Блеск

Конечно, глупо надеяться, что стандартная, набившая оскомину, мелодия будильника на телефоне не прозвенит, гаджет - выключится, подключенный к портативному устройству заряда; громкость таинственным образом сойдет на нет – будто детские несбыточные мечты для сегодняшнего утра.

Ты еле приподнялась на локтях, понимая, что все те мысли о бесконечных ромовых коктейлях вместе с мастерством бармена – все это блекнет по сравнению с головной болью, воспроизведенной будто по расписанию. О, по сравнению с тем, как голова раскалывается, перемалывается на мелкую крошку, а в ушах гудит так, будто будильник оказался все еще не выключенным – любое отсутствие приятной сладости с терпким послевкусием – последнее, о чем хочется мечтать.

Смятые простыни неизменного одеяла голубоватого цвета, плотные темные шторы, поглощающие любой источник света, легкое дуновенье ветра, проникнувшее через щель занавесок, вызвавшее невольные мурашки. На кухне – привычный беспорядок в небольшом количестве – глазу неприятно, а придраться-то особо не к чему. Пара грязных тарелок в раковине, плавающих в мутной воде, несколько маленьких горшочков с бесполезными, по твоему мнению, цветами – подарок мамы на новоселье.

На конфорке – грязный кофейник, так и не вымытый со вчерашнего дня (руки не дошли). Ты быстренько ополоснула внутренние части посуды, выкинув гущу парой резких движений руки, и решила сообразить еще порцию – где-то в интернете писали о том, что кофе помогает снизить головную боль, - так почему не попробовать?

Но реалии с обыденностью рассмеялись тебе в лицо: «Нет, Таисия, не видать тебе твоего любимого кофейка!», размахивая дверцами кухонного гарнитура сливочного цвета, где упаковки молотого не было и вовсе, - впрочем, не удивительно, если вспомнить, что ты вчера с сожалением выкинула черно-зеленый переливающийся глянец, мысленно говоря-напоминая себе, чтобы купила по дороге еще. А это «еще» растворилось в коктейлях и пленительной речи Фуэля Анена. Пришлось отложить мечты о приятной горечи напитка до ближайшей кофейни после деловой встречи, омрачившейся отвратительным поведением возможного работника «acier de garde» накануне - к несчастью, ты помнила все свои поступки, смешки, фамильярные фразочки в мельчайших деталях.

Лучше бы забыла события вчерашнего дня напрочь! – в смятении пробормотала ты, зная, что это наглая ложь. Ох, возможность поселиться возле великолепия и помпезности оперы Гарнье, жить на шестом этаже, в стекле мансарды, просторных комнат с минимальным количеством мебели, - хоть жалкая надежда, намек на это – перекрывало неподобающее поведение мисс Фейено. Тебе можно было простить подобное – любой человек, в особенности – ребенок, становится нетерпеливым, когда речь заходит о чем-то заветным. О том, что завладело разумом уже не одну неделю.

Дальнейшие размышления и доводы потонули в обыденном, таком монотонном шуме района, близкого к окраине, где жизнь кипит ежеминутно. Это представляет собой такой неприятный шум обыденности, что невольно скорчишь недовольную мину, немножко разражаясь, – крики, гул многолосья, скрип покрышек – ну зачем же так рано устраивать адскую суматоху? Вам что там, внизу, делать нечего? Все сериалы посмотрели, выспались на год вперед?

Спасительная матча – а теперь, в отсутствии арабики, только на нее была вся надежда, - не возымела должного эффекта, лишь частично сгладив последствия. Ты, вероятно, несколько разочаровалась, не понимая, что пленительного и жутко тонизирующего нашла в этом напитке. Остатки зеленоватой жидкости так и остались на дне кружки – ты уже убежала в другую комнату.

Было около восьми и надо было выходить из дома в срочном порядке. Ты надела какие-то светлые брюки и ярко-красную хлопковую рубашку – не дать не взять, какая-то высокомерная школьница в бежевых лодочках! При первом рассмотрении почти каждый бы сказал, что ты выглядишь на удивление свежо – даже, если бы не знали о вчерашних похождениях, - малые дозы консилера и легкий флер румян творит чудеса с мертвенно бледной, с желтизной, кожы. А постоянство ухода с множеством кремов для рук-тела-лица-под-глазами и тому подобное – не давало выглядеть ослабленным, уставше-утомленным каждый день, не взирая на то, как ты проводила прошлую ночь.

И ты, не поевши, поспешила к крыльцу подъезда – там уже должно было ждать тебя такси.

Погоды была несколько пасмурной – небеса хмурились, не давая солнцу протиснуться через заставу воздушных масс. Все казалось несколько серым, обесцвеченным.

Двадцать три минуты – и перед тобой уже знакомое здание церкви, - сегодня, без выгодного освещения фонарей или солнца, - особенно непривлекательное, какой-то жалкий слепок былого, ночного великолепия. Будто грустный пустырь с зданием, которое вот-вот разрушат, чтобы построить очередной торговый центр. Возможно – это лишь домыслы, - вот она та церковь с несколькими пристройками, несколько несуразно-громоздкая, кажущаяся мертвой. Вот она при дневном освещении, без таинственного мрака ночи, мастерски ретуширующей неровности мрамора, трещины монолитных плит; и домыслов, подкрепленных сладостным послевкусием сдержанного веселья.

Ты осторожно выбралась из салона, почему-то боясь упасть. Критично оглядела местность – бетон ограды, чернь переплетения железных прутьев, - несколько разочаровавшись. Странно было ожидать чего-то большего. Обыденный центральный район, мало чем отличающийся от прочих.

И действительно, как ты подметила еще ночью, территория монастыря органично пряталась за прямоугольными коробками домов. Даже основная палитра цветов – серо-бежевый стен и грязно-голубоватый крыш, - были синонимичны. Лишь рыжеватые проблески пятен на фасаде церкви давали понять – это нечто большее, чем достройка к одному из зданий спальной части района. Нечто самостоятельное, не требующее дополнения. Принюхалась, желая снова почувствовать тот запах сырости и цветочного флера. Безуспешно. Кажется, как будто только небо посветлело голубым, появились первые люди, спешащие на работу, - вся магия окружения и ароматов сошла на нет.

Краткий звонок в домофон охранной системы на выступе бетонного ограждения такого же блеклого цвета, краткое «Проходите» Анена и скрип поддавшихся ворот. С большей уверенностью, нежели пару часов назад, ты подошла к порталу, не тратя времени на более тщательный осмотр комплекса, открыла массивную дверь, снова оказавшуюся открытой.

За ней показался силуэт Фуэля в черном костюме и рубашке в мелкую, еле заметную глазу, клетку. Он не был так же приветлив, как ночью – несколько скован, резок. От улыбки историка не осталось и следа – тонкие губы плотно сжаты, речь ограничивается парой стандартных, без эмоциональной окраски, фраз. Мужчина спрашивал про самочувствие, попросив следовать в кабинет, но сам почти не слушал, рассеянно кивая невпопад.

Усевшись в жесткое кресло, он цепко наблюдал за твоими действиями – как ты не спеша опускаешься в идентичное кресло цвета темного изумруда. Ты недоверчиво посмотрела на него, ожидая дальнейших фраз, некого рассказа или чего-то подобного.

От некой скуки бездумно разглядывала бумаги, аккуратной стопкой лежащие на краю стола, рядом с тобой. Кипа документов была смешана с газетными вырезками, приклеенными на плотную бумагу сливочного цвета. Наверху виднелась одна из страниц дешевого издания. Слегка размазанная краска заголовка, шрифт которого в семь-девять раз крупнее обычного; «В Мюнхене найдена покалеченная супермодель Глория Аверто» - и приписано совсем рядом «На данный момент ведется расследование». Статья была не очень объемной – было довольно мало подробностей, попавших в открытый доступ – лишь то, что сама Глория находится в тяжелом состоянии, в реанимации, что за ее жизнь борются лучшие доктора Германии – впрочем, вполне обыденно для подобных новостей, и еле заметная пометка, под фотографией дефилирующей модели на каком-то показе – «За любое содействие и информацию будет назначено денежное награждение».

Ты несколько заинтересовано посмотрела на Анена, спрашивая;

- Ваша служба занималась охраной?..

Тот помахал головой, еле улыбаясь. Его, это, вероятно рассмешило, а газетный лист находился прямо перед твоими глазами, будто специально оставленная зацепка или реквизит, повод для обсуждения. Подобное оставляют на месте преступления, чтобы сбить с толку – уж я знаю подобное слишком хорошо. А этот кабинет, наверняка, спустя какое-то время станет местом преступления – самой большой сценой, ознаменующей финал постановки в театре недомолвок, гадких, низких и баснословно дорогих сделок. Фуэль знал, что ты обязательно, несколько ненавязчиво, поинтересуешься. Пройти мимо этой странной истории у тебя бы не хватило сил.

- Отнюдь нет, мисс Фейено. Это косяк другой компании, гораздо крупнее нашей, предоставляющей охра ну известным людям. Если бы не доглядели за... мисс Аверто? то наша лавочка давно бы прикрылась, не успев начать работу.

Ты, вероятно, нахмурилась, не совсем понимая, к чему тот клонит.

- Это произошло зимой девяносто третьего. Компания «acier de garde» появилась лишь в двухтысячных. Вам дать еще раз документы, чтобы вы перепроверили? – усмехнулся мужчина, уже протягивая несколько листов бумаги, зная все последующие действия твоей персоны.

Следующий час прошел в тишине – Фуэль Анен сидел неподвижно, неопределенно глядя в угол комнаты, размышляя о чем-то, продумывая следующие ходы партии. Ты уткнулась в мелкий шрифт – прямо сейчас казалось, что размер букв уж точно не обычный «одиннадцать», а с каждым перепрочтением текст становился уж более мудрёным. Твой взгляд возвращался лишь к одному пункту; размер заработанной платы. Снова и снова – по сути, это был самая занимательная часть всех договоров, хоть и не имела точных цифр;

«Заработанная плата является сдельной, оговаривается обеими сторонами до выполнения иных действий. Заработанная плата не может быть ниже установленной суммы:________». В месте пропуска были напечатаны позднее заветные двадцать две тысячи евро. Как же сладостно было разглядывать их каждый раз, когда захочется! Такие заманчивые, такие...вдохновляющие... Только ради них хотелось согласиться на предложенные условия, не дочитывая все сноски! Резко отчеканить «я согласна», будто это предложение руки и сердца и расписаться с молниеносной скоростью. О чем надо было еще думать?

«Опыт никогда не бывает бесполезным. Берись за любую работу, которая подвернется.»

Что ж, мама, ты должна мной гордиться. Ты о таких баснословных суммах и не слышала. Гордись, рассказывай своим подружкам-сплетницам, а, впрочем, не говори – те потом захотят дорогие подарки на свои нескончаемые дни рождения, новые года... Хотя...ох, мама, вряд ли твоя болтливая натура меня простит, – я не буду тебе об этом рассказывать. Нет, это была плохая, спонтанная идея, у которой нет и шанса на успех.

Для тебя я все еще буду жить в студии с шумными соседями и запахом курева, который густой пеленой покрывает весь общий коридор. Будешь получать все те же несуразные посылки с чаями, странными восточными сладостями и кремами, которые я тебе попросту сплавляю, думать, что я из последних сил горблюсь на нескольких работах – лишь это покажется тебе признаком трудолюбия. Да ты же разочаруешься во мне, услыхав что я, за несколько часов буду получать десятки тысяч!

Для тебя эта работа покажется нечестной, плохой... Но пойми, мамочка, - это, - мой единственный билет на Олимп! Вряд ли подвернется еще несколько штук – а если подвернется, будет поздно...Мой кусочек рая уже займет семья с ребенком, который будет носиться по моим хоромам, орать, пачкать полы-стены пюре из брокколи – я просто не могу этого допустить! Это же осквернение таких помпезных видов...Что эти идиоты сделают с верандой? Детскую? Боже, упаси... Да мелкое дитя не заслуживает подобной роскоши...он наверняка будет капризным гаденышом, который ничего сам не добьется... я этого не допущу... Пусть эта семейка считает это рождественским подарком, пусть живут в однотипной квартире или доме, не важно...

- Да? – наконец заметил твой задумчивый взгляд, оторвавшийся от бумаг, историк. – Вы чего-то хотите помимо предоставленных условий?

Ты немножко смутилась, как подросток, пришедший клянчить денег у родителя на гулянки. Несколько затравленный вид, бегающие глаза из угла в угол комнаты.

- Мсье Анен...Возможно ли до первого задания выплатить мне аванс? Как гарантию того, что... - ты спешно подыскивала корректные слова, - как гарантию дальнейшего сотрудничества?

Он молча выслушал и несколько нахмурился, в раздумьях.

- Нам придется составить новый договор, мисс Фейено. Конечно, «acier de garde» заботится о доверии сотрудников и поощряет их намерения. Но, как я понял, вам нужно около пятнадцати тысяч евро для уплаты первого взноса? Мы можем предоставить такой чек при условии, что объем выполненной работы за ближайшую неделю увеличится вдвое и срок нашего сотрудничества продлится пять лет. Тогда я выплачу вам все двадцать тысяч с сохраняющейся недельной зарплатой за выполнение все заданий. Что скажете?

Анен хитро прищурился. Умно, умно, мсье гроссмейстер – вы наверняка и это предполагали – вашему взгляду виден каждый возможный ход каждого игрока. Пара карт козырей – и победа у вас в кармане.

- Извините, но к этому добавляется еще одно условие. Вы будете высылать еженедельно план, который вам предоставит Jozefiê Models. Только так мы поможем вам оптимально совмещать оба занятия. Вас не затруднит? Эта информация не распространится за пределы данного кабинета.

- Хорошо. – ты на удивление уверенной, несколько категоричной.

И, почему-то, решила еще раз узнать – на этот раз, - устно, так как в договоре не было и предложения про это, а в сносках шла информация о возможных изменениях, - о предоставляемых льготах для сотрудников. Но лишь рассмешила Фуэля – тот снова хрипло, будто гаркающая ворона, рассмеялся, обнажая резкие морщины.

- Таисия, вам недостаточно большого количества денег, которое не выплачивает не одно здравомыслящее руководство за столь малые деньги? Что вы еще хотите? Скидки в кофейнях и гипермаркетах? Бесплатный банкет? Я вам буду выплачивать премии за добросовестное выполнение работы и, если вы согласитесь выполнять еще дополнительные задания, помимо поставленных – обо всем мы сможем договориться после месяца работы.

- Эта работа точно легальная, Фуэль? Вы покачнули мою уверенность. – произнесла ты, подписывая все бумаги и пожимая руку работодателя, быстро возникшую перед тобой.

-Если делать все правильно, у вас не будет никаких проблем. Вот ваш чек и копии документов. Предоставьте мне в течении дня ваш рабочий план и имена всех моделей, которые будут работать с вами в ближайшем месяце. Только после этого мы сможем обсудить план действий. Прощайте.

С этими словами искусствовед спешно протянул бумаги, и отвернулся, не желая терпеть твое присутствие еще хоть минуту.

Ты встала, поправляя помявшуюся ткань брюк и спросила вместо прощания;

- А если я не смогу выполнить предоставленную работу?

Тот обернулся, удивляясь тому, какой ты говорливой оказалась – о тебе отзывались как о молчаливом и замкнутом фотографе, уделяющем вниманию только качеству кадра и лучшему ракурсу; и тому, что ты все еще здесь.

- Мы всегда найдем вам применение, не меняя содержание договора. Вам повезло быть такой амбициозной и иметь красивое личико и фигуру.

Ты вышла из кабинета, прикрывая дверь. Съежилась в ту же секунду только от последнего предложения. «Вам повезло иметь красиво личико и фигуру...» - черт, он осмотрел тебя так, будто ты только приехала из борделя к высокопоставленному клиенту. Так гадко, липко, что тебе захотелось в тот же момент разорвать все контракты с ним. Стало страшно – и не без причины, как накануне, когда ты дослушивала последние аккорды композиции Эдит. А что, если я действительно провалюсь – Анен увидит, что все модели, с которыми я сотрудничаю, - слишком мелкой величины, и заказы, пришедшие ему, не распространяются на них?

К черту эти мысли, к черту эти мысли...Это же не притон проституток, а охранная компания, к штату сотрудников которой я отношусь...

Ты спускалась по каменной лестнице богачкой – с чеком, который вот-вот обналичишь в ближайшем банке, разговаривая по телефону, назначая встречу на обед Гретчен Харрис. Твое настроение стремительно поднималось – тебя пару минут назад известили о том, что твой шанс оформить кредит и внести первый взнос еще возможен – осталось лишь пара формальностей, - и вот оно, счастье! Так близко, что и думать о чем-то другом не предоставлялось возможным. Ты была по уши влюблена в свою будущую роскошную жизнь.

Это будет самая сильная любовь. И единственно возможная.

***

Пара шагов, ранее казавшимися такими легкими и не требующими усилий, что на них можно было бы потратить остаток дня и переехать сегодня же вечером, поближе к священной опере, поближе к золоту центра, лицам-статуям богов и нимф.

Ты не стала переодеваться, даже не забежала в квартиру, как хотела поначалу, лишь заскочив в успевшую полюбиться сеть кофеен, забрав из рук баристы большую порцию «простого черного» и внушающий кус шоколадного торта, на который в обычный день ты бы и не отважилась. Пара свободных минут и выгодное расположение от кафе, в котором вы с риелтором должны были встретиться, - все это тебе позволило выбрать приглянувшийся ранее столик, когда ты стояла возле витрин пирожных, рядом с кассой; и растягивая оставшееся время до невозможности, отламывать малюсенькие кусочки пропитавшегося карамельным сиропом шоколадный бисквит, с прослойкой из тягучей карамели и пары видов шоколада.

Могло показаться, что ты специально ешь как можно медленнее потому, что пытаешься насладиться или сидела несколько месяцев на диете, чтобы потом опять объесться, - но нет. Если бы ты в спешке закидывала в себя манящие куски сладости, толком не пережевывая, твой живот давно бы скрутило от внезапного наплыва еды после похмелья. А попытки насладиться ароматом десерта, тонким вкуса казались тщетными лишь по одной причине – это было настолько восхитительно вкусно, что не требовалось никаких усилий для заключения подобного.

Вскоре за обжигающим небо кофе и воздушной сладостью торта, - последний ты с радостью бы купила, да так, что после тебя сегодня никто не смог бы насладиться вкусом райских бисквитов, - последовала долгожданная встреча с Гретчен.

Убеждая себя, что потолстеть ты еще успеешь, ты подошла к стойке с кофе, упакованными в плотную коричневую бумагу, оплатив на кассе две единицы продукта, пока не забыла о намерениях пополнить запасы сего горьковатого напитка дома.

Дома... Скоро эта квартирка перестанет быть твоим домом, уступив...Ох! Сил уже нет воображать себе возможность побродить по заветным апартаментам без присутствия риелтора, раздражающего своим бойким, задорным голосом, множеством объяснений преимущества данного вида жилья.

Гретчен Харрис сидела за одним из столиков на летней веранде, которую недавно поставили рядом с кафе – стулья-зонтики, пара кадок с мелкой нежной зеленью. Женщина была одета в свой привычный бежевый костюм – кофта, по краям котором виднелась вышивка из серебристо-голубого стекляруса и синонимичные брюки. Улыбка пухлых губ, привлекающая внимание ярко-розовым цветом помады, что и не взглянешь без жалостливой улыбки. Коричневатые румяна, большая часть которых пятнами сосредоточилась на скулах, не придавая ни свежести, ни должного эффекта. Несуразный, абсурдно некачественный выбор макияжа, портящий весь внешний вид.

Ты молча поблагодарила мадам Харрис, что та не притрагивалась к своим бровям, оставив их в первоначальной инстанции – нити, нарисованные черным карандашом, еще никого не украшали, - ни во время популярности подобного, ни сейчас.

- Здравствуйте – развернула ковром свою улыбку, только напомнив себе о причине встречи с пожилой дамой.

- Здравствуй, милочка. Как ваши дела? – Гретчен никак не могла обойтись без банальной вежливости и участливости в начале беседы.

- Все хорошо, меня повысили, я могу заключить договор через вас с владельцем жилплощади и получить кредит в полном объеме от банка. – не без гордости произнесла ты.

- Что ж, это действительно хорошая новость. Мы можем сейчас подписать только часть бумаг и договоренностей. Вам надо будет принести список документов в банк, обозначить свои доходы и кредитную историю, получить деньги и лично встретиться с владельцем пару раз на следующей недели – она как раз заедет в Париж на пару дней, по делам.

- Д-да.. Мадам Харрис...

- Зовите меня Гретчен, дорогая, – улыбнулась несколько фальшиво женщина, прикрывая морщинистой ладонью глаза от солнца, внезапно всплывшего из-под облаков и щедро дарящего блики на стеклянных и зеркальных поверхностях, размножая их.

- Гретчен, когда я смогу заехать в квартиру? – твое сердце замерло, в предвкушении ожидая дальнейшего ответа.

- Таисия, в лучшем случае, при заключении всех сделок и расположении владелицы, - через неделю, на следующих выходных. Эта неделя будет насыщенной!

Неделя. Только это и расположение какой-то женщины отделяет тебя от заветной цели. Сто шестьдесят восемь часов и около часа приторной вежливости.

Никогда ты не была так близка к сладостной картинке глянца, и никогда – так на чем-то зациклена. Уже ничто не могло так овладеть тобой когда-либо, как эта квартира – это уже казалось чем-то не требующим обоснований. Все уже знают об этом, Таша. Можешь не оправдываться.