Блеск

В данной главе будет описываться откровенная сцена, которая, возможно, кому-то придется не по душе. Специально для вас оставлю пару пропусков абзацев – если не хотите и не готовы читать, переходите к событиям, которые идут после нескольких пробелов – вы их сразу увидите, если пролистнете немного. Не буду напоминать, что этот фрагмент не предназначен для детей – все на вашей совести. Впервые добавляю подобное в работу, надеюсь на то, что вы тепло воспримете. фелия.

Густой мрак вечера, все те же шторы, отделяющие тебя от света фонарей и приглушенной монотонности звуков. Рядом с тобой, на кровати – открытый ноутбук, на экране которого высвечивается недавно отправленное тобой письмо с файлами расписания Фуэлю Анену. Ты еще какое-то время смотришь на текст сообщения и резко захлопываешь крышку, убирая на ближайшую поверхность. Подходишь к прикроватной тумбочке, кладя лежащий там телефон в сумку – вероятность того, что за тобой может кто-то наблюдать – спасибо жанру ужасы про альтернативное будущее и развитие технологий, - все время росла, по мере того, как ты становилась успешнее.

Ускоряешь шаг, идя в тесную ванную с овалом зеркала. В руках у тебя какие-то лоскуты прозрачной ткани. Низ живота отяжелел, чувствовались выделения. Ты медленно снимаешь халат, обнажая бледное, притягательное тело, широкие бедра и съежившиеся соски груди. Бросаешь его на крышку унитаза, не обращая внимание, что то соскользнуло на пол. Отворачиваешься, одевая недавно купленное белье – прозрачные треугольнички ткани, соединенные шелковыми резинками-лентами; и такие же геометрические, пробуждающие желание, кусочки трусов, ненамного больше предыдущих – такие же идентичные части изделия, гармонирующие между собой.

Выпрямляешься, гордо глядя на себя: разводишь плечи, рассматривая грудь во всем ее превосходстве – кажется, та стала еще больше, выпирает под напором тесной ткани. Медленно, будто растягивая удовольствие процесса, подносишь руку к выпуклости, сильно сжимая; глаза рефлекторно приоткрываются, недоуменно глядя на отражение; мол, что ты творишь?

Повторяешь то же самое с правой грудью, минуту назад – обделенную вниманием. Нетерпеливо стягиваешь две ленты бюстгальтера, который сполз к бедрам.

Хватаешь первый попавшийся крем – какая-то «фруктовая феерия», будто вкус магазинного сока, – раньше бы ты и не взглянула бы на него, отдав матери на хранение, но сейчас... Имеет ли обыденность аромата какое-то значение в мимолетном порыве наплывших эмоций, требующих пары секунд разрядки?

Определенно, нет. – думаешь ты, надавливая на тюбик и покрывая содержимым чувствительную поверхность грудей, неспешно, растягивая удовольствие, массируешь пальцами.

Кожа становится гладкой, скользко-холодной, ненадолго нагреваясь под твоими умелыми руками. Вскоре тебе надоела бутафория прелюдии, несколько вопросительные взгляды, то и дело бросающиеся на зеркало.

Ты метнулась к кровати в углу скомкав одеяло. Пальцы ловко заползли под трусики, поддевая шелк, облицовывающий резинку. Грудь успела разбухнуть, ореолы сосков – увеличиться в тепле комнаты. Спустив лоскуты трусов к коленям, ты сжала ноги накрест, бродя пальцами, успевшими стать влажными, по поверхности клитора.

Найдя уязвимый бугорок, который содержал наибольшее количество нервных окончаний, ты довольно улыбнулась, прикрывая глаза. Что у тебя проносилось в голове? Просмотренные в студенчестве видео порнографического характера, которые не возымели когда-то должного результата? Собственные фантазии? Пустота, прерываемая вспышками света?

Все твои действия были слажены, колеблясь от размеренных до прерывисто-резких, когда того требовала ситуация. Время от времени останавливалась, сгибая-разгибая уставшие пальцы, глубоко дыша – ты всегда мастерски умела сдерживать наплывающую волну оргазма, ловко прерываясь – пара раз подобного и тогда ты доводила механику до бурлящего финала, поглощающего разум.

Минута – и ты снова трогаешь себя, беспорядочно водя пальцы по складочкам, набирая недостающей влаги. Широко разводишь ноги, прижимая их так, что пятки касаются ягодиц. Поднимаешь нижнюю часть спины и ягодицы вверх, несильно качаясь вверх-вниз. Привычно перемещаешь одну руку на левую грудь, то и дело сжимая ее около основания, а другую – на клитор, яростно завершая некогда плавные махинации пальцев.

Так же привычно сжимаешь губы, кусая их так, чтобы забыться, но тут же рефлекторно открываешь рот, чтобы выдохнуть, схватить пару спасительных глотков кислорода перед возгоранием, беззвучно крича в сладостной, пышущей жаром агонии. Пара секунд блаженства, когда ты поднимаешься слишком стремительно к небесам, и пламя огня, молниеносно сжигающего твои крылья из воска и перьев, заставляет тебя судорожно попытаться ухватиться за что-либо, прежде чем упасть на пропасть игл-камней. Ты летишь в бездну, широко улыбаясь от удовольствия. Тело трепещется судорогами, будто в конвульсиях. Глаза рефлекторно закатываются.

Палец последний раз касается складок, заставляя трепетно вздохнуть, и обычная синяя рубашка и серые брюки снова надеваются на тело, а ранее так быстро меняющееся в эмоциях лицо – снова становится спокойно-безразличным. Минутная слабость – а ты именно так и называла все подобные действия, - сменилась шумом улиц, кипением чайника, привычной жизнью, не включающую в себя что-то подобное. Желание, ранее – такое яркое, взрывное, - быстро сходит на нет с последним содроганием изгибов тела, будто его никогда и не было.

Подобное тебе казалось лишь гонками, частью соревнования со своей силой воли, подавлением громких, чуждых тебе вздохов, возможностью ускорить процесс, сделать более ярким.

Скомканное одеяло тут же расправляется, складки – разглаживаются сильными нажатиями, чайник снимается с конфорки ухваткой. Пакетик матчи опускается в горячую воду, неловко наливающуюся в глубокую чашку. Ты сидишь на кухонной гарнитуре, включая сериал для фона, ставя на столик. Мысли совершенно далеки от сюжета происходящего.

***

Ты уселась на табуретку, перечитывая все документы, которые ты получила сегодня. Пожалуй, худшее окончание вечера – такое нудное, безынтересное. Когда тебе надоедало читать про поправки к трудовому договору, ты пробегалась глазами по уже подготовленным бумагам о доходах – для того, чтобы удовлетворить требования банка, тебе пришлось обратиться за помощью к мсье Анену, который оформил тебе дарственную бумагу на довольно крупную сумму, которая заключала примерную зарплату за следующий год – для того, чтобы обналичить деньги, нужно было письменное разрешение самого Фуэля или доверенного лица.

От одного – к другому, будто ты тасовала колоду игральных карт – и так до момента, пока планшет, расположившийся где-то поблизости, не показал последнюю серию сезона, умолкнув в тишине, которая настырно пихалась в недавно работающие динамики устройства.

Ты, от нечего делать, заварила недавно купленный кофе, забыв про напиток в ту же секунду, как переместила кофейник на холодную конфорку. Бурлящая жидкость пыталась напомнить о своем присутствии густыми парами конденсата, но ты уже забралась под одеяло, читая пришедшее пару минут назад письмо от нового работодателя.

Вспомнив про то, что хотелось что-нибудь выпить – за этим ты и подошла к уголку кухонной гарнитуры, прошлепала босыми ногами по кафелю, наливая в большую кружку все содержимое кофейника, - глоток, требующийся для того, чтобы понять, что жидкость безнадежно из горячего состояния перешла в противное теплое. Да что такое, это ваше «теплое»? Невкусная эссенция, которую можно выпить либо на спор, либо в забытьи. Ты ни с кем не спорила, но все выпила, даже не скривившись, позабыв про наличие микроволновки, дающей возможность разогреть остывшую еду. Чуть ли не залпом проглотила напиток, не почувствовав вкуса. Твои глаза были прикованы к экрану ноутбука, который ты держала правой рукой на весу.

Ты от скуки решила зачитать электронное письмо вслух, пародируя хрипловатый голос Анена;

- Дорогая мисс Фейено...Когда я стала ему дорогой? – ты хитро усмехнулась, поправляя съехавшуюся лямку лифа, непринужденно выглядывающего из-под полностью расстегнутой рубашки. – Я получил предоставленные вами ранее документы. Прошу приехать в офис для того, чтобы обговорить детали в то же время. С уважением, Фуэль Анен... - последнюю фразу ты произнесла с плохо скрываемой издевкой – когда это уважение проявлялось то? Он только указывал на ее ничтожность, чуть ли не приравнивал с проститутками... Что еще ждать от этого маразматика, который отчаянно пытается навязать всем свою частичную невменяемость... а за спиной-то – что? Соучредитель какой-то мажорной охранной компании, выплачивает за пару механических действий десятки тысяч... Видимо, вряд ли в чем-то нуждается, - разве что в манерах и нормальной любовнице...

Последнее заставило тебя криво улыбнуться. А не стоит сбрасывать этого стареющего историка со счетов – подлец еще не утратил и трети своей красоты, а возможно – и не собирался терять, на данный момент выглядя более благородно-роскошно, чем когда-либо.

День прошел в ожидании следующего.

После ты перебирала одежду – обычный ритуал на выходной день, - бережно разглаживала ткань руками, чтобы не появились складки. Разложила в шкатулке с семью отсеками, в которой то и дело менялось содержимое, новые украшения – а некоторые – поместила из одной ячейки в другую. Шкатулка была потрепанной, старой – она хранилась у матери и считалась какой-то реликвией. Дерево было покрыто росписью талантливой кисти и акрила – цветочные мотивы с ягодами по краям и два разъяренных, безумных, с глазами на выкате тигра на поверхности крышки.

Громоздкое кольцо-камень, молочного цвета, и серебряную нитку подвески без каких-либо украшений ты взяла на следующий день, цепко вцепившись в содержимое крайнего отсека. Платье рубашка светло-коричневого оттенка, две косы, покоящиеся на плечах тяжелыми лентами, черный ремень, обшитый мелким бисером, искрящимся в лучах света и такие же балетки. Вязаный объемный кардиган на плечи и клатч, который ты почти забыла в коридоре, спохватившись уже на улице, попросив таксиста подождать минуту.

Ехали в спешке – ты то и дело поторапливала водителя, хотя точного времени встречи Анен не назначал – лишь размытое «как вчера», которое может растянуться на час-полтора. Ты уже привычно пробежалась до входа в готическое здание, поднялась по лестнице и заглянула в кабинет, несколько радостно здороваясь.

- Таисия? – окинул тебя взглядом историк – он был в очках и просматривал какие-то бумаги. Черная, невесомая линия оправы подчеркивала взгляд внимательных глаз, придавала долю им серьезности.

- Без макияжа вы выглядите моложе. – сухо подметил он и снова уткнулся в документы. Через минуту на его лице прорезалась еле заметная улыбка, но ты уже не обратила на это внимания, в который раз ловя себя на мысли, что любое слово искусствоведа-предпринимателя заставляет тебя задуматься – и обдумывать каждое слово, вкладываемый в него смысл, подоплеку не один раз.

Да, сегодня ты не красилась, решив, что накануне уснуть в тканевой маске с гилуроновой кислотой и приятным светлым голубым оттенком на упаковке – вполне неплохая идея. А утром, встретившись со своей бездной глаз, ты бездумно пялилась в одну точку, пока не пришло время выходить.

- Приму за комплимент

- Я бы не стал – не глядя ответил Фуэль и только тогда еле улыбнулся. – Перейдем к делу.

Дальше было крайне неинтересно – обычная деловая встреча, ничем не отличающаяся от разговора офисных клерков в пабе – о работе и только о работе, о чем же еще? Историк подошел к делу крайне щепетильно – видимо, имел в подобном опыт, - давая четкие указания, показывая фотокарточки будущих клиентов «acier de garde», то и дело напоминая, чтобы ты сделала заданное незаметно и быстро.

- А как, если кто-то из них не будет отвлекаться?

- Сама придумай, Таисия. Я тебе плачу, не себе.

Сейчас он был похож на какого-то дядюшку, взявшего подростка на работу для своего дела – разражается, когда ребенок не справляется, переспрашивая о чем-то, кажущимся совершенно понятным, не требующим объяснений. В его глазах светится равнодушная укоризненность. «Думай сам», «зачем я тебя на работу взял?» - малейшее отступление, и этого будет в огромном количестве со штрафами, обещаемыми явиться за каждую ошибку, недочет, а самое главное – огласку произошедшего.

Фуэль четко дал понять – если тебя поймают, ты легко не отделаешься. Тебя могут арестовать, а самое главное – лишат тебя доверия. Ты можешь потерять не только эту работу, Таисия... Я внесу за тебя залог – но это будет последний жест милосердия.

А действительно, подумала тогда ты, если меня запалят за тем, как я что-то подсовываю в сумочки-клатчи – что будет дальше? О нет, эти модели молчать точно не будут – более высокомерных дамочек ты не встречала, и они вряд ли будут мириться с происходящим. Забьют тревогу, тебя увезут в участок. Сразу же понизят (в лучшем случае), а то и уволят – «Таисия, при всем вашем таланте и мастерстве, Jozefiê Models не нужна плохая репутация...».

Ты лишишься двух работ, финансов, и... - ты тяжко вздохнула, будто узнала о потере близкого человека, - квар-ти-ры... Нет, нет, нет... с отсутствием финансов, плохой репутации смириться можно – можно найти работу не по специальности, получать пару сотен евро в месяц... Но с потерей лучшего места во всем мире, места, где сердце невольно останавливается, а дыхание теряется еще за порогом... С этим смириться невозможно.

***

Понедельник оказался приятным – была назначена (спасибо расторопной Гретчен) в срочном порядке встреча с владелицей квартиры на поздний вечер – женщина должна приехать скорым поездом из провинции и за ужином в небольшом ресторане где-то рядом с апартаментами, обе стороны предполагали обсудить все детали продажи жилой площади.

А перед этим – фотосессия для издания Жозефи, в которой совмещалось первое задание для охранной компании Анена. Ты утром, доедая греческий йогурт, стараясь не запачкать пиджак, залезла в интернет, решив узнать получше об «acier de garde», вбив название компании в поисковик. Многого ты не ожидала – все же Фуэль упоминал о том, что компания не афиширует свои услуги, но поисковик предложил лишь перевести эту фразу на другие языки, или изменить название, чтобы найти подходящее. Во всемирной сети, в ее огромных, всепоглощающих масштабах и не слышали про организацию с подобным названием. В перечне наиболее известных французских охранах о ней не было и намека, хотя, судя по зарплатам сотрудникам, у «acier de garde» не было недостатка в клиентах.

После тщетного поиска интернет настойчиво предлагал местные услуги охраны, то и дело разбавляя рекламой новостную ленту.

Ты несколько раздражительно закрыла крышку ноутбука, сполоснула пиалу, в которой остались следы йогурта и овсяных зерен и ушла к тумбочке, ища какие-то вещи, чтобы положить в сумку. Щелкнула по выключателю, разрешая лучам солнца монопольно освещать комнату, окрашивая стены, мебель, пару цветков на подоконнике в теплые тона, заставляя Батиста неспешно перемещаться из одного места в другое, греться, прикрыв усталые глаза. Стуча по консервной банке, ты дождалась, пока корм, похожий на коричневую смесь чего-то малоаппетитного, с бульканьем плюхнется в кошачью миску, напоследок налила воды в соседнюю плошку и ушла, гремя ключами.

Ты была в предвкушении предстоящих ухищрений и уловок, которые придется применить на этой неделе, и, при удачном исходе, придется применять всегда.

Напоминание самой себе о скорой покупке квартиры заставляли непроизвольно зажмуриваться от наплывшей волны счастья и восторга, глупо улыбаться. Тогда твое лицо приобретало странный, чуждый тебе оттенок, отбирая презрительную ухмылку глаз, холодные смешки, все это, что так похоже на тебя, что и нельзя представить других эмоций на лице, - пропало, на пару минут, потонувших в утренних лучах солнца и шуме города, который, как не странно, уже не раздражал тебя. Понедельник казался самым приятным днем из всех возможных. Но ты ошиблась, утверждая то, за что не можешь ручаться. Потом, спустя пару лет, ты вспомнишь это мимолетный полет мысли и детский, переполняющий сознание восторг. Вспомнишь, и горько, обессиленно улыбнешься.

***

- Беатрис? – подошла ты к лицу будущей майской обложки – худой девушке с длинными, сильными ногами, несколько скованно для восходящей звезды подиума, стоящей около туалетного зеркала и спешно тушащей сигарету, услыхав свое имя. Та выкинула окурок несколько непринужденно, поняв, что перед ней – незнакомое лицо.

Она подняла голову, встряхнув копной великолепных шоколадных волос, и тут же поправляя выбившиеся пряди резкими движениями. Девушка молчала, глядя на тебя каким-то пустым взглядом, будто не замечая. Сколько ей? Шестнадцать, семнадцать? А уже столько неуважения, отсутствие банальной вежливости.

Девочка, ты еще не добилась Олимпа, чтобы игнорировать полезные для тебя связи.

В светлом помещении, с рядом кабинок и большими зеркалами над громоздкими раковинами, кроме вас двоих никого не наблюдалось. Было немного душно, а полы только-только протерли – скользкая гладь кафеля ослепительно блестела.

Эта Беатрис, которую застали за курением тайком, совершенно отличалась о той, что только начала появляться на в модельном бизнесе – такой уверенной самодовольной девушки, что уже завоевала пару контрактов с модными домами – иначе не скажешь. Кажется, у нее были богатые родители, которые помогли ей пробиться в этой сфере – по крайней мере, все об этом говорили. Спорим, что ее мамочка с папочкой и не догадываются о пристрастиях доченьки?

Прямо сейчас она стояла в короткой маечке, которая не прикрывала худощавое строение тела. Несколько болезненное – и это можно было заметить, даже не приглядываясь. Глаза надменные, кожа ровная, а ногти – наращённые, длинные и заостренные. Щеки, почему-то, раскраснелись, будто ту поймали за непристойностями. А, впрочем, кто знает, что девчонка творила в одиночестве?

Ты дождалась, пока она закончит наводить марафет – подкрасит губы в темный, совершенно не шедший ей оттенок нюдовой помады, парой мазков крема освежит кожу лица. Спрашивается, зачем? Ею все равно через семь минут займутся визажисты, поправляя макияж.

- Беатрис, здравствуй. – поздоровалась ты, обращая внимание на себя. – Тебя уже ждут. Я Таисия, Таисия Фейено, твой фотограф.

- Несколько странно шпионить за мной так быстро прославившемуся мастеру, не находите? – подала голос она. Тон был крайне безразличный, напускной.

А она не далеко ушла от правды – подумала ты, но не виду не подала. Промолчала, желая уйти – спорить не было тебе привычным, если можно избежать конфликта.

- Таисия? – еле слышно проговорила девушка, убирая вещи в небольшую сумочку.

- Что? – недоверчиво взглянула на нее ты, дергая за металлическую ручку.

- Я надеюсь, вы не дадите повода разочароваться в вашей работе. О вас много говорят – и если и половина из этого правда, то это крайне удивляет. – та протянула руку, представляясь, - Беатрис Каера, приятно познакомиться.

Кажется, ей действительно было приятно – или Беатрис наконец вспомнила про вежливость.

- Взаимно.

О, девочка, ты вряд ли разочаруешься моей работой...

Если бы ты прямо сейчас узнала бы, к чему приведет эта мысль, то бежала бы подальше от своих дальнейших предписаний. Глаза бы были безумные, яростные, на выкате.