Балерина

Если раньше занятия балетом для меня были не лучшей альтернативой всему тому, что могла бы делать девочка в моем возрасте, то теперь, после того резкого заявления Оливия, балетный класс и вовсе стал для меня пыткой.

Весь месяц мы абсолютно не контактировали, даже парой слов не обменялись с того дня. Однако я отчетливо ощущала волны негатива исходящие от нее в мою сторону. Миссис Эрроу словно не замечала, что приютила в нашем классе настоящую маленькую стерву. Как-то раз я видела, как Оливию забирал водитель – я уже успела понять, что ее родители далеко не бедные. Бедняге пришлось терпеть целый поток обвинений в свою сторону только потому, что он припозднился, и бедняжке Оливии пришлось ждать его целых три минуты. А пару дней спустя я ненароком услышала ее телефонный разговор с матерью. Да, у меня у самой далеко не простые отношения с мамой, но то, как эта девчонка позволяла себе повышать тон, просто не укладывалось у меня в голове.

Когда Оливия только появилась в нашем классе, я решила, что ее угрюмость обуславливается только лишь тем фактом, что она стесняется и чувствует себя неловко с новыми людьми, но оказалось, что это ее постоянное, неизменное состояние. Удивительно, как в шестнадцать лет можно вести себя так, словно тебе осточертело ровным счетом все.

И, тем не менее, взгляд ее темно-шоколадных глаз, оттеняемых светлой фарфоровой кожей, пробирал меня до глубины души даже в моих снах. Что бы я ни делала, куда бы ни пошла, этот пронзительный взгляд занимал, если не все, то хотя бы добрую половину моих мыслей.

Я никак не могла объяснить самой себе природу этого влечения. Ведь я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Мне нравились девчонки и раньше. Но это скорее было из разряда «О, она классная, такая добрая и веселая, мы подружимся», а не «Интересно, каково это – целовать эти губы, на которых постоянно покоится легкая дерзкая усмешка».

Самое ужасное, что мне и спросить то было особо не у кого. Моя семья – самая адекватная и нормальная семья, они слишком консервативны, чтобы принять что-то вроде моей симпатии к девушке. А те пару человек, что я зову друзьями, слишком поверхностны, да и интересуются только своими проблемами. Да. К моему великому разочарованию, я, сколько себя помню, всегда была одинока.

Лето уже вовсю вступило в свои права, и на улице, наконец, воцарилась эта, наполненная яркими зелеными красками, легкость. Легкость от того, что на тебе нет лишней одежды, от того, что уроки в школе вот-вот закончатся, от того, что можно будет смело отправиться в незабываемое летнее приключение. Это у обычных детей. Но не у меня. Школа заканчивается, но балет остается. У меня на отдых останется лишь август, месяц, когда родители берут отпуск, и мы едем все вместе в Европу ходить по музеям и другим национальным достопримечательностям. Мои родители никогда не признавали спокойный отдых, включающий в себя лежание на пляже, изредка прерываемое купанием в каком-нибудь теплом море. Нет. Даже отдых должен быть со смыслом.

В очередной день я пришла в балетный класс, дождалась, когда все это закончится, и со спокойной душой пошла в раздевалку. Оливия никогда не переодевалась тут. Она всегда бежала к машине и просто уезжала домой. Поэтому только здесь я могла наконец, расслабиться и выдохнуть. Но не в тот день.

Я была полностью погружена в собственные мысли и несбыточные мечтания о том, что именно это лето станет для меня особенным. Как вдруг позади меня раздался звук открывающейся двери. Я не придала этому особого значения, ведь сюда могли зайти девочки с других танцевальных классов, либо же сама миссис Эрроу. Но уже в следующий момент я как ошпаренная подскочила на месте.

- Эй, дело есть, - услышала я как всегда недовольный голос, принадлежавший никому иному как Оливии.

- Эм... Что? Прости, что? – еле вымолвила я и повернулась к ней лицом.

Ну, вот оно, ее фирменное выражение лица «Вы все здесь никто, а я богиня». Она с презрительной улыбкой смотрит на меня, и внутри уже начинает зарождаться предчувствие того, что вот ей стало скучно, и она решила поиздеваться надо мной. И тут ее взгляд начинает медленно скользить вниз. Он настолько ощутим, что я буквально чувствую его на своей коже. Она на пару секунд задерживается на моих губах, от чего в горле мгновенно пересохло, а затем продвигается дальше, и когда я понимаю, что ее взгляд ложится на мою грудь, где-то в районе живота образуется комок тепла, который начинает стремительно разрастаться, и в итоге я вспыхиваю.

Погодите-ка. Я ведь переодевалась. А затем она внезапно зашла, и я сразу же повернулась к ней. А это значит... Значит, что я в одном нижнем белье!

В голове, объятая красным пламенем тревоги, проносится мысль, что мне следует немедленно прикрыться, но на руки будто навесили неподъемный груз, и я не могу даже на сантиметр поднять их.

А тем временем ее глаза, ставшие уже черными, смело исследуют мое тело, спускаясь все ниже. Пару минут она смотрит на мои ноги, и я отчетливо вижу промелькнувшую в ее глазах мимолетную вспышку. Она сейчас похожа на кошку, которая видит цель и изобретает тактику для охоты.

Уже в следующий миг она стремительно поднимает взгляд и впивается в мои глаза, а на лицо снова надевает привычную маску презрения.

- Мой водитель не приедет, - говорит она, - Так что мне придется добираться до дома самой. Проводи меня до остановки и посади на нужный автобус.

Этот тон, словно она общается со служанкой, приводит меня в замешательство, а откуда-то из глубины поднимается стена недовольства.

- Можно и повежливее, - бормочу я.

- Что? – она делает пару шагов ко мне, - Я не расслышала. Что ты там проскулила?

- Я сказала, что отведу тебя, конечно, Оливия, - тараторю я, лишь бы она не подошла еще ближе.

- То-то же. Поторопись. Я буду ждать на улице, - вздернув нос и круто развернувшись, снова, как и тогда расплескав копну потрясающих волос, говорит она, и выходит, оставив меня в полнейшем шоке и недоумении.

Скорее всего моя подростковая фантазия, не находя выхода, постоянно запертая за стальными дверями выдержки и чопорности, наконец прорвалась наружу и обманула мое зрение, выдав презрение Оливии за интерес или даже... желание.

Нет. Нет. Совершенно точно нет. Оливия бы так никогда на меня не посмотрела. Отогнав все бредовые мысли, я хватаю сумку и выхожу из раздевалки.

Оливия действительно ждет меня у выхода из студии, нервно притаптывая ногой.

- Я же сказала поторопись, - цедит она сквозь зубы, - У меня важные дела, я не хочу опоздать из-за тебя. Так. Ладно. Давай уже веди и поскорее.

Я пропускаю ее нервный выпад мимо ушей и направляюсь в сторону остановки в надежде, что она не заставит меня тащить ее вещи.

- Ужас, какая жара, - слышу я ее недовольный голос позади себя, - Куда ты так несешься? Я не успеваю.

- Но ты же сама сказала, что тебе нужно поскорее добраться до дома, вот я и иду, - мягко отвечаю я.

- Сказала. Но это же не значит, что нужно лететь как Боинг, - огрызается Оливия.

Я сбавляю темп, и она, наконец, догоняет меня. Мы молча добираемся до остановки. Тишина, повисшая между нами, прерывается лишь редкими возгласами негодования Оливии. Она сообщает мне свой адрес, и я быстро соображаю, какой именно автобус ей нужен.

- И скоро он приедет? – спрашивает она, присев на скамеечку на остановке.

- Думаю, да. Они ездят довольно часто.

- Лучше бы ему приехать через пять минут, иначе я поеду на твоей спине, - говорит она, фыркнув.

На пару минут воцаряется молчание. Я набираюсь смелости и откашливаюсь, чем сразу же привлекаю внимание Оливии.

- Просто чтобы ты знала, - робко говорю я, не глядя ей в глаза, - Я тоже не люблю балет.

Я с опаской перевожу взгляд на нее и успеваю уловить легкую растерянность на ее лице, которая тут же скрывается под маской надменности и недоверия.

- Тогда ты, наверное, не такая дура, какой показалась мне в первый день, - на удивление спокойным и размеренным тоном отвечает она, - Это мой автобус?

Я перевожу взгляд на дорогу и вижу, как из-за угла выворачивает нужный ей автобус. Я молча киваю.

Оливия встает, подходит к открывшейся двери автобуса и, перед тем как зайти, одаривает меня загадочной улыбкой.

- До завтра, Сара.