Блеск

Фуэль еле улыбался, пока ты подписывала копию договора. Хитро, словно удачно разыграл карты. Казалось – он только этого и ждал, - юлил, недоговаривал, отчаянно пытался заинтересовать, - ему была нужна эта карта, новый персонаж, который вполне может стать козырем. И вот, время пришло – ты отодвинула от себя бумаги, приняв обет молчания на ближайший час. Готовая слушать, жутко желая узнать задумку хитреца Анена – но лицо сохраняло былое безразличие – эта маска сидела на тебе, как влитая в любой ситуации.

Ты огляделась, прежде чем взять протянутую мужчиной перьевую ручку – как это было ожидаемо от пытающегося казаться аристократичным мсье Фуэля! Кабинет, с дубовой отделкой, ряды картотек с корешками журналов, массивный стол, настольная лампа с изумрудным абажуром, которой место в экспозиции быта пятнадцатого-шестнадцатого века или натюрморте в колледже... Из книг, занимающих лишь скудную полку среди обилия изданий, наверняка, только те, которые всецело посвящены истории моды и искусства, сухо передающие сведенья, без лирических отступлений, - точно сказать было нельзя, так как они находились в тени угла, сливаясь в беспорядочные пятна. Это было странно для Анена, кажущегося излишне образованным – хотя по наличию в кабинете книг нельзя полноценно судить о привычках и качествах, - об этом ты знала точно.

- Ну что ж, можно перейти к делу, мисс Фейено... -усмехнулся он и поинтересовался, - Вы нуждаетесь в деньгах, так ведь?

Ты, скорее всего, в тот момент сморщилась, в то же время удивившись бестактности сего джентльмена (казалось бы!) и смутившись, не желая признавать такого положения дел. Еле слышно пробормотала;

- Ну, не то, чтобы сильно... - и громко, отчетливо-резко добавила, желая подняться в глазах Фуэля (те, ты была уверена, были полны скупой жалости), - но я желаю продвинуться по карьерной лестнице и зарабатывать в разы больше. Хочу жить в той квартире возле оперы, как вы уже знаете, – последняя фраза имела место быть с едким оттенком, акцентируя на самом главном. Дескать, везде суете свой нос, мсье Анен, всюду, будто у самого нет личной жизни.

Я бы не удивилась, если бы всю жизнь была бы одержима этой квартирой. Кажется, эти жалкие, ничтожные для душевной составляющей квадратные метры – да все равно, сколько их; два, двадцать, двести (даже сейчас не помню точно), - единственная ценность для тебя. Истина счастья – и ничто более не может соревноваться с этим званием. Н-и-к-т-о... Жаль, что я это поняла только сейчас – недопустимая, абсурдная ошибка, ускользнувшая от моих цепких, помутневших глаз.

Что ж, это так похоже на Таисию Фейено... Что глупа и опрометчива, что умна и хладнокровна. Что сама не знает истинных побуждений. Жизнь для нее – лишь способ обогатиться, прославиться. Судить за это нельзя, каждый второй видит в этом главную цель существования, но ты... Ты думаешь, что одна такая умная – это тебя и погубит. Погубило.

Фуэль Анен рассмеялся, произведя должный эффект – обескуражил.

- Мисс Фейено... Извините, пожалуйста, но я думал, что вы более реалистичны... - казалось, его глаза до сих пор смеялись, насмехались над тобой. Тебе стало неуютно. Почему он откровенно издевается над тобой? Что? Да что не так? Почему его тонкие бесцветные губы до сих пор саркастично улыбаются?

- Простите меня, но сколько вы зарабатываете? Три, шесть тысяч?

Ох, именно сейчас тебе захотелось демонстративно хмыкнуть, аккуратно встать и уйти – не хлопая дверью, стремительно исчезая в проеме – просто, потому что ты могла, потому что было бы интересна дальнейшая реакция настырного старикана. Исказится ли его лицо в недоумении? Горькой ухмылкой? Хотелось сделать что-то такое же бестактное.

А он, явно, упал в твоих глазах как воплощение вежливости. Любой уважающий себя дипломат, да что дипломат!, любой галантный человек бы не позволил себе поинтересоваться о таковом.

Казалось, именно сейчас, в эти секунды, когда историк только-только проговорил последнее слово вопроса и по инерции то ли улыбнулся, то ли по привычке поджал губы, что ты полностью контролировала ситуацию. Как же опасно это чувство для любого человека, но для тебя, эгоистичной, ничего не смыслящей в стратегии и базовой психологии – это приравнивалось к разряду чего-то смертельного, настолько откровенно глупого-отвратительного, что воспоминания об этом будут мучить твою самодовольную головку не одну жизнь.

Тебе не будут снится кошмары – лишь сей момент, в мельчайших деталях и красках, с разных ракурсов – снова и снова, покрывая кожу холодным потом.

Усмешка пожелтевших зубов и тонких губ. Резкость морщин у глаз. Еле слышные слова; «Таисия, да как вы собираетесь оплачивать кредит со своими жалкими парой тысяч? Вам хватает этого на пропитание и нынешнюю аренду? Удивительно... Вы же не собираетесь гнить в безликом спальном районе, до которого ехать добрые полтора часа? Ценящие себя люди не занимаются мазохизмом, мисс Фейено. Так кто же вы?»

Предательски вырвались слова до монолога торжествующего Фуэля, следующего чуть позже, чем было заявлено;

- Три шестьсот

Два слова, молниеносно обрекшие твою алчность на поражение.

Когда Анен быстро нашелся, что сказать, когда то и дело сыпал риторическими вопросами, сопровождаемыми кривой полуулыбки, так шедшей ему, ты отчетливо поняла: он дразнит тебя. Черт, да он, словно машет рыбой перед животным – из стороны в сторону, зная, что хищник сопровождает цепким взглядом малейшее движение. Только ты, в отличии от хищника, не сможешь даже поцарапать его руку с сине-зелеными линиями выступающих вен. Он распаляет интерес, аппетит, заводит одной интонацией... Ты была намерена ожидать чего-то великолепно-роскошного, не меньше.

И тут ты начала размышлять – обычно такое бывало, когда пыталась убедить, что вот этот тренч, разбудивший твой аппетит еще красуясь на витрине бутика, цена которого превышает предполагаемый бюджет и вообще, как окажется позже, не особо был то и нужен, купленный в сиюминутном порыве «с ним я буду самой красивой и вообще – без него, конечно, можно обойтись, но будет очень тоскливо оставлять для других».

Три шестьсот. Что это вообще такое? Моя зарплата? Нынешняя? Стоп, погодите, как? Да, конечно, она будет возрастать со следующего месяца, но как я наивно полагала, что этого с лихвой хватит на первый взнос? Этого же не хватит и на десятую долю!

Осознание своей ошибки, ужасающей ошибки, всех тех событий, сопутствующих крах лучшего мира, билет до которого всегда, всегда был недосягаем... И даже это модное издание, это издание, которое все нахваливают на каждом шагу... Что оно тебе дало? Три шестьсот и фальшь улыбок отбеленных зубов.

Анен и дальше что-то говорил, думая, что своими речами убедит тебя согласиться на что-то, но он был глупец... Дряхлый цветок былой молодости, такой же эгоистичный, самоуверенный дурак, как и ты. Не такой прекрасный оратор, как он сам воображает. Его слова казались пустым звуком, не дающим должного эффекта.

Лишь твоя неуверенная фраза, полная смущения и злости, - те ничтожные три тысячи шестьсот евро – вот истинный катализатор последующих событий. Рядом с ними будет блекнуть абсолютно все – Фуэлю не стоит расстраиваться, если он когда-нибудь узнает об этом.

И ты перебила его, когда тот в который раз повторял что-то, восклицая. Резкое слово, уверенный тон. Ты подписывала себе смертный приговор.

- Я готова

К чему готова? Что? Теперь уже фраза не казалась такой выверенной как в порыве эмоционального упадка.

- Таисия, но мы даже не приступили к делу. – несколько простодушно улыбнулся Анен, забавляясь тем, как ты, ранее пытавшаяся отчаянно бороться, точь-в-точь как загнанное в угол травоядное, признала свою никчемность, постыдно поднимая руку с белым платком поражения.

Хоть тот и не был хорошим таким оратором, каким он себя представлял, но с одним он справился прекрасно – меткой фразой разодрал твою рану, заставил действовать на эмоциях. Думаю, именно этого он и добивался, этот прекрасный стратег скрывающийся в картотеке церкви, пытающийся выглядеть сумасбродным для определенных, пока не известных тебе целях.

- Так давайте уже – отнюдь не вежливо произнесла ты, раззадоривая Анена. Ты казалась, нет, ты была, именно была жалкой копией той Таисии, той хладнокровной королевы камер и объективов, никогда не повышающей голос на посторонних. Той, кто улыбался, вместо того, чтобы злиться-кричать. Сейчас ты была именно истеричкой, окончательно растоптавшей свою гордость, наверняка подавившись ею.

Вполне вероятно, что и вид твой был таким же растрепанным, как и нервы – уже не такой идеальный конский хвост с начесом, искаженные в не идущей тебе ухмылке губы нюдовой помады, пара складок на платье, которые придется гладить с распаривателем. Мисс Фейено в своем истинном обличии – не скупая на эмоции, несколько живее, чем восковая статуя – такой я видела тебя единожды, - и все еще такая же красивая. Пытающаяся храбриться и, одновременно, не заснуть – так странно и так понятно для позднего часа, когда ты уже лежишь в кровати, укутавшись одеялом так, чтобы получился кокон – изменение режима не проходит бесследно.

- Что ж, во избежание разрыва контракта до его подписания, - звучит странно, не находите, Таисия?, - я попрошу держать свой язык за зубами во время моего повествования. Разговорчивые сотрудники – плохие сотрудники.

Ты утвердительно кивнула, теребя подол платья. Если есть шанс получить хотя бы подработку у Анена за неплохие деньги, этим обязательно стоит воспользоваться. Как говорила твоя мама; «Опыт никогда не бывает бесполезным. Берись за любую работу, которая подвернется.»

- Ваша работа будет оплачиваться сдельно по обговоренной цене. Вы... будете выполнять часть так называемого «заказа» - и ваша роль будет очень важной. Вы же контактируете с моделями, общаетесь немного? – он мельком посмотрел на тебя и тут же отвел взгляд, - Нет, не отвечайте. Вам не составит труда положить в сумку определенной модели отслеживающий трекер?

Ты недоуменно вскинула брови, но еле заметно опустила голову в знак согласия.

Что же он хочет от этих моделей? Расскажи уже до конца, не томи!

Искусствовед, казалось, читал твои мысли – сразу после вспыхнувшей в твоей голове мысли продолжил разъяснения.

- Видите ли, мисс Фейено, я являюсь соучредителем охранного агенства «acier de garde», которая специализируется на защите моделей от, скажем так, - тут он позволил себе короткую ухмылку, - недоброжелателей. Чаще всего, девушки даже и не догадываются о том, что то и дело их сопровождают телохранители – им так комфортнее, а вся работа наших сотрудников оплачивается либо их семьями, либо – агентствами по подбору кадров. Ну что, вы заинтересованы?

- А какая зарплата? – пробормотала ты, наблюдая за тем, как Анен достает кипу бумаг – вероятно, документы, образующие трудовой договор.

Фуэль замер на пару секунд и снова рассмеялся так, что захотелось забиться в угол.

- Таисия, а вы времени зря не теряете... Что ж, думаю вы меня вряд ли разочаруете любой махинацией в дальнейшем – я уже вижу в вас ценного сотрудника. – суть последнего предложения так и не дошла до тебя ни сейчас, ни через какое-то время. – Двадцать две – двадцать три тысячи за первый заказ. А потом – как пойдет. Чем большего масштаба наша пташка, тем выше ставки. Все зависит только от вашего энтузиазма.

Двадцать две тысячи? Двадцать две тысячи...боже... Как приятно только думать о такой сумме денег!.. Что даже и вообразить в руках такое количество купюр кажется чем-то из разряда сказочного.

Двадцать две гребанные тысячи... это же как почти два первых взноса за квартиру... И только за одно, одно механическое действие, для которого нужно умение заговаривать зубы и ловкость рук, не более. Двадцать две! Если сейчас взяться за подписание договора и на выходных выполнить поручение – квартира твоя...

Ты блаженно улыбнулась. Если, действительно, есть вероятность получить такую огромную сумму, то ты оплатишь взнос, переедешь и в первый же выходной купишь билеты и отправишься в...Черт, как неразумно! Нет, ты не будешь выбираться из апартаментов весь отведенный для отдыха день – и проведешь его так, как и в мечтах не виделось, так как не проводят свои редкие выходные влиятельные люди – ох, ты не будешь скупиться на покупки! И не каких шумных вечеринок, от которых раскалывается голова последующий день, а совесть мучает еще около месяца за содеянное в нетрезвом виде – только одна, только одна...

Скорее всего, будешь весь день делать то, что не смогла бы ранее, на что не было времени и то, из разряда «вот деньги появятся и...» Что же именно? Почему-то мысли совершенно не идут в голову, все желания-прихоти с хихиканьем испарились. Так не вовремя, так спонтанно.

Клонило в сон, но ты взяла в руки протянутые листы бумаги. Бездумно читала, не запоминая, перечитывала каждую строчку, но особых успехов не добилась.

«По настоящему договору... предоставить работнику работу по должности... работник имеет право требовать...». Все это было так скучно-обыденно! Шелуха, скрывающая сто-то поистине важное.

В порыве необъяснимых чувств звучно засмеялась, как не смеялась никогда. С приторной улыбкой на устах скомкано произнесла;

- Фуэль, это же что-то незаконное, так ведь, хаха? Слежка, вроде, не особо законное занятие, не находишь? – в порыве смеха можно было расслышать крайне нехарактерную тебе фамильярность, появившуюся после пары коктейлей «Coco Cream», явно пришедшихся тебе по душе. То ли ты наконец распробовала ром, то ли кокосовое мороженое в сочетании алкоголя и кордиала из свеклы с апельсиновой агавой действительно было удачным при определенных пропорциях. Сейчас тебе хотелось получить побольше денег и нанять того чудного бармена-волшебника с бесконечным запасам ингредиентов – что угодно, лишь бы еще раз распробовать прекрасное послевкусие напитка.

Историк и глазом не повел – лишь скованно улыбнулся, откашлявшись;

- Мисс Фейено, мы заключаем контракт с доверенными лицами и с момента подписания договора деятельность перестает быть криминальной. Вы же не ругаете врача за то, что тот кромсает кишки, вырезая ваш аппендицит? Так ведь?

От такого убедительного довода оставалось лишь пробормотать что-то утвердительное, не влезая в бессмысленную полемику. Что ты, в общем-то и сделала, попросив отложить подписание трудового договора до утра – по крайней мере, тогда разум будет не так затуманен, а вся надежда была на матчу, которую тебе прислали из магазина курьером за дополнительную плату – уж если она не сможет помочь, то все остальное будет также бессмысленно.

Единственно разумное решение.

Фуэль криво улыбнулся из вежливости, участливо кивнув, и настоятельно просил подумать – хотя выражение его лица оставалось таким же надменно каменным.

Он галантно вызвал тебе такси, подал пальто, скорее выпроваживая из здания на холод ночи.

Улицы были мертвы, покрыты мрачного цвета чехлами, какие вешают на мебель в пустующем помещении. Небо – пронзительно светлая гладь безмятежности, с еле видными глазу нитками темнеющих перьев облаков. Фонари портили всю идиллию, не отпуская из виду твое сонное личико, прижавшееся к ветровому стеклу.

Ты еле улыбалась, не желая и думать о том, что это, вероятно, последствия легкого алкогольного опьянения от чарующих коктейлей.

Но почему ты так отчетливо помнишь лаконичность, грациозность красоты несравненного Фуэля? Его еле проглядывающую улыбку тонких губ, сухую кожу, которая на ощупь, по твоим предположениям, должна походить на наждачную бумагу, не меньше. Его бархатный баритон, остроумие шуток, гипнотические способности убеждения? Боже, не мужчина, а сказка...

Знаешь, наверное, если бы тот предложил бы встречаться...да что встречаться, просто переспать – ты бы не думая, согласилась бы.

Доехав до дома, ты рухнула в той же одежде спать, чудом протерев лицо обычными влажными салфетками, лежавшими на видном месте и поставив будильник на шесть, дав себе маленькую поблажку.

Ты была отчаянно пьяна.