки Лама и в его голове возник образ друга, который кладёт бутылки с элем в сундук. Не сменяя темпа, Вильям по-хозяйски повернул в палатку, положил подаренный ему пистолет на стол и, вытащив все причитавшиеся ему бутылки, перенёс их в свою палатку. Его спальным местом была земля, ему хранилищем служила трава. Сморщив лицо от вида пустоты, на контрасте выделявшееся с обустроенным местом его соседа, плюнув на землю которого, Вильям вышел из палатки, выбрался из оврага и пошёл в лес, не зная куда, но противоположно стороне, откуда доносился громкий смех и мужские голоса.
Открыв одну бутылку, он шёл, держа остальные в одной руку. После того как он зашёл в лес, глаза его видели одну и туже картину деревьев, в то время как одни исчезали за краями глаз Вильяма, на их месте вырастали новые...

Он услышал, как над ним кто-то пробежал по веткам, и крикнул: «Не беги!», донесётся до него далёкий, ритмичный стук дятла: «Не долби!» ...
Петляя сквозь деревья, он думал, что прошёл весь лес и скоро деревья начнут редеть, и он выйдет на луг. Но Вильям всего лишь обогнул овраг и остановился недалеко от его восточного склона. Он перестал говорить, думать, пить и дышать- прислушался к лесу. Он чувствовал, как сильно бьётся его сердце и не понимал, зачем оно так усердно трудится, ведь он теперь всего лишь вор, которым и закончит свою жизнь. Нет, он не хотел, чтобы оно останавливалось, оно всего лишь могло биться медленнее, ведь ему ничего не стоит начать медленнее ходить, думать, есть и прочее. Но оно, даже несмотря на то, что он сейчас ничего не делал, отбивало чётко и твёрдо. Сетуя на эту упрямость своего тела, Вильям легкой рукой подкинул бутылку за себя, и она разбилась о ствол ясеня, а он открыл следующую и пошёл вперёд. Вильям всё приближался к месту празднества, вдали послышались голоса, чему он, уже готовый выйти из леса, удивился и насторожился. Вильям не хотел встречать никого из «товарищей», которых таковыми не считал, но он и не боялся попасться Генри, не боялся того, что тот мог его отругать... ведь он больше и ничего бы не сделал. Помявшись на одном месте, он решил, что раз этим путём обошёл овраг, то повернувшись в одну из сторон либо выйдет к нему, либо углубиться в лес. Он повернулся направо и пошёл. Уже заканчивался эль и во второй бутылке. Шагал Вильям не тихо, тяжело, и под ним шелестела трава и немного опавших листьев, но всё же его кто-то услышал и повернул голову за ствол дерева. Это был Лиам. Он сидел, опёршись спиной о лиственницу.
— Нашёл! — закричал вперёд друга Вильям и со всей ловкостью, на которую был способен, проскочив между парой деревьев, упал на землю рядом с Лиамом.
— Почему ты не с ними? Не поладили? — пока Вильям расставлял перед собой бутылки, спросил Лиам, рядом с которым их лежало два штуки, а одна, придерживаемая его руками и установленная между ног, ждала своего времени.
— Из всех я говорил только с Генри. И он запретил идти на их праздник. — Вильям произнёс последнее слово с особым выговором, пока устраивался возле дерева, где сел рядом с другом так же, как и Лиам, опёршись на него спиной.
— И ты ослушался приказа...- подняв на него глаза, до этого наблюдавшие за тем, как тело Вильяма возится рядом с ним, медленно и с той же строгостью, что и днём, спросил Лиам.
— Да. — помедлив, думая о том соврать или нет, честно ответил Вильям, сценично кивнув, с силой бросив голову вперёд.
— И правильно... ну и пёс с ним... пей.
Друзья одновременно сделали несколько глотков, и Вильям покончил со второй бутылкой, отставил её в сторону и взял в руки следующую, но не открыл её.
— Он отдал приказ, а ты разрешил... но приказ имеет большую власть, чем разрешение...
— Я приказываю тебе пить со мной. — поняв мысль друга, перебил его Лиам.
Удовлетворившись, Вильям открыл бутылку.
— Ты взял бутылки из моего сундука? — через некоторое время спросил Лиам.
— Я забрал свои бутылки, да, из твоего сундука...
И закончил пересказом своего пути.
— Ты почти дошёл до них.
— Даже если так, даже если бы дошёл. Что было бы? Они же не знают, что он мне запретил. Да, может быть, слышали, но не побегут же рассказывать.
— Могут и побежать, смотря, что ты сделал.
— Я выбежал на дорогу первым, убил возничего и всё. А потом он подбежал ко мне.
Лиам смог продолжить разговор, только отдохнув после громкого, весёлого, продолжительного смеха.
— Ты в... выбежал первей него?
— Я откуда знал, что должен ждать его команды? — возмущённо начал обороняться Вильям. — Никто из вас мне об этом даже не подумал сказать.
— Прости... прости.
— Ну и всё равно, он бы мне ничего не сделал хуже того, что снова выругал при всех. — Вильям горделиво хмыкнул.
— Ты так его и не узнал. Он многое на что способен, особенно когда выдумывает сам.
— У тебя научился.
— Да. — тихо и будто скрыв ответ выдохом, подтвердил Лиам.
— И что же он бы со мной сделал?
— Высек; привязал бы тебя к своей лошади, ездил бы на ней целый день, а ты бы бежал за ним; клеймо поставил...
— Ладно, я понял.
— Не волнуйся. — Лиам повернулся к другу и потряс его за плечо. — Мы с тобой друзья, и никто, даже Генри не посмеет с тобой это сделать.
— Нет, я не хочу пользоваться твоим положением. — искренно возразил Вильям, повернувшись к Лиаму.
— Я приказывать не буду и попрошу тебя, как друга, не отказываться от моей помощи и просить её, когда она понадобиться.
— Тогда и ты проси меня в любое время, и, хотя то, на что способен я сравнивать с твоими возможностями глупо, помогу во всём.
Лиам заплакал и закрыл лицо руками.
— Ты что?
— Мы... мы и правда друзья. — прохрипел Лиам, вытирая кулаками глаза.
— Конечно, я же тебе ещё тогда это сказал.
Они сели ещё ближе, подпирая друг друга плечами. Когда слёзы иссякли, Лиам открыл красное,улыбающееся, красивое лицо и опрокинул голову на дерево, положив её рядом с головойВильяма. Они молча, улыбаясь друг другу, переглянулись и замерли, смотря навечернее, беззвёздное небо, мерцающее сквозь тесно сплетённые кроныдеревьев. Не слыша пьяных разбойников, завороженные умиротворением, наслаждаясьмоментом, которые они делили на двоих, Лиам и Вильям уснули, и головыих наклонились, опёршись о голову друга.

«Как это трогательное. Нет, правда, выпросто, наверно ещё не до конца поняли историю Лиама, но это вашипроблемы, так как автор описала всё, чтобы вы сделали верные выводы. Кстати,здравствуйте. Вы думали, что мы больше в этой книгене услышимся. Дак и я думал то же, а потом прочёл заметки автораи понял, что в повествование она немного углубилась. Нет, вот наглость. Такчто, автор, не обессудь, но я недоволен. Поэтому, на радость мне и вам, этукнигу закончу я.
Я буду краток, но точен.
Насколько мне помнится, Вильям одинраз был флибустьером, плантатором... ой, прошу прощения, это не из той категории...вспомнил! Крестоносцем, а также сослужил хорошую службу одному знатномуцыганскому роду. В общем опыт полевой жизни имел многолетний и успешный. Такчто следующим же днём, не без помощи Лиама, с которым теперь неразлучноходил везде и даже там, где его присутствие никакой роли и играло и голоса онне имел (например, на заседаниях штаба), обустроил свою половинупалатки спальником- нечто похожее на матрац, но более жёсткий инабитый точно не пухом- и сундуком. Стол же ему попросту был ненужен, так как ел он на ходу, а посидеть за ним на стуле приходил к Лиаму.
Помните, Генри обременил его должностью надсмотрщика за своим братом. И,забегая вперёд, чтобы на это больше не отвлекаться, скажу, что Вильямприказ выполнял и приходил раз в несколько дней доложить главе о том, что братего ничем, кроме привычных его обязанностей, не занимается. Но Лиаму,следующим же утром, на следующий день после того, как они уснули под деревом,он рассказал о заданном ему поручении.
Вследствие того, что друзья разлучатьсяне хотели, Лиам не определил Вильяма ни в один из отрядов. В общем топоэтому делать ему было нечего: он не стоял в карауле (я даже всё ещёне понимаю, зачем он им?), не ходил в разведку... Хотя за весь год онис Лиамом раз семь бывали в соседних городах (кроме Грейвсенда)как для того, чтобы определить достоверность полученных от кого-нибудьсведений, так и ради культурного воспитания Вильяма.
За то же время, даже в срок более ранний(около трёх месяцев) Вильям более близко познакомился с Генри. Ему удалосьпоприсутствовать на наказаниях, а вернее это даже являлось частью увеселениязаскучавших без дела разбойников, где были и перечисленные Лиамом и,видимо, придуманные самим Генри пытки: летом с утра провинившегося голым,иногда по пояс, иногда полностью, привязывали к дереву, натирали пыльцой иягодным соком и уходили на несколько часов. К их возвращению тело наказуемогобыло покрыто насекомыми или, если ягод собрали мало, то следамиих прибывания- укусами. Зимой, зарывали вертикально в землю, а даже если ибыл снег, то под него, но всё же на весь рост белого покрова нехватало, так что до земли всё равно прокапывать приходилось. На праздникахГенри пил больше всех, его всё уважали, боялись и не оспаривали ни одногорешения, так как считали его правильным. Оппозиции у диктатора не было.
Вообще дни Вильяма текли плавно, крометех, конечно, в которые происходило что-то из ряда вон выходящее. С соседом онзаговорил только один раз и то, только по настоянию Лиама. Разбуженныйпроснувшимся Эльриком, он брал с собой наточенный нож и шёл к Лиаму,либо переодевался в купленное в те несколько вылазок в города новые одежды.Будил друга и принимался с ним за казённые дела. Они шли в кладовую, вычислялине украли ли что-нибудь за ночь; если прошлым днём дело хорошо завершилось, товысчитывали денежный эквивалент добычи и распределяли его для продажи. Послешли к цирюльнику: Лиам брился каждый день, а ровнял свою короткуюстрижку раз в квартал; Вильям, привыкший и полюбивший свои волнистые длинныеволосы, подстригся за год два раза, а брился с промежутком в три дня. Выходящихот цирюльника, их мог встретить Генри, у которого они мимоходом надолго незадерживались и шли обходить отряды, выслушивая доклады об их трудах. После шлина обед. Питались разбойники разнообразно: мясом, рыбой, птицей, овощами ивсеми блюдами, которые могли приготовить из этих ингредиентов. После полудня, аточнее двух часов дня их занятия рознились: могли организовать дело,подготовить попойку, наказание, выйти на охоту или продать награбленное,половину денег от чего сразу же тратили в ближайшем кабаке. Несколько часоввечером Лиам и Вильям, уставшиеот канцелярских-управленческих дел, проводили наедине за столом впалатке Лиама- говорили или пили (они никогда не пили на гуляньяхлагеря), или... молчали. В общем жизнь была однообразная, но интересная.
Не понимаю, как писателям хватает вдохновения на длиннющие романы-эпопеи,я даже двух страниц написать не могу! Две минуты, и уже думаю, что вам ещёрассказать о его пребывании в лагере, нооно настолько монотонное, утомляющее (по крайне мере меня) ... Нашёл!Это прекрасный конец.
Вот прошёл год. Вильям, несмотря на его неугасающую с Лиамом дружбу,ежедневный воодушевлённый настрой Лиама, со временем стал притомляться,отвлекаться во время какого-либо занятия на стороннее дело. В одну долгуюосеннюю ночь, после продолжительного их вечернего диалога, речь в котором зашлао взгляде их на своё будущее, Вильям вышел из палатки с не покидающей егопоследний час беседы мыслью.
«И правда, мой конец здесь?»
Его сосед уже спал, а сон, к ожидавшемуего с полчаса, глядевшему на висевшую над ним тёмную ткань и невольнослушавшему трели светлячков и кузнечиков, Вильяму так и не приходил. Сев, оннервно взъерошил волосы и подполз к сундуку. На дне его, обёрнутый в старый,купленный на рынке Грейвсенда плащ, лежал нож. Взяв его с собой, Вильямвышел из палатки. Вдруг он почувствовал желание рассказать всю правду осебе Лиаму. Рука, в которой лежала машина времени тянула его к палаткедруга. В смятении Вильям ударил себя по запястью и побежал прочь, выбежал изоврага и упал около дерева.
«Здесь я умру? У меня есть всё, что яжелал тогда: друг, деньги, еда, вещи. Но чего-то... чего-то же не хватает. Чтотебе надо, ненасытный человечишка? Чем тебя не устраивает эта жизнь?
Может быть, я чего-то боюсь? Нет!»
Вильям встал и подошёл к краю оврага.Под его ногами забвенно спал небольшой городок.
«Они знают, что ждёт их завтра... или нет.Вдруг лес загорится, новая вылазка пройдёт неудачно... но они будут готовы сэтим смириться. У них одна жизнь. А я? Я прожил их с десяток самых разным,я помню все... и что, закончу простым разбойником? Умру на виселице, от пыткиэтого безумца Генри, или они же меня затопчут, когда побегут за награбленным?Нет, такой конец меня не достоин. Мой конец, моя последняя жизнь должназапомниться не только мне. Я был всем и закончу, повелевая всеми.
Но кем я буду. Нет, кем я хочу? Я... язнаю точно, что разделю это с Лиамом... занять место Генри? Нет! Я не будуразбойником. Я всегда был прислугой: при дворе, в армии, в экспедиции-всегда был тот, кто повелевал мной, руководил моими действиями... мойначальник, надсмотрщик. Я хочу... я хочу управлять, решать судьбу,убивать и прощать. Я буду... я буду королём!»