6☆
Утро вошло в комнату тихо, будто боясь нарушить что-то хрупкое. Свет просочился сквозь жалюзи ленивыми полосами и лёг на лицо Наоми — похолодевшее, чуть припухшее от недосыпа. Её веки сопротивлялись, но память о вчерашнем дне была как под плотной коркой льда: не растаяв, но отягощая каждое движение.
Она обвивала себя одеялом так, будто оно могло удержать пульс света и шума снаружи. Сначала — пустота. Затем — хлопок в животе, давление, знакомое и тягостное: ссора с родителями, слова, которые висели в воздухе и не хотели растворяться. Она вспомнила мамин голос — хрипло-перепуганный, папин тихий гул, который звучал хуже крика. И в конце — то самое «ты ещё и там начинаешь», которое будто торопилось отрезать ей последний кусочек уверенности.
Наоми медленно приподнялась, ощутив, как дом шумит от своих собственных привычек: холодильник урчит в кухне, где-то далеко булькнул чайник. В прихожей на полу лежала бумажка — аккуратная, с корявым почерком мамы: «Вернёмся поздно. Не жди». Строчка была короткой, но в ней было много недосказанного. Она села на край кровати и положила голову в ладони. Сердце билось как будто не её — тускло, стуча в рёбра.
Комната казалась меньше, чем обычно. Вещи родителей — сумки, бутылки из-под вчерашнего — оставили запах, который будто завис в воздухе. Наоми встала, пробежала пальцами по полке с книгами — они были такими же, как всегда, но всё вокруг будто немного повелося, как зеркало, которое не отражает вас так, как вы ожидаете.
Она надела кеды и, не задумываясь, вышла из квартиры. Дверь захлопнулась за ней чуть громче, чем нужно. Коридор подъезда был холодным, и она направилась в сторону университета, как будто тащила за собой невидимый мешок с этим прошлым вечером.
По дороге ей попадались знакомые лица — соседи, пару студентов, пара влюблённых — но всё казалось отдалённым, будто она смотрела на мир через мутное стекло. Каждый звук — шаг, звонок велосипеда, смех — отдавался где-то вдалеке, не совпадая с её внутренним ритмом.
Когда она подошла к входу в аудиторию, воздух вокруг наполнился людьми — голосами, шёпотом, жестами. Она чувствовала, что кто-то наблюдает, но старалась не оглядываться. Внутри же поднималось странное предчувствие — будто сегодня мир решительно другой, и ей только предстоит понять, почему.
Как только она вошла, группа студентов встрепенулась. Взгляд за взглядом скользнул по ней — кто-то шептал, кто-то тихо переговаривался. Наоми ощутила внезапную уязвимость: она обычно была невидимой для подобных разговоров, но сейчас словно вывесили плакат с её именем. Один из студентов даже посмотрел и быстро отвернулся, не в силах держать взгляд.
Она нашла знакомую лавочку у окна и села, пытаясь собраться. Затем подошла к Лие. Да, возможно у нее в голове все же крутились слова Рэна, в которые ей не хотелось верить, но все же она не отошла и решила узнать у нее самой. Но сегодня в Лие был другой взгляд: не обида, а растерянность. Её улыбка была напряжённой, а слова — тяжёлыми.
— Ты... правда так сказала обо мне? — голос Лии был полон боли, но тихий, как скользящий нож.
Наоми сначала не поняла. У неё в голове мелькали фрагменты прошлых моментов — разговоры, смех, случайные фразы — но ничего похожего на это она не помнила. Кроме вчерашнего «Позже, ладно?».
Лиа опустила глаза, пальцы коснулись чашки с кофе, как будто в ней была точка опоры.
— Рэн сказал. Что ты говорила, что я использую людей. Что все мои улыбки — липа.
Эти слова были как капля, что попала в раскалённое масло — шипление, взрыв. Наоми почувствовала, как её сердце сжалось, и сразу — обида, потом недоумение. Она знала Лиу: та никогда не была фальшивой. Её искренность — тихое, тёплое пламя. Так что обвинение попадало в самое нежное.
— Он говорил подобное вчера , мне, о тебе!
Рэн стоял в нескольких шагах от них, как будто только что вышел из тени. Он выглядел спокойно — идеальная маска, глаза — холодные и ровные. На его губах играла лёгкая, отстранённая улыбка, как если бы он наблюдал за экспериментом, а не за людьми. Увидев Наоми, он слегка поднял бровь, будто доволен, что вошёл в нужный момент.
— Тебе что, делать нечего, скучно прям до такой степени? — вспылила Наоми, и голос сам по себе стал громче, чем она хотела.
Рэн сделал шаг назад, подошёл ближе, и его голос был ровным, почти ласковым:
— Я? Я лишь повторил, что слышал. Ты же сама сказала, что Лиа слишком... милая, чтобы быть искренней. Разве нет?
—Я не нахожу слов..— её глаза наполнились.— Что ты хочешь? М? Что хочешь от меня?
В этот момент в толпе показался Наэль. Он шёл, не спеша, в его походке было что-то уверенное, почти холодное — как у человека, который привык контролировать ситуацию. Люди разошлись, как будто открыли проход для волшебника. Наэль остановился, увидел сцену и внимательно посмотрел на Наоми. В его взгляде не было осуждения, скорее — ожидание.
— Достаточно, — его голос прозвучал тихо, но твердо, и моментально заглушил шепот и смешки. — Я хочу услышать её, — он сказал, обращаясь к Рэну, — а не твою версию.
—А что? Не ты ли начала держаться в стороне от нее когда узнал правду? — сказал Рэн подойдя ближе к Наэлю— А теперь что?
—Правду чего?— почти шепотом и в недоумении спросила Наоми, но ответ так же не получила.
—Рэн, а не слишком ли твои поступки детские?
Наэль смотрел на Рэна спокойно, почти без выражения, но в этой тишине чувствовалась стальная нить.
— Детские? — переспросил Рэн, будто удивившись, но глаза его блеснули не удивлением, а чем-то более острым. — Я лишь озвучил то, что услышал. Если кто-то боится признать свои слова — это не делает меня ребёнком.
Его голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась колкая уверенность. Он намеренно говорил так, чтобы каждый в коридоре услышал.
Наоми почувствовала, как внутри всё сжалось. Он снова переворачивает всё так, будто она — лгунья.
В её груди поднимается комок, но она держит себя в руках. Наэль делает шаг вперёд, закрывая Наоми собой — не касаясь, но словно создавая стену между ней и Рэном.
— Ты слышал то, что хотел услышать, — спокойно произнёс он. — И это уже твоя ответственность, не её.
Рэн тихо усмехнулся.
— Удобная позиция. Защитить ту, кого начал избегать всего пару дней назад.
Он наклонил голову, будто рассматривая Наэля.
— Странно: как только появилась версия, где она не такая уж невинная — ты стал держаться подальше. Неужели совпадение?
Люди вокруг снова зашептались.
Наоми смотрела на Наэля — она не понимала, что происходит.
Избегал? Когда? Почему?
Её сердце ёкнуло — неприятно, тревожно.
Наэль медленно выдохнул, будто удерживая раздражение.
— Если я держался в стороне, то не потому, что верил чужим словам, — он бросил короткий, холодный взгляд в сторону Рэна. — А потому что не хотел давить на человека, который и так переживал достаточно.
Его слова прозвучали тише, чем нужно, но они всё равно достигли всех.
Рэн слегка прищурился.
— Как трогательно. Только почему же ты не сказал ей это вчера? Или позавчера?
Он сделал шаг ближе, его голос стал ниже.
— Или ты сам до конца не решил — веришь ты ей или пользуешься ситуацией?
Эта фраза была выстрелом.
Наоми словно ударили током.
Она не хочет, не может верить в сказанное, но тень сомнения ложится на сердце.
Наэль резко обрывает:
— Хватит.
В его голосе ледяная чёткость, которую редко слышали.
Рэн недовольно приподнимает бровь.
— Что? Попал в точку?
— Нет, — отвечает Наэль, — просто я не собираюсь обсуждать её личность с человеком, который манипулирует словами и чужими страхами.
Рэн замер на секунду — короткая, почти невидимая пауза.
Как будто слова Наэля задели его больнее, чем он рассчитывал.
Но он быстро возвращает маску.
— Ну-ну. Посмотрим, как долго ты сможешь держаться за эту веру, — тихо бросает Рэн. — Правда ведь всё равно выйдет наружу, Наэль. И тебе это прекрасно известно.
И с этими словами он уходит, словно на сцене погас свет, оставив после себя напряжённый воздух.
Тишина давит.
Все смотрят на Наоми и Наэля.
Наоми делает шаг назад, чувствуя, как ноги дрожат, но взгляд держит уверенно.
— Что он имел в виду? — её голос шепчущий, но твёрдый. — Что за "правда"?
Наэль смотрит на неё долго, так, будто взвешивает каждое слово.
— То, что не твоё бремя, — наконец говорит он. — И что тебе не нужно знать от него.
Она чувствует, как внутри поднимается смесь тревоги, злости и непонимания.
— Но он говорил обо мне, Наэль. Как я могу "не знать"?
Он медленно выдыхает.
— Потом расскажу.
Его взгляд становится мягче, но в нём — тень какой-то тяжёлой правды.
—Но не здесь и не сейчас.
__________________________________
Коридор постепенно пустел. Люди ещё оборачивались на Наоми, но уже без того яркого интереса — как будто буря стихла, оставив после себя только тяжёлый воздух.
И тут Наоми услышала быстрые шаги.
Она обернулась — и увидела Лиц.
Она выглядела так, будто бежала за Наоми с самого входа: волосы растрёпаны, глаза покрасневшие, щёки вспыхнули. Она остановилась перед ней так резко, что чуть не сбила дыхание.
— Наоми... — голос чуть дрогнул. —Я... я должна тебе сказать.
Она сжала руки в кулаки, словно собираясь с силами.
— Я не должна была верить ему. — слова вырвались резко, будто она давно их держала в горле. — Не должна была слушать Рэна. Я была идиоткой. Я просто... Я растерялась. Он говорил так уверенно. И все на него смотрели. А я...
Лиа опустила глаза.
Тень стыда легла на её лицо.
— Я подвела тебя. И это всё на мне.
Она подняла взгляд — искренний, полный боли.
Наоми почувствовала, как внутри что-то мягко дрогнуло. Она не злилась на Лиу, она злилась на ситуацию, на ложь, на то, как умело Рэн крутил словами. Но всё же... было неприятно.
— Лиа— тихо сказала она. — Ты моя подруга. Мне больно, что ты хоть на секунду поверила ему, а не мне.
Лиа кивнула — быстро, виновато.
— Я знаю. Я знаю, Наоми. Я — ужасная подруга. Я должна была встать за тебя. Сказать всем, что это чушь. Но я... я испугалась. Ему поверили все. И я подумала: а если он правда что-то слышал? А если ты...
Она замолчала, понимая, что говорит лишнее.
Наоми закрыла глаза на секунду.
То, что сказала Лия — больно, да.
Но в глубине души она сама вспомнила:
Да, раньше, были моменты, когда она и сама сомневалась в Лие из-за слов Рэна.
Когда Лия улыбалась всем подряд, когда легко находила общий язык с людьми, когда казалась слишком яркой.
И да, однажды она мельком подумала: "Она правда такая искренняя? Или просто умеет быть милой?"
Её кольнуло чувство вины.
— Знаешь... — Наоми выдохнула медленно. — Я тоже немного сомневалась в тебе, но поверь это из-за Рэна.
Лиа резко подняла голову.
— Что?
— Было пару мимолётных мыслей. Глупых. Когда я была неприятно уставшая и Рэн надавил еще сильнее, тогда мне казалось, что ты... слишком светлая для этого мира. Но это были просто мысли, я никогда бы не поверила в то, что сказал Рэн.
Лия слушала внимательно.
Её плечи расслабились — она словно позволила себе вдохнуть.
— Спасибо, — сказала она тихо. — За честность.
Наоми подошла ближе, коснулась её руки.
— Мы обе ошиблись. Но это не делает нас хуже. Главное — мы сейчас говорим об этом.
Лиа кивнула — и улыбнулась слабой, дрожащей улыбкой, но настоящей.
— Можешь... можешь меня простить?
Наоми сжала её пальцы.
— Я уже простила.
Обе стояли так ещё несколько секунд, в тишине, которая была почти тёплой.
Затем Лия глубоко вздохнула:
— Я пойду на лекцию. Позже поговорим?
— Да, — ответила Наоми. — Позже.
Они разошлись в разные стороны.
И хотя сердце Наоми стало легче, внутри зародилось новое чувство — странное, тревожное.
Будто эта ситуация — лишь начало. Но в голове все же крутилась мысль «Что такого наговорил Рэн Наэлю?» но все же двинулась с места.
___________________________________
За углом корпуса голоса звучали так резко, что воздух будто дрожал.
Наоми инстинктивно замедлила шаг.
— Я сказал тебе держаться подальше! — Рэн говорил не громко, но так жёстко, что каждое слово будто ударяло в бетон.
— Я не обязан слушать тебя, — голос Наэля был холодным, ровным, но под этим спокойствием слышался надлом. — Ты ведёшь себя так, будто имеешь на это право.
Наоми остановилась полностью.
Эти двое... вместе? И так?
Они никогда не выглядели близкими, но сейчас между ними искры летели — опасные, взрослые, совсем не детские.
Она осторожно подошла ближе и укрылась за стеной, стараясь не дышать громко.
— Если она узнает, — рычащим шёпотом произнёс Рэн, — всё рухнет. Ты понимаешь это? Ты поставишь под удар не только себя.
— Ты путаешь страх и заботу, — Наэль шагнул вперёд, и Наоми даже отсюда почувствовала, насколько он напряжён. — Ты делаешь с её головой то, чего она не заслуживает.
— Это не игры, — Рэн сорвался, но не крикнул — стал тише, опаснее. — Я спас тебе жизнь, Наэль. Жизнь. И ты это знаешь.
Наэля будто на секунду вырубило.
Он опустил взгляд, губы дрогнули — и впервые он выглядел... не холодным, а уязвимым.
Наоми почувствовала, как ей стало холодно внутри.
О какой жизни речь? Когда?
И почему её имя звучит так, будто всё это напрямую касается её?
Наэль тяжело втянул воздух.
— Я обязан тебе. Я это помню. Но Наоми... — он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Она не должна платить за то, что случилось со мной.
— И не будет, если ты наконец научишься молчать, —
Рэн произнёс почти шёпотом, но это был шёпот человека, который может ранить словом не хуже удара.
— Мы оба знаем, что произойдёт, когда всё всплывёт.
Повисла тишина.
Тяжёлая, вязкая.
Такая, в которой слышно собственное сердцебиение.
Наэль поднял голову.
— Мне уже всё равно, что будет со мной, — сказал он ровно. — Но если ты ещё раз—
Он оборвался резко.
Потому что увидел её.
Наоми стояла прямо в проходе — бледная, глаза блестят, дыхание сбито.
Она выглядела так, будто мир под ней провалился.
— Наоми?.. — тихо, почти виновато произнёс Наэль.