В объятьях Зверя

Я снова отворачиваюсь, чтобы уйти, но... Уже спустя несколько минут сижу на полу в комнате Стаса и пью приторно-сладкий чай с малиновым привкусом, который кажется мне отвратительным, но все равно успокаивающим. Мы проводим так минут десять или около того и просто молчим, время от времени бросая друг на друга взгляды, словно бы ожидая, кто заговорит первым.

Как бы мне не хотелось вычеркнуть себя из его жизни, я все равно не смогла развернуться и уйти, особенно после всего, что произошло с ним по моей вине. Прежде всего я должна убедиться, что он не станет делать глупости и вновь пытаться вытащить меня из трясины, в которую себя загнала. Сама нашла туда путь и сама вылезу, мне не нужны жертвы.

— Так этот парень... он... — Стас умолкает, вновь уставившись в чашку с остатками чая. Видно, что ему неловко.

— Мой бывший, — отвечаю, как можно спокойнее, но голос предательски дрожит. На самом деле Зверь — больше, чем просто бывший. Он часть моего прошлого, насквозь пропитанного тьмой. — Правда, увы, он так не считает.

— Из-за него ты переехала? — уточняет парень, и я молча киваю. Он хмурится. — Ты не пробовала заявить в полицию?

С губ срывается смешок. Если бы можно было избавиться от Зверя с помощью полиции. Если бы руки моего отца не были так длинны, чтобы вытащить его из любой тюрьмы в любой точке этой страны. Впрочем, даже если бы нет, написав заявление я бы только навела на себя подозрения, ведь уже который год живу с фальшивой личностью. Да и отец явно остался бы в восторге, что протянула ему ниточку.

— Знаешь, я дружу с ребятами из нашей баскетбольной команды, — заговаривает вдруг Стас, и я не знаю, что удивляет меня больше — факт наличия в нашем крохотном универе баскетбольной команды или того, к чему он ведет. Так ведь нельзя. — Я могу поговорить с ним, и мы решим проблему радикально.

— Довольно жестокости, — выдыхаю я, отставляя пустую чашку на тумбочку. Чтобы встать, мне приходится ухватиться за кровать. — Я знаю, ты зол на него и жаждешь мести, но если решишь устроить засаду, то только сделаешь шаг к войне. Он никогда не приходит один, за его спиной куча приспешников, которые сотрут в порошок любого, кто приблизится к господину. Не надо подвергать других опасности.

— Ты так говоришь о нем... — произносит вдруг Стас с усмешкой, и я осекаюсь. Мой взгляд становится вопросительным. — С таким трепетом и уважением. Словно бы он всесилен.

— Так и есть, — киваю, решив умолчать, что больше власти только у отца. Я не доверяю ему достаточно, чтобы посвятить в темные тайны моей семьи. — Поэтому, пожалуйста, оставь это и забудь о нем... и обо мне. Мы ведь друг другу, по сути, никто.

Я встаю, чтобы взять свой рюкзак и направиться к двери.

— А если я хотел бы стать кем-то? — бросает Стас мне в спину, и я замираю. Но вместо того, чтобы повернуться к нему, отрицательно качаю головой.

Не выйдет...

Оля снова убегает, решив оставить меня в полном одиночестве, за что я ей даже благодарна. Я сворачиваюсь калачиком на своей постели, чтобы нареветься вдоволь, но слезы так и не приходят. Вместо этого засыпаю с мыслями о Стасе... О парне, которого я любила и которого однажды забрал Зверь.

« — Ты такая красивая... — Стас улыбался каждый раз, когда я на него смотрела, и мне никак не удавалось перестать так по-дурацки смущаться и краснеть, видя его улыбку и слыша от него комплименты. Он потянулся ко мне и коснулся пряди волос, но вместо того, чтобы привычно заправить ее за ухо, поднес к своему лицу и вдохнул запах лавандового шампуня. — И пахнешь так приятно...

Когда он приблизился ко мне вплотную, к лицу мгновенно прилила краска, из-за чего улыбка на его губах стала только шире. Я неосознанно задержала на них взгляд, и тут же почувствовала, как пересыхает во рту и сбивается дыхание. Мы были вместе больше полугода, и каждую ночь я засыпала, думая о его губах и о том, как сильно хочу ощутить их мягкость и вкус, но он все оттягивал и оттягивал этот момент, в то время как я буквально изнывала от желания.

Глаза Стаса заблестели, и он потянулся губами к моему уху, не касаясь его, но опаляя горячим дыханием. От этого по спине прошлись мурашки, а тело окутало волной жара. Я инстинктивно сделала короткий порывистый вдох и вцепилась пальцами в покрывало на моей кровати, на которой мы сидели.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу поцеловать тебя, — произнес Стас доверительно, и я почувствовала, как мелко дрожу от дурманящей разум близости. Невольно прикрыла глаза, утопая в его жарком шепоте и не менее горячем дыхании, но тут же открыла их, как только поняла, что он отстраняется.

— Так поцелуй, — прошептала с несвойственной мне решительностью, хоть голос и предательски охрип, а пальцы по-прежнему цеплялись за покрывало. Я хотела этого так сильно, что готова была умолять, но только придвинулась ближе.

— Ты правда этого хочешь, малышка? — Стас обезоруживающе улыбнулся и протянул ко мне руку, чтобы нежно очертить пальцами контур подбородка. Когда его большой палец задержался на моих губах, сквозь них вырвался очередной прерывистый вздох. — Ты ведь понимаешь, что как только мы переступим через эту черту, пути назад уже не будет? Я готов дать тебе время, Рина... сколько угодно времени, но чем ближе мы станем друг другу, тем меньше шансов, что когда-либо тебя отпущу...

Вместо слов я потянулась к нему, чтобы обвить руками шею, надеясь, что он прочтет ответ в моих потемневших глазах. Тогда всё, что он говорил, не казалось предостережением или угрозой, ведь я и не хотела, чтобы он меня отпускал. Всё, о чем мечтала — быть с ним душой и телом... навсегда, как бывает в сказках... Но мы были не в книжке, и в моей истории принц превратился в чудовище. Правда, это случилось гораздо позже, а в шестнадцать лет я была так счастлива, так влюблена, так очарована им, что все остальное не имело для меня никакого смысла.

Его губы тронула лукавая усмешка, а лицо оказалось так близко к моему, что я вновь инстинктивно прикрыла глаза, чувствуя приятный трепет от предвкушения. Я представляла этот момент так много раз, что считала себя готовой ко всему, но реальность оказалась еще прекраснее грез, из-за чего из головы мгновенно вылетели все мысли о том, как следует действовать, и я буквально растворилась в нем...

Он был одновременно нежен и настойчив, то целовал меня, то слегка отстранялся, позволяя мне сделать вдох, чтобы затем снова накрыть мои губы, касаясь с каждым разом все увереннее, из-за чего никак не могла прийти в себя, чувствуя только легкое головокружение и приятную дрожь, которая все усиливалась и усиливалась от его запаха, поцелуев, близости...

Одной рукой парень бережно обхватил меня за подбородок, а вторая запуталась у меня в волосах, прижимая еще ближе к нему, хоть мне и так не хотелось отстраняться. Когда его язык скользнул в мой рот, у меня непроизвольно вырвался стон, и я придвинулась к нему вплотную, вцепившись пальцами в плечи.

Тело Стаса было так напряжено, словно бы он едва себя сдерживал, что выдавали его прикосновения, становившиеся все более требовательными, глубокими, порывистыми. Он опустил руку к моей талии, скользнув ладонью по обнаженной полоске кожи, и слегка надавил пальцами на щеки, накрывая мой рот своим и сплетаясь с моим языком.

Я почувствовала, как задыхаюсь, но мне совсем не хотелось прерываться. Наоборот, его близость манила так сильно, что я ловила каждый вдох, пока головокружение не усилилось, а перед глазами не заплясали мушки. В этот момент он отстранился, прижавшись своим лбом к моему.

— Хочу сделать тебя только своей, — прорычал парень, тяжело и прерывисто дыша. Его тело дрожало — от нерастраченной страсти, от возбуждения, от напряжения в мышцах.

От его слов я вновь почувствовала легкое головокружение, а сердце в груди колотилось с такой силой, что отдавалось гулом в висках, но это словно бы не имело значения. Ничего, кроме него, не имело значения.

— Я уже твоя... — выдохнула, обхватывая его голову руками, чтобы заглянуть в глаза. Они были черны от желания. — Только твоя... Навсегда...»

Ночью за окном бушует гроза. Я просыпаюсь от раскатов грома и даже не сразу понимаю, что кто-то стучится в дверь. Мне приходится закутаться в халат и пойти открывать, надеясь, что это Оля решила вернуться от Мариночки. Спать одной в такую непогоду как-то тревожно.

Но на пороге оказывается он — герой моих кошмаров и личный преследователь. Его одежда и волосы вымокли от дождя, а глаза горят знакомым волчьим блеском. В первую секунду я порываюсь закрыть дверь, но он успевает поймать ее до того, как она ударит его по лицу. Я напрягаюсь, скрестив руки в защитном жесте.

— Скучала? — спрашивает он, протискиваясь в полутемную комнату. Я отшатываюсь назад, позволяя ему зайти и замкнуть дверь изнутри. Невольно вздрагиваю от щелчка, и ухмылка на его бледном лице становится довольнее и наглее. Словно бы я добыча, пойманная в ловушку.

— Ты обещал оставить меня в покое, — напоминаю резко, усиленно пытаясь скрыть внутреннее напряжение за этой напускной жесткостью. Взгляд проходится по его лицу, по которому все еще стекает капающая с волос дождевая вода, и я невольно морщусь, заметив на губах все ту же самодовольную ухмылку. Мне становится противно, и я опускаю глаза, глядя в пол.

— Я обещал отпустить тебя, и я отпустил, — парирует Зверь, делая ко мне шаг. Я инстинктивно отступаю, но слишком быстро натыкаюсь на кровать позади себя. — Но в этом уговоре не было и слова о том, что я не имею права прийти к тебе сам.

Вдалеке слышится раскат грома, но он не вызывает такой тревоги, как присутствие Зверя в моей комнате и уж тем более в моей жизни.

— Посмотри на меня, — требует парень, но я упрямо качаю головой, продолжая рассматривать свои ноги. В следующий момент Зверь грубо обхватывает меня двумя пальцами за подбородок, чтобы посмотреть в глаза выжигающим душу взглядом. — Ты не можешь вечно бегать от меня, детка. Дело даже не во времени, а в том, что мне надоела эта игра. Я дал тебе столько свободы, сколько смог, но в этом году ты станешь моей женой.

Он достает из кармана то самое изумрудное кольцо и берет меня за руку, чтобы надеть на палец. Я хмурюсь, но Зверь лишь хищно ухмыляется в ответ.

— Вот так, — выдыхает он, отпуская мою руку и снова обхватывая за подбородок, чтобы наши взгляды встретились. В его глазах читается неприкрытое самодовольство. — Можешь снова выбросить его, но это не изменит того факта, что ты принадлежишь только мне. Я выбрал тебя, я захотел тебя, и теперь сделаю все, чтобы удержать тебя.

Отрицательно качаю головой, и выражение его лица в одно мгновение сменяется с расслабленного на ужесточенное. В этот момент за окном слышится очередной раскат грома, и вспышка молнии отражается в зеленых глазах, что пугает и завораживает одновременно.

— Ты боишься грозы или боишься меня? — спрашивает он, продолжая разглядывать меня с нескрываемым интересом. Я невольно вспоминаю, как во время наших отношений приходила спать к нему в комнату, когда мне было особенно страшно. Но тут же отгоняю эти мысли, ведь я уже не юная девчонка, да и непогода больше не пугает. В моей жизни случались вещи и похуже.

— Я боюсь, что ты никогда не оставишь меня в покое, — фыркаю, ведь это чистая правда. Мои слова вызывают у него очередную ухмылку. — Худшее, что может со мной случиться — провести остаток жизни рядом с таким, как ты.

Мои слова, очевидно, задевают его, судя по тому, как сдвигаются брови на переносице, а губы сжимаются в тонкую полоску. Но он старается не показывать этого, скрывая эмоции за очередной усмешкой.

— А ведь когда-то ты обещала мне «навсегда», Рина... — выдыхает он, приблизившись вплотную к мому лицу. Его жаркое дыхание проходится по губам, и я невольно сглатываю, ощутив мурашки на коже.

— Я обещала это Стасу, не тебе, — парирую, старательно делая вид, что не замечаю напряжение, возникшее между нами. Каждый раз, когда он оказывается рядом, когда прикасается, когда смотрит на меня своими потемневшими глазами, я отчетливо ощущаю как по телу проходится электрический ток, а воздух становится таким вязким, что сбивается дыхание.

— Я и есть Стас! — рычит он, стискивая мой подбородок. Я невольно вздрагиваю, и его голос мгновенно смягчается. — Я и есть Стас, малышка. Разве ты этого не видишь? Разве ты не чувствуешь, как сильно нас тянет друг другу?

Свободной рукой он мягко касается моей щеки, мягко погладив ее кончиками пальцев, чтобы затем скользнуть вверх к коже за ухом. Я чувствую знакомый трепет внизу живота, но вместо того, чтобы поддаться ему, только сжимаю губы.

— Давай же, детка, поцелуй меня, — шепчет парень, смотря на меня тем взглядом, за который я еще пару лет назад отдала бы все на свете. Но теперь он не трогает меня так сильно, а его прикосновения больше не являются всем, чего хочу. — Поцелуй меня, и мы обо всем забудем.

— Уходи, — шиплю решительно, упираясь руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть. К моему удивлению, Зверь поддается. — Уходи и не возвращайся больше никогда!

На его лице отражается боль, и он отворачивается, чтобы отступить к двери. Я едва успеваю перевести дыхание, как парень снова поворачивается ко мне. Черты его лица заметно ожесточаются, а на губах появляется кривая ухмылка.

— Черт возьми, почему ты не можешь просто делать то, что тебе говорят, Рина?! — с этими словами он в пару шагов преодолевает расстояние между нами и обхватывает мою голову руками, чтобы затем накрыть рот своим. Зверь целует меня с какой-то нечеловеческой, животной страстью, касаясь яростно, жестко, настойчиво, словно бы наказывая меня, ломая, подавляя волю и полностью подчиняя себе, что у него, кажется, получается...