В объятьях Зверя

Воздух в одно мгновение вышибает из легких, и я чувствую, как начинаю задыхаться, но Зверь так же резко отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Он делает неровный вдох, а затем снова припадает к моим губам, слегка надавливая пальцами на щеки, чтобы заставить открыть рот и впустить его язык.

Одна рука Зверя удерживает меня за подбородок, а вторая оказывается на затылке, не оставляя мне ни малейшего шанса на освобождение. Он сжимает волосы в кулаке, заставляя запрокинуть голову, чтобы ему удобнее было целовать меня — требовательно, грубо, глубоко и невыносимо жарко...

Жар его тела столь сильный, что я не чувствую холода, когда он прижимается ко мне ближе, и моя пижамная майка мгновенно промокает из-за соприкосновения с насквозь промокшей футболкой парня. Это немного отрезвляет, и я снова пытаюсь оттолкнуть его, но он удерживает меня, переместив ладонь с подбородка вниз на талию, а затем и к ягодицам, грубо сжимая их, отчего из груди рвется неровный вздох.

Зверь вжимается бедрами в мое тело, и я отчетливо ощущаю, насколько сильно он возбужден в этот момент. Каждая мышца парня напряжена до предела, будто бы он едва сохраняет контроль над своим животным началом. Это выдают его горящий взгляд и прикосновения губ, которые кажутся мне обжигающими.

— Ты лишаешь меня рассудка, детка, — выдыхает Зверь, на мгновение отстранившись, чтобы затем слегка прикусить мою нижнюю губу и зацеловать ее, вновь углубляя поцелуй, добавляя ему откровенности. Его рука снова сжимает ягодицы, а затем поднимается вверх, проникая под ткань пижамной футболки и касаясь обнаженной кожи, которая горит в тех местах, где он ласкает ее.

Бешеный стук моего сердца сливается со звуком его сбитого рваного дыхания, и я чувствую легкое головокружение. Колени начинают подкашиваются, но Зверь не позволяет упасть. Он подхватывает меня под ягодицы и опускается на кровать со мной на руках, усаживая на себя верхом.

Вновь прерывает поцелуй, но лишь для того, чтобы стянуть промокшую футболку, и притягивает меня к обнаженному торсу, от соприкосновения с которым тело обжигает жаром. Руки упираются в его крепкие плечи, а бедра прижимаются к его паху, и я вновь ощущаю твердый член между ног, что отзывается трепетом внизу живота.

Дыхание окончательно сбивается, но вместо того, чтобы отстраниться, я позволяю ему вновь поцеловать меня. На этот раз Зверь делает это нежнее и мягче, осторожно скользнув ладонью вдоль моего позвоночника, посылая очередную волну мурашек по коже.

Я инстинктивно выгибаюсь навстречу, и он опускает руки мне на бедра, теснее прижимая к себе, из-за чего его член упирается в меня так сильно, что с губ срывается стон. Это распаляет меня, разжигает, окрашивая щеки в алый цвет из-за невыносимого желания и стыда от невозможности этому противиться.

Теперь уже я сама льну к нему всем телом, открываюсь навстречу его ласкам, теряясь в соприкосновениях губ и языка, крепких объятьях и дурманящих взглядах изумрудных глаз, которые гипнотизируют и подчиняют, заставляя позабыть обо всем...

— Этого достаточно, чтобы напомнить тебе, кто я такой? — выдыхает Зверь, прерывая поцелуй. Его дыхание звучит сбито, а голос — хрипло, и это выдает тот факт, что он возбужден ничуть не меньше, чем я.

Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы унять мелкую дрожь и совладать с голосом. Но все же мне едва ли удается сохранить трезвость рассудка.

— Нет, — качаю головой, старательно избегая его взгляда. Но он прижимается лбом к моему лбу, заглядывая в глаза. — Как я могу поверить в то, что ты тот, кого я любила?

Он усмехается, заправляя мне за ухо прядь волос, и по коже помимо моего желания проходятся мурашки.

— Знаешь, когда я первый раз поцеловал тебя, то подумал: «Вау... разве может быть лучше, чем это?», — шепчет он, и его голос звучит мягко и нежно, а глаза смотрят на меня с такой теплотой, что внутри все плавится. Мысли невольно вновь уносятся в прошлое, и эти воспоминания причиняют мне невыносимую боль. — Так вот... с тех пор ничего не изменилось, детка. Я по-прежнему думаю так каждый раз, когда целую тебя. Я схожу по тебе с ума, я думаю о тебе каждую минуту, я вижу тебя во снах и не представляю своей жизни без тебя. Все, чем я живу — ты, и я не позволю тебе снова оставить меня.

Последние слова он произносит с жаром и страстью, но между строк читается угроза.

— Я люблю тебя, — повторяет он в очередной раз, потянувшись, чтобы поцеловать меня в висок. Я чувствую себя такой вымотанной, такой уставшей, такой обессиленной, что просто позволяю ему это.

— Знаю, — шепчу, устало утыкаясь лбом в его плечо. Мой голос звучит слабо и едва слышно, а реальность снова начинает ускользать. Он словно бы забрал у меня все силы. — Но эта любовь всё погубит...

Я засыпаю в стальных объятьях Зверя, из которых не смогла бы вырваться даже при огромном желании. Но его нет, вместо этого душу разрывают воспоминания о том, как мы засыпали вместе, когда были парой. Каждый раз я прижималась к нему крепко-крепко, и он гладил меня по волосам так нежно и бережно, словно бы я самое драгоценное на свете сокровище. Тогда и подумать не могла, что моя сказка обернется бесконечным кошмаром.

Утром по стеклу барабанит дождь, из-за чего никак не могу уснуть, ворочаясь в постели, которая кажется слишком просторной для двоих. Мне требуется несколько минут, чтобы понять, что я лежу в ней одна. Первым чувством становится облегчение, но затем понимаю, что все не может быть так просто. Даже если сейчас он оставил меня, то наверняка вернется, чтобы продолжить мучить.

Едва успеваю подумать это, как дверь открывается, и в комнату заходит Зверь. В руках у него букет ирисов и стакан с логотипом ближайшей кофейни. Я хмурюсь, усаживаясь в постели, и парень одаряет меня обезоруживающей улыбкой.

— Что это? — спрашиваю, невольно кутаясь в плед. Губы Зверя снова трогает улыбка.

— Это... цветы, — выдыхает он, протягивая мне ирисы. Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди. — Разве девушкам не нравятся цветы? Ты, кажется, любила эти. А еще латте с ореховым привкусом, запах которого меня неизменно бесил.

— Все верно. Любила, — подчеркиваю, выбираясь из постели. Он так и остается стоять с букетом в руке, но я не собираюсь вестись на дурацкие уловки. — Я уже говорила, что в моей нынешней жизни нет места ни былым привычкам, ни уж тем более тебе.

— Мне похер, — отзывается Зверь с долей раздражения, и букет летит на пол, устилая его зелено-сиреневым ковром. Я испытываю приступ жалости к ни в чем не повинным растениям, но слишком быстро понимаю, что они все равно уже мертвы. — Ты меня знаешь, детка: не откроешь дверь — я влезу в окно.

Воспоминания начинают душить с новой силой, и я невольно прикрываю глаза, пытаясь им воспротивиться. Каждый раз, когда мы ссорились, Стас первым приходил мириться, как бы я не сопротивлялась этому. Однажды даже влез в окно на пятом этаже. Может, если бы я меньше капризничала тогда, сейчас он бы не думал, что меня можно взять настойчивостью...

« — Ты с ума сошел? — накинулась я на парня, как только он спрыгнул с подоконника, держа в руке букет моих любимых ирисов. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее — так сильно я испугалась, когда увидела его за окном. — А если бы ты упал? А если бы покалечился? А если бы... если бы и вовсе погиб?

Эта мысль так больно резанула по сердцу, что на глазах выступили слезы. Но Стас только усмехнулся, словно бы его дурацкая выходка была только милой забавой, невинной игрой, а не риском для жизни.

— Разве мне нужна жизнь без тебя, малышка? — парень снова усмехнулся, протягивая мне букет, который я машинально приняла и прижала к сердцу. Оно по-прежнему щемило, но злость слишком быстро сменилась страхом, что я могла потерять его, а затем безграничной нежностью. — Разве я смог бы прожить хотя бы день, зная, что ты на меня злишься?

— Дурак! — всхлипнула я, бросаясь к нему на шею. Он тут же заключил меня в крепкие надёжные объятия и мягко поцеловал в висок. — Больше никогда так не делай! Слышишь?! Никогда! Как же я буду без тебя...

— Я, пожалуй, оставлю вас, — напомнила о себе моя школьная подруга, в гости к которой я убежала успокаивать нервы и залечивать раны после ссоры, казавшейся мне теперь такой глупой, что не могла даже вспомнить причину. Девушка посмотрела на Стаса с таким искренним восхищением, что я почувствовала укол ревности, и тут же поспешила ретироваться, оставив нас вдвоем.

Как только она вышла, парень отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Ничего не могу обещать, — фыркнул он, ласково касаясь моих волос. Я нахмурилась, и на его губах снова появилась усмешка. — Ради такой девушки не грех и рискнуть. Поверь мне, детка, ты этого стоишь...»

— Напомнить о том, что каждая наша ссора неизменно сопровождалась жарким примирением? — шепчет Зверь, и его голос заполняет каждый уголок моего сознания. Щеки вспыхивают, когда я вспоминаю наш вчерашний поцелуй, а внизу живота вновь ощущается легкий трепет.

Я инстинктивно сжимаю колени, что не ускользает от его внимательного взгляда, который проходится по моим ногам, бедрам, животу, поднимаясь вверх к неровно вздымающейся груди. Это заставляет тело гореть, а мысли — путаться, из-за чего я снова совершаю необдуманные поступки.

— Если я отдамся тебе, ты уйдешь? — голос звучит тихо и хрипло, совсем мне не подчиняясь. В зеленых глазах вспыхивает интерес, и я с головой бросаюсь в эту пропасть. — Ты оставишь меня в покое? — говоря это, спешно тяну за завязки на шортах, стягивая их вниз, после чего снимаю через голову пижамную футболку, оставаясь только в нижнем белье нежно-голубого цвета. — Давай же. Бери. Ты этого хочешь?

В этот момент даже не до конца осознаю свои действия, но кажется, что будет куда проще поддаться ему, чем позволить и дальше рвать душу на части. Мне хочется просто покончить с этим, забыться, ведь так было всегда: он брал мое тело, взамен оставляя в покое, исчезая из моей жизни, чтобы затем появиться вновь, когда захочет ее разрушить.

— Блять, Рина, я же пытаюсь быть хорошим! — рычит Зверь, в пару шагов преодолевая расстояние между нами, чтобы обхватить за талию и рывком прижать к своей груди. Жар его кожи обжигает даже через ткань футболки, а непроглядная чернота глаз вновь вызывает трепет. — У меня дичайший недотрах, и ты играешь в опасную игру, предлагая мне то, о чем я последние три месяца мог только мечтать.

Его пальцы скользят вниз вдоль позвоночника, заставляя меня задрожать в его руках, цепляясь за плечи, в которых вновь чувствуется напряжение. Он опускает голову к моей шее и проводит кончиком носа по коже, вдыхая ее запах, из-за чего она покрывается россыпью мурашек. Я невольно прикрываю глаза, сосредоточившись на его прикосновениях, но в этот момент Зверь вдруг отстраняется.

— Оденься, — распоряжается парень ровным и спокойным голосом, усмехнувшись в ответ на удивленный взгляд. Он опускает руку к моим ягодицам и отвешивает по ним несильный шлепок, после чего отпускает меня и усаживается в кресло возле кровати. — Во-первых, я не ведусь на подобные провокации, а во-вторых... отныне хочу заниматься сексом только со своей женой.

Он нагло ухмыляется и достает из кармана сигареты, чтобы прикурить, продолжая исследовать мое тело столь жадным похотливым взглядом, что у меня складывается впечатление, будто стою перед ним голая. Скрещиваю руки на груди, прикрывая грудь, которая просвечивается через тонкую кружевную ткань.

— Думаешь, я выйду за тебя только ради этого? — фыркаю насмешливо, но щеки алеют от мысли, что я сама ему себя предложила. У меня словно разум помутился.

Зверь хмыкает, выгибая расчерченную шрамом бровь, недвусмысленно скользнув взглядом по моим ногам, из-за чего лицо вспыхивает только сильнее. Я хватаю с пола шорты, чтобы немедленно одеться.

— Можешь не спешить, детка, — смеется парень, словно бы издеваясь надо мной. Я едва удерживаюсь от желания показать ему какой-нибудь неприличный жест, которым он же меня и научил. — Ты доставляешь мне самое настоящее эстетическое удовольствие.

— Ничего другого тебе и не светит, — огрызаюсь, спешно натягивая через голову футболку. Мне хочется задеть его, поэтому продолжаю: — Ты ведь не единственный мужчина на Земле, правда? Я запросто найду, кто удовлетворит меня, если мне так сильно этого захочется.

— Лучше замолчи, — бросает Зверь с усмешкой, но в голосе слышится угроза. Я замечаю, как его руки сжимаются в кулаки, а глаза темнеют. — Потом удивляешься, что мне приходится мутузить ублюдков, которые пытаются подкатывать к тебе яйца. Ты сама меня к этому принуждаешь, Рина.

Я фыркаю, вспоминая все статьи про абьюзеров, которые успела прочитать, пока училась на психолога. Обвинения в провокациях в качестве оправдания жестокости — это вполне типичное поведение. Может, поэтому я и выбрала эту специальность, чтобы убедиться, что с нами было не все в порядке.

— Конечно, это ведь тебе можно трахаться со всеми подряд, — выплевываю, удивившись, как ядовито прозвучал мой голос. Но Зверь никак не реагирует на это. — Наверняка после нашего разрыва ты не испытывал недостатка в женском внимании, поэтому сейчас можешь позволить себе диктовать условия, при которых будешь со мной спать.

— Откуда знаешь? — хмыкает парень, делая очередную затяжку. Глаза его горят лукавым блеском. Видно, что его все это только забавляет. — Откуда знаешь, что я трахался с другими?

— Рассказывали, — отвечаю уклончиво, отводя взгляд. Я заканчиваю одеваться и беру с комода резинку, чтобы собрать волосы в хвост.

На самом деле никто мне и ничего не рассказывал, а все это просто догадки. Но я не верю, что за эти с лишним года у него не было никого, кроме меня, учитывая, что до начала отношений он вел довольно... насыщенную личную жизнь.

— Рассказывали... — повторяет Зверь с ухмылкой, выбрасывая окурок в пустую чашку. Он встает с кресла и направляется ко мне, отчего я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в комод. Мне приходится поднять голову и вновь посмотреть в темные глаза парня. — Что ж, зря верила сплетням... Детка, я верный, поэтому и требую от тебя того же. Тем более, что никто не заводит меня так сильно, как ты, и пробовать с другими даже не было смысла.

— Зря, — отзываюсь, пытаясь убедить себя, что его слова меня не трогают и совсем не приносят удовлетворения. Мне не нужна его верность, ведь мы друг другу больше не принадлежим. — Я не собираюсь оставаться только твоей и вполне допускаю мысль, что со мной в постели окажется другой мужчина.

Я произношу это и тут же жалею. В следующий момент его пальцы оказываются у меня на горле, а горячее дыхание обжигает ухо.

— Не надо лишний раз злить меня, Рина, — шипит он, усиливая хватку, из-за чего мне становится трудно дышать. Я хватаю воздух ртом, и он тут же убирает руку, чтобы затем опереться на комод по обе стороны моего тема. — Впрочем, знаешь, если ты так стремишься вывести меня на эмоции, очевидно, тебе не все равно.

— Нет, — отрицательно качаю головой, но это не вызывает у него ничего, кроме очередной усмешки. Его глаза смотрят прямо в мои.

— Ты играешь со мной еще жестче и отчаяннее, чем я с тобой, детка, — продолжает Зверь, ласково и одновременно властно касаясь пальцами моей щеки. Я молчу, но тело невольно откликается на эти прикосновения. — Но поверь, правила в этой игре будут только мои...