В объятьях Зверя

Утром я снова просыпаюсь в стальных объятьях Зверя. Он сжимает меня так крепко, что в какой-то момент становится очень жарко, и я ворочаюсь в постели, пытаясь выпутаться из крепкой хватки. Но парень только стискивает меня чуть сильнее, из-за чего окончательно просыпаюсь. За окном загораются первые краски рассвета, по которым понимаю, что проспала весь вечер и всю ночь.

Это неудивительно, ведь стресс, пролитые слезы и усталость дали о себе знать, и организму понадобился долгий отдых, чтобы восстановить силы. Странно другое — впервые за эти несколько дней мне не снились кошмары, что было бы логичным, ведь рядом был их неизменный герой... Впрочем, может, мое подсознание меня просто пощадило, зная, что ожидает наяву...

— Доброе утро, детка, — голос Зверя звучит чуть хрипло, и это указывает на то, что он и сам проснулся не так давно. Он выпускает меня из объятий, позволяя отстраниться, и я усаживаюсь на постели, рассеянно осматриваясь в своей комнате.

— Было добрее, пока не увидела тебя, — привычно огрызаюсь, но в этот момент взгляд падает на его повязку, и я понимаю, что за ночь она снова пропиталась кровью. Чувствую укол тревоги, но внешне сохраняю невозмутимость. — Ты и сегодня собираешься лежать здесь, истекая кровью?

— Разве ты не поможешь мне? — хмыкает парень, многозначительно глядя в сторону аптечки. Я скрещиваю руки на груди.

— Тебе ведь хватило сил сбежать из больницы, а затем припереться сюда, — морщусь, решив оставить жалость в прошлом. Он не слишком-то жалел меня, когда гонял по всей стране. — Значит, хватит их и для того, чтобы самому сменить повязку, а затем и уйти отсюда, пока я не пожаловалась коменданту на непрошенного соседа. Я в душ, — с этими словами встаю с постели и направляюсь к комоду, чтобы взять чистые вещи, а затем найти на полке зубную пасту и щетку. Зверь продолжает сидеть на моей постели, и я добавляю: — В крайнем случае, вытащишь из очередной тени Дана. Может, он даже уже здесь и сидит где-нибудь в шкафу, ожидая, пока будет что-нибудь интереснее твоего храпа. Но не дождется!

Я даже на всякий случай говорю это чуть громче, словно бы действительно ожидая услышать ответ Дана, но вместе с тем понимаю, что у меня развивается паранойя... Его привычка появляться из ниоткуда в самый неподходящий момент на самом деле отдает чем-то нездоровым, но и я явно слишком усердствую с бдительностью, ожидая увидеть его в каждом углу... Или нет...

— К твоему сведению, храпишь из нас двоих только ты, — произносит Зверь, прерывая ход моих мыслей раньше, чем я успеваю решить, стоит ли мне отныне мыться в купальнике. Я перевожу на него взгляд, и он усмехается. — Но это звучит очень... мило...

Я натянуто улыбаюсь в ответ, а затем поднимаю руку, чтобы показать ему средний палец и выйти в коридор, громко хлопнув дверью. Мне хочется в душ, чашку кофе и какой-нибудь бутерброд, ведь даже и не помню, когда ела в последний раз. А голод делает меня не самым добрым и отзывчивым человеком.

В такое время в душевых никого, поэтому я моюсь чуть дольше, тщательно промывая волосы и оттирая мочалкой кожу, на которой мне все еще мерещатся следы крови. Я пытаюсь не думать о том, что Дан, возможно, за мной наблюдает, а Зверь вряд ли уйдет из моей комнаты, учитывая, насколько комфортно он в ней расположился.

Может, мне тоже съехать к Марине и Оле... но я боюсь, что мое присутствие станет для них лишним напоминанием о том дне. По этой же причине не решаюсь их проведывать, узнавая все новости о соседках через Стаса, с которым мне бы тоже лучше поменьше контактировать.

Задерживаюсь в душе еще и для того, чтобы почистить зубы и как следует высушить волосы стареньким едва работающим феном, который тут является предметом особой роскоши. В прошлом моем общежитии даже слив работал через раз, а в этом есть фен и микроволновка в общей кухне. Она, конечно, греет слабо и часто бьет меня током, но на это грех жаловаться человеку, привыкшему питаться едой из автоматов.

Когда я возвращаюсь в комнату, время близится к семи утра, а это значит, что меня не было около полутора часа. Но Зверь ожидаемо использовал это время не для того, чтобы забрать свои немногочисленные пожитки в виде испорченных бинтов и поскорее убраться. Нет, вместо этого он сменил повязку, где-то принял душ и даже переоделся, но уже в футболку и джинсы — видимо, Дан все же получил нагоняй и притащил хозяину то, что он велел, а заодно и...

— Что это? — хмурюсь, кивая на бумажный пакет на столе. Я беру расческу, чтобы еще раз расчесать волосы, делая это с наигранным равнодушием, но мне едва ли удается игнорировать исходящий от пакета запах, учитывая, что он заполнил всю комнату, а я по-прежнему ужасно голодна.

— Завтрак в постель, — отвечает Зверь, и я чувствую, как желудок предательски сжимается. Парень улыбается. — Я не знал, что нравится тебе в твоей новой изменчивой жизни, поэтому взял на свой вкус... Открывай, пока теплое.

Я мешкаю, но затем все же беру пакет с логотипом ближайшего кафе быстрого питания и усаживаюсь на постель напротив Зверя. Внутри оказывается несколько бургеров, один из которых я протягиваю ему, большая картошка фри, стрипсы и... кофе с шоколадом и мятой. Надеюсь, так просто совпало, и Дану не пришлось пытать Стаса, чтобы узнать, какой вкус я сейчас люблю... Впрочем... наверняка всё гораздо проще, и этот мудак уже тогда за мной следил...

— Скажи честно, ты добавил что-то в напиток? — выдыхаю, мысленно отмечая, что здесь только один стаканчик с кофе. Вряд ли он стал бы добавлять что-то в бургеры, их много и неизвестно, какой точно я выберу, да и картошку наверняка захочет разделить, чтобы это не было слишком подозрительно... Зверь вопросительно приподнимает брови, и я поясняю: — Какой-нибудь наркотик, снотворное или афродизиак, который заставит меня броситься в твои объятия...

— Детка... — он вдруг ухмыляется, закатив глаза, и это сбивает с толку и раздражает одновременно. Я хмурюсь, недоверчиво поглядывая на стакан с напитком. — Мне не нужны все эти дешевые уловки и трюки для того, чтобы ты меня захотела... я ведь могу добиться этого и так... Впрочем, чтобы тебя успокоить, могу сделать первый глоток, — говоря это, он тянется к стакану, и хотя я все еще чувствую подвох, позволяю парню его взять. Зверь отпивает примерно треть, после чего возвращает мне кофе. — Видишь, сильнее, чем раньше, я тебя не захотел... хотя это и невозможно. Пей спокойно.

Я решаю оставить кофе напоследок, чтобы запить еду, а заодно выждать хотя бы полчаса и убедиться, что содержимое никак на него не подействовало. Вместо этого разворачиваю бургер с двойным сыром и куриной котлетой, в то время как Зверю достается самый острый. Насколько я знаю, Стас не любил острую еду, и если в этом теле осталось хоть что-то от его бывшего хозяина, ему придется помучиться...

— Вижу, ты обо мне позаботилась, — хмыкает парень, но все же откусывает кусок. Я злорадно усмехаюсь. — Думаю, этим ты просто хотела показать, что это так же горячо, как твои чувства ко мне.

— Посмотрим, что ты будешь думать об этом, сидя на унитазе, — фыркаю, принимаясь за картошку. Моя улыбка такая же ядовито-натянутая, но Зверь смотрит так, словно бы ему это нравится, что только еще больше раздражает. — Поверь, это самое горячее, что светит тебе в ближайшее время!

Бургера и картошки оказывается достаточно, чтобы я наелась и даже переела, ведь в жизнь в бегах научила меня довольствоваться малым, а это уже излишества. Поэтому я отодвигаю пакет и беру стаканчик с кофе, чтобы выпить его весь до последней капли. Зверь тем временем доедает уже второй по счету бургер и тянется за третьим.

Я встаю, чтобы выбросить мусор и выбрать одежду, в которой пойду на занятия. Пары никто не отменял, и у меня остается около сорока минут, чтобы собраться к выходу. Может быть, даже успею сделать что-то с волосами, которые в последнее время немного отросли, и из них уже можно собрать подобие хвоста.

— Блять... — голос Зверя прерывает ход моих мыслей, и то, как он это произносит, вновь вызывает тревогу. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как парень держится за виски, слегка морщась, словно у него головокружение. — Кажется, этот придурок все-таки добавил что-то в кофе...

— Что? — шепчу, пытаясь разобраться в его словах, смысл которых слишком быстро становится очевидным. Особенно после того, как по телу проходится жар, а дыхание начинает учащаться. — Что за черт?! Немедленно зови его сюда, пусть всё исправит!

— Я отправил его в больницу, чтобы принес кое-какие лекарства. Вернется где-то через час или больше, — произносит парень, продолжая растирать виски. Я чувствую, как колени начинают подкашиваться и подхожу ближе к кровати, чтобы присесть. — Но, кажется, я знаю, что это. У тебя уже кружится голова? Чувствуешь жар?

Спешно киваю, ощущая, как тело охватывает паника. Я никогда не была под воздействием наркотика. Я даже алкоголь почти не пила, а последние несколько лет старательно избегала всего, что меняет сознание, поэтому понятия не имею, как вести себя и действовать. Особенно если нужно слушать человека, которому не доверяю.

— На тебя подействует быстрее, потому что ты больше выпила, но в целом все не так плохо, если будешь слушаться меня. Поняла? — его голос доносится, словно бы сквозь слой ваты, но я все равно киваю. Зверь поднимает на меня потемневший взгляд и продолжает: — В какой-то момент тебя накроет излишним весельем, но...

Дальнейшие слова я уже не слушаю, чувствуя, как из груди рвется смешок, когда лицо парня начинает понемногу расплываться у меня перед глазами. Не зря этот кофе показался мне таким дурацким, не зря этот день показался мне таким дурацким, не зря этот Дан показался мне таким дурацким, не зря этот Зверь...

Я снова фокусирую на парне взгляд и усмехаюсь. Нет, Зверь не дурацкий, он просто... мудак. Чертов мудак, который портит мне жизнь одним только своим присутствием, но выглядит как тот, кого я любила больше этой самой жизни...

У него такие же глаза, такие же губы, такое же тело, которое он испортил многочисленными татуировками, но оно не стало менее привлекательным, сексуальным, манящим, притягательным, что ощущаю все отчетливее, чем дольше смотрю на крепкие руки, накачанный торс... Меня бросает то в жар, то в холод, мысли путаются и ускользают, но я отчетливо знаю только одно...

— Я хочу своего Стаса! — вдыхаю отчаянно, подаваясь вперед, чтобы приблизиться к Зверю. Наши взгляды встречаются, и тело окутывает новой волной жара, от которой становится трудно дышать. Недолго думая, что в моем состоянии и так весьма затруднительно, я забираюсь к нему на колени и упираюсь руками в плечи. — Где он? Верни мне его! Почему у тебя его тело... и почему, черт возьми, оно все еще кажется мне таким привлекательным?

Последние слова я почти шепчу, подцепляя край футболки, чтобы стянуть ее с него через голову. Взгляд проходится по рельефам торса, которых я тут же касаюсь пальцами, чувствуя, как по телу проходится электрический ток. Меня тянет к нему невыносимо, и я едва ли могу этому противиться, особенно когда ощущаю, как мне в ягодицы упирается твердый член.

Руки парня ложатся на мои бедра, сжимая так крепко, что с губ срывается стон. Тело становится таким чувствительным, что хватает даже мимолетного касания, взгляда, слова, чтобы зажечь меня и заставить хотеть большего. Я готова умолять его об этом, но вместо этого припадаю губами за ухом, целуя жадно, горячо и настойчиво, ведь каждое прикосновение к нему распаляет меня только сильнее.

Слегка прикусываю кожу, а затем снова впиваюсь губами, оставляя небольшой засос, как метку, как эгоистичное напоминание о том, что это тело должно быть моим. Оно должно слушаться меня, оно должно хотеть меня, оно должно любить меня, как я невыносимо любила его обладателя...

— Малышка, нам следует остановиться, — шепчет парень мягко и настойчиво, но голос звучит так, словно бы он совершенно его не контролирует. Я понимаю это по его позе, по напряжению в мышцах, ведь он словно бы изо всех сил пытается себя сдержать. — Ты ведь сама говорила, что хочешь вовсе не меня...

Он говорит одно, а в глазах читается совершенно другое — животное желание, которое выливается через настойчивые, даже грубые касания, и полные похоти взгляды. Его руки проходятся по спине, приподнимая ткань футболки, и тело окутывает дрожь, когда он чертит линию вдоль позвоночника, медленно поднимаясь вверх к волосам.

Когда его пальцы оказываются у меня на затылке, невольно прикрываю глаза, наслаждаясь тем, как он перебирает пряди, чуть массируя кожу. Я тону, растворяюсь в нем, отдаваясь телом и мыслями. Чистой воды безумие, но в этот момент мне так сильно хочется ему поддаться, что я и делаю, очерчивая пальцами татуировки на груди, прижимаясь бедрами к его паху и покрывая поцелуями кожу, которая кажется невыносимо горячей. Я дую на нее, чтобы остудить, и она покрывается мурашками, выглядящими так красиво и завораживающе, что их я тоже целую.

— Ты хочешь парня из прошлого, — голос Зверя звучит сбивчиво, слабо, хрипло, но он все равно продолжает говорить, хотя его тело тянется ко мне так же отчаянно, как мое к нему. Одна его рука по-прежнему ласкает мои волосы, а вторая задирает футболку спереди, чтобы очертить контур груди, и я тут же вспыхиваю, едва вслушиваясь в его слова. — Того, кем я был конкретно для тебя, пока ты не узнала правду...

Он по очереди сжимает твердые соски, и я выгибаюсь в спине, подаваясь навстречу и шире раздвигая колени. Мне не хочется думать, о чем он мне говорит, только бы он не останавливался. Голова парня тем временем оказывается на уровне моей шеи, и он проводит кончикам носа вверх к подбородку, посылая волны мурашек. В этот момент мне так хочется, чтобы он меня поцеловал.

— Пока ты не сказала мне, что тот, кого ты любила, мертв, — произносит вдруг Зверь, и его слова словно бы на несколько секунд возвращают меня в самую жесткую реальность, выбивая не только из-под воздействия наркотика, но и собственных иллюзий.

Ту реальность, в которой Стаса и Зверя никогда не было, ведь все это время он был одним человеком. Я сама разделила их для себя, отрицая страшную правду о том, что мой любимый оказался не тем, кем я его считала. Вечером он признавался мне в любви, а ночами мучил людей и отбирал чужие жизни.

Он всегда был таким, только я этого не замечала, а потом вытеснила из головы все мысли об этом, придумав себе сказочку о прекрасном принце, чью душу поглотил злой Зверь... Но правда в том, что Зверь всегда был там, всегда был со мной, и я в какой-то мере любила и монстра тоже, ведь он является частью его сущности...

— Нет! — вырывается у меня, и я зажмуриваюсь, усиленно пытаясь вернуться под воздействие дурмана, ведь это делает жизнь гораздо проще. Там нет пугающих мыслей, нет боли, нет страха, только похоть и животное влечение к тому, кому и без наркотика всегда удавалось заставить меня оказаться в его постели... ведь в глубине души все равно его хотела...

Кажется, наваждение возвращается, ведь я иначе не могу объяснить, почему мысль о влечении к Зверю вдруг перестает быть такой пугающей. Я встречаю его темный взгляд и мягко касаюсь колючей щеки кончиками пальцев.

— Если подумать, я толком и не знала, каков в постели тот, кого я называла Стасом, — разум затуманивается настолько, что меня пробивает на откровенность. Я усмехаюсь.

Я лишилась девственности всего за пару месяцев до побега, и это еще было рано — мой жених настаивал, что нужно подождать до свадьбы и моих восемнадцати — и уже в скором времени узнала ужасную правду о том, кто такой Зверь, и всеми силами избегала постели, притворяясь то больной, то уставшей.

Мы успели переспать раз пять, не больше, за исключением других видов секса, которые начали практиковать гораздо раньше, но все же свой основной опыт, если подумать, я получила как раз в объятьях Зверя, ведь он стабильно появлялся в моей жизни раз в два-три месяца, чтобы взять свое.

— А в постели со Зверем всегда было много страсти, — заканчиваю мысль, опустив взгляд к его губам. Мои вдруг кажутся мне пересохшими, и я облизываю их, привлекая внимание парня.

— Правда? — он ухмыляется, приподнимая одну бровь так сексуально, что низ живота вновь сводит от напряжения. Я тону в темноте его глаз и совсем не ищу спасения. Наоборот, мысленно желаю, чтобы эта страсть поглотила меня полностью, и мне больше никогда не пришлось бы возвращаться в пугающую реальность. — Неужели ты смогла бы полюбить его?

Его губы оказываются так близко к моим, что я почти чувствую их вкус. Мне так о хочется податься вперед, коснуться их, покориться соблазну, что становится почти физически больно. В моей голове он уже срывает с меня одежду, вжимая сильным телом в поверхность кровати, и целует так, что перехватывает дыхание. В реальности же нас разделяет, наверное, меньше сантиметра, и зеленые глаза горят так неистово, что почти уверена: его одолевают те же мысли, а может, даже еще откровеннее.

— Нет... — все же отвечаю на вопрос, прикусывая нижнюю губу, словно бы в попытке заменить этим его прикосновения. Я так и не решаюсь податься вперед, продолжая терзать себя откровенными фантазиями, от которых плавятся мысли и горит тело. То, что его пальцы продолжают поглаживать меня по голове, только усиливает напряжение. — Кажется, я уже в какой-то мере его любила... Как любовника, как защитника, ведь это те аспекты, за которые и отвечал Зверь в его личности, но... я никогда не смогу полюбить в нем убийцу... Никогда.

Эти слова словно бы отрезвляют меня окончательно, и я фокусирую взгляд на парне, глядя на него совершенно другими глазами. Нет, не как на своего любимого, но и не как на врага, а просто как на цельную личность, состоящую из двух частей — из черного и белого, Стаса и Зверя, каждого из которых я по-своему любила и ненавидела, но никак не могла это признать.

— Ты... — начинаю было, чувствуя, как начинает кружится голова. Но уже по совершенно другой причине.

— Обманул тебя, — заканчивает за меня парень, мягко касаясь пальцами моего лица, чтобы заставить посмотреть на него. На его губах по-прежнему читается усмешка, но в глазах горит огонь. — В кофе не было никакого наркотика, просто чуть-чуть алкоголя, совсем капля, вряд ли ее хватило бы даже для того, чтобы вызвать опьянение у ребенка. Ты просто легко внушаема, и я этим воспользовался. Мне нужно было услышать, что ты на самом деле чувствуешь... Впрочем, в первую очередь, это нужно было тебе.

— Это ничего не меняет, — возражаю, пытаясь отстраниться. Но он удерживает меня на месте.

— Это меняет всё, — парирует Зверь, и на этот раз его голос звучит совершенно серьезно. Я отрицательно качаю головой. — Ты говорила, что никогда не полюбишь эту часть моей личности, но если ты уже ее полюбила и если всё дело только в убийствах...

Он вдруг умолкает. У меня с губ непроизвольно срывается смешок.

— Только не говори, что перестанешь делать это ради меня! — фыркаю, закатывая глаза. Он молчит, и это только усиливает веселье. — О, или ты пытаешься сформулировать условия — например, не больше двух трупов в неделю или вроде того... Впрочем, можешь не стараться, ведь это любимая функция моего отца и если убрать ее, то он никогда не сделает тебя наследником!

— Мне плевать на твоего отца! — повторяет он в очередной раз, но я все еще ему не верю. Иначе зачем ему так сильно понадобился этот брак. — Послушай, я не могу обещать тебе, что не буду убивать, ведь это... часть меня, и я понятия не имею, как отключить ее без помощи специалиста, который точно сдаст меня куда-нибудь в полицию или в дурку, где для такого как я вернут смертную казнь... Но я не буду делать это без явной на то необходимости. Не знаю, пройду курсы контроля агрессии, или научусь считать до десяти прежде, чем разбить чью-то башку об стену, но... Да, это часть меня, Рина, но куда важнее всегда ты!

— Почему? — спрашиваю, вдруг ощутив, что мне действительно важно услышать ответ. Наши лица все еще близко друг к другу, и я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Потому что с тобой я могу быть не только Зверем, но и Стасом... — выдыхает он, не раздумывая, снова обхватывая мою голову руками. Прикосновения кажутся обжигающими. — Потому что рядом с тобой мне не хочется убивать людей, если только они не представляют для тебя угрозы, потому что с тобой я могу быть другим — не таким, каким меня видят все остальные...

Мне так не хочется верить ему, так не хочется попадаться на дурацкие трюки и уловки, но где-то в глубине души вновь вспыхивает надежда, что у меня есть шанс быть с тем, кого я любила. Что все можно исправить и изменить, и если сказочная Белль смогла расколдовать чудовище, то у меня тоже выйдет... Глупая...

— Поцелуй меня, — прошу, ведь в теле все еще остается напряжение, которое мне нужно куда-то выплеснуть, а еще я нестерпимо жажду хоть что-то почувствовать, ведь кажется — на меня обрушили ведро ледяной воды, и все тело окоченело. Мне так сильно необходимо снова ощутить тепло.

— Уверена? — спрашивает Зверь, но в его взгляде читается, что он едва себя сдерживает. Тело парня по-прежнему напряжено, а глаза темны от желания, и я не уверена, сможет ли он сохранить над собой контроль, если скажу ему «нет», но...

Я решаю не испытывать его, а просто киваю, и парень не утруждает себя тем, чтобы спросить моего согласия еще раз. Он просто подается вперед, чтобы поступить так, как привык — взять то, что хочется, сметая любые преграды на своем пути.

Его губы впиваются в мои так пылко, что у меня на мгновение перехватывает дыхание, а тело охватывает дрожь. Я снова теряюсь от перепадов жара и холода, но теперь точно знаю, что они вызваны не каким-то загадочным наркотиком, не волшебным средством, заставляющим забыть о невзгодах, а его прикосновениями. Когда он целует меня, я теряю контроль над мыслями, растворяясь только в нем...

Уже не отдаю себе отчет, когда обхватываю голову парня двумя руками, прижимая ближе к себе и размыкая губы, чтобы дать ему возможность сделать поцелуй еще более глубоким, страстным, откровенным... Грубые ласки его языка словно бы напоминают движения члена у меня внутри, и мысль об этом заставляет щеки вспыхнуть, но не отстраниться.

Наоборот, я приникаю к нему всем телом, перебирая пряди волос между пальцами и жадно отвечаю на поцелуй, перервав его только на пару мгновений, чтобы перевести дыхание и заглянуть в глаза, которые горят так неистово, что у меня снова сводит низ живота. В то же мгновение рот Зверя завладевает моим, сминая мягкие губы, а одна рука ложится на бедро, бесцеремонно проникая под ткань шортов.

— Я просила поцеловать меня, а не трахнуть, — выдыхаю, ощутив тепло его пальцев у самой чувствительной точки. Во мне борются здравомыслие и похоть, ведь я испытываю предвкушение от скорой разрядки, что заставляет тело дрожать.

— Как грубо, детка, — он усмехается, снова подаваясь вперед, чтобы поцеловать уголок моего рта. Но затем его губы перемещаются к уху. — Я просто хочу доставить тебе удовольствие.

Его голос звучит чуть хрипло и обволакивающе, из-за чего еще сложнее бороться с искушением. Если не остановлю его, то не успею опомниться, как окажусь на его члене.

— Сама справлюсь, — произношу резко и настойчиво, останавливая его движением руки. Он хмурится. — Как и ты справишься сам. Поцелуи не всегда должны приводить к сексу.

В зеленых глазах загорается недобрый огонек, но Зверь все равно позволяет мне отстраниться. Я встаю с кровати, чтобы поправить пижаму, а затем открываю комод, ведь мне нужно переодеться. У меня мелькает мысль спуститься в душ и снять напряжение, но я понимаю, что в это время там уже полно других студенток.

— Из нас двоих о сексе говоришь только ты, — замечает он, наблюдая, как я роюсь в комоде. Волосы парня все еще растрепаны, глаза горят, а штаны оттягивает твердый член, что мне едва удается игнорировать. Зато он словно бы и правда не обращает на это внимание. — Я ведь сказал, что не стану спать с тобой до свадьбы.

— Учитывая то, как твое тело реагирует на невинные поцелуи... — фыркаю, все же акцентируя внимание на его стояке. Парень снова ухмыляется, и я чувствую легкое смущение, из-за чего прикусываю нижнюю губу. — Извращенец...

— Повтори это еще раз! — смеется Зверь, накрывая член рукой через ткань штанов. В его взгляде читается вызов, и я закатываю глаза. — Тебе ведь нравится это, Рина... нравится знать, что я дрочу только на тебя...

Я качаю головой, думая о том, насколько же на самом деле нелепы, неправильны и даже отвратительны подобные разговоры в нашей ситуации... Но затем молча снимаю через голову футболку и усмехаюсь, глядя на него с вызовом. От холода соски мгновенно твердеют, что не укрывается от его внимания.

Зверь вновь смотрит на меня этим горящим взглядом, полным обожания, похоти, желания обладать, из-за чего испытываю смущение и возбуждение одновременно. На этот раз я знаю совершенно точно, что играю с огнем, и это пугает и будоражит.

— Надеюсь, это усилит твои страдания, — шиплю, скидывая еще и шорты. Вместо них я беру джинсы и пуловер, ведь на улице похолодало. — Как говорится, дрочи и плачь...

Он снова смеется, но взгляд не отводит, из-за чего мне становится всё более неловко. Я быстро одеваюсь, старательно избегая того, чтобы смотреть ему в глаза, а затем спешно хватаю рюкзак, чтобы выйти в коридор и отправиться на пары, первую из которых уже пропустила.

— Рина, — окликает Зверь, преодолевая расстояние между нами так быстро, что вновь заставляет усомниться в его плачевном состоянии. Я вздрагиваю, когда он обхватывает меня за талию.

Когда я оборачиваюсь, парень грубо обхватывает меня за подбородок и тянет к себе, чтобы поцеловать, укусив при этом за нижнюю губу. Поцелуй оказывается быстрым, но обжигающим, я успеваю почувствовать злость и животное желание, которые он старается выплеснуть в этом коротком соприкосновении губ и тел.

— Удачи на занятиях, детка... Уверен, за это время ты еще много раз успеешь подумать обо мне... — с этими словами парень касается губами кольца у меня на пальце, и я невольно перевожу взгляд на камень, цвет которого так сильно напоминает его глаза. Порываюсь снять его, но так и не решаюсь, а просто дожидаюсь, пока он отпустит меня, и выхожу за дверь...

Лифт оказывается занят, и я решаю воспользоваться лестницей, по пути вспоминая все те моменты, когда в моем Стасе можно было разглядеть черты Зверя. А их было много, если подумать, но я словно бы вытеснила их из своей памяти, не желая портить идеальный образ своего любимого... Но он сыпался у меня на глазах. И первой вспоминается ситуация, которой я когда-то напрасно не придала значения...

« — Что с тобой происходит? — прошептала я ошарашено, когда Стас затолкал меня в помещение библиотеки. В школе, в которой я училась, для него были открыты любые двери, ведь отец числился главным инвестором, а мой тогда еще будущий жених как его приемный сын и помощник часто общался с местной администрацией.

— Ты ведь сама сказала, что он достает тебя, — напомнил парень, прислонившись к стене между книжными полками. Его глаза горели, а на футболке виднелись пятна крови моего одноклассника, который донимал меня последние пару недель, о чем я имела неосторожность рассказать Стасу.

Ничего криминального тот парень не совершил — дергал за волосы, задирал юбку и отвешивал в мой адрес сальные шуточки, что, очевидно, свойственно подросткам в период буйства гормонов. Я пару раз открыто заявила, что у меня есть парень, а потом пожаловалась учителям, но все это не возымело эффекта, и я в порыве эмоций рассказала Стасу, который уже на следующий день заявился в школу и выловил моего обидчика посреди коридора, за что теперь чувствовала себя виноватой. Наверное, я должна была разобраться сама. Хотя бы бить его линейкой по рукам как моя школьная подружка, ведь от нее он в итоге отстал.

— Но я не просила бить его! — выдохнула, испытывая смешанные эмоции. Какой-то части меня было приятно, что он вступился, другая беспокоилась из-за столь яркого проявления агрессии и ее последствий. Я испытывала тревогу, и раскаяние, и неловкость, но самым ярким ощущением, наверное, было чувство вины. — Нельзя причинять вред людям, даже если кажется, что они этого заслуживают! Если тебе так хотелось вмешаться, ты мог просто поговорить с ним!

— Такие, как он, слов не понимают, — буркнул Стас раздраженно, и в голове невольно вспыхнули воспоминания о том, как он вступился за меня вскоре после нашего знакомства. Вряд ли тогда ограничилось только разговорами, и теперь мне было тошно и от этого тоже.

Казалось, я виновата во всем, что происходит. Я и только я, ведь это из-за меня Стас ввязывался во все эти конфликты. Тогда мне и в голову не могло прийти, что где-то в нем живет Зверь, которому вид крови приносит настоящее удовольствие.

— Маленькая... — Стас, очевидно, заметил, как я расстроилась, поэтому взял меня за руку. Он нежно переплел наши пальцы и прислонился лбом к моему лбу, заглядывая в глаза. — Тебе не следует переживать об этом. Мелкий засранец заслуживал того, чтобы его проучили, а ты... Ради такой девушки хочется совершать подвиги, и это наименьшее из того, что я могу сделать...

— Пообещай, что такого больше не повторится, — попросила негромко, глядя на него с мольбой, но Стас только отрицательно покачал головой в ответ. Я прикусила нижнюю губу.

— Не могу, — отозвался он, и в своей нынешней жизни я была уверена, что причина была не только в его желании уберечь меня, но и в неконтролируемой жажде крови. Но тогда его ответ показался мне даже романтичным: — Я должен защищать тебя, Рина, ведь ты для меня — самая ценная, самая важная и самая прекрасная... Поцелуешь меня?

Хотя это звучало как вопрос, парень сам потянулся к моим губам, чтобы коснуться их поцелуем, но я была не против. Наоборот, именно в этот момент все тревожные мысли вдруг улетучились, уступив место твердой уверенности, что он действительно меня оберегает. Пусть и не всегда гуманными методами, но... никто ведь не пострадал слишком сильно, а нос у одноклассника уже через пару недель зажил... Жаль только, пробитые головы уже не заживают...».

От очередного путешествия в собственное прошлое меня отвлекает голос Стаса, который окликает меня уже на улице. Я оборачиваюсь, и парень ускоряет шаг, чтобы догнать меня. Он выглядит немного запыхавшимся, но все же улыбается, и я едва удерживаюсь от желания улыбнуться ему в ответ.

— Привет! — произносит он, поправляя свой рюкзак. Я киваю. — Ты не против, если составлю компанию? Тоже проспал. Обещаю, я не стану лишний раз тревожить твоего бывшего и пытаться установить тактильный контакт... Могу даже просто молчать и идти рядом. Мне этого будет достаточно.

— Хорошо, — соглашаюсь, хотя прекрасно понимаю, что он лукавит. Это заметно по разочарованию, мелькнувшему в его глазах. Но для него действительно было бы лучшим вариантом не разговаривать со мной, а еще лучше — не подходить и вообще не вспоминать.

Пару минут Стас на самом деле молча идет рядом, но затем не выдерживает. Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Знаешь, я хотел спросить тебя про того парня, с которым мы встретились вчера на шестом этаже, — заговаривает Стас, и я даже не сразу понимаю, о чем он. Но потом в голове вспыхивает догадка, что речь идет о Дане. — Он действительно... твой двоюродный брат?

Этот вопрос кажется мне настолько нелепым, что я не удерживаюсь от усмешки. Стас понимает все без слов.

— Черт... так я и думал! — выдыхает он раздосадовано, что выглядит одновременно забавно и мило, из-за чего не перестаю улыбаться. Стас умеет поднять настроение, хоть сам это не всегда осознает. — Он не твой брат, и я должен был спасти тебя... Но его взгляд... я...

— Ты всё сделал правильно, — уверяю его, невольно вспоминая об угрозах Дана убить его. Всё веселье как ветром сдувает. Он ведь может и реализовать свои жуткие планы, если продолжу провоцировать, общаясь со Стасом... — А вот я сегодня, кажется, совершаю ошибку за ошибкой...