Благословение

Я проснулась, когда снова услышала запах лета. Ночь вечностью разделила вечер предыдущий и день сегодняшний. Сон был долгим и крепким, а утро было самым ранним. Я медленно сползла с постели и, дойдя до туалетного столика, взглянула на своё отражение. Вот она я – Вилена. Рыжеватые волосы до плеч, вытянутое лицо, родинка на левой щеке и старая голубая пижама. Кажется, всё на месте.

Соседки, с которой снимали вместе квартиру, не было дома. Преодолевая легкое головокружение, я медленно двинулась в сторону кухни, немного опираясь рукой об стену. Рука нащупала на ней календарь. «Давно ли ты здесь?» - этот вопрос немедленно проскочил в моей голове. Оклемавшись ото сна, я вспомнила, что мало того, что этот календарь сюда повесила я, так еще и старательно вывела там несколько, по всей видимости, мнозначительных дат. Двадцать шестое июля. В этот день, кажется, намечалось что-то важное: число было подчёркнуто красным.

«ул. Сахновецкого, дом №4, 11:00»

Неслась я быстрее товарного поезда. Подготовка произошла колоссальная: на мне был наисвежайший аромат полюбившихся французских духов, волосы развевались на ветру, темно-зеленое платье чуть-чуть сужалось в талии. Скромно, но, вроде бы, со вкусом. Так я должна была встретить то, чего ждала так долго. Кому-то это «что-то» показалось бы бредом и скукой, но для меня, как и для представителей многопоколенного общества зануд (вроде тех, что сидят в музеях и периодически бурчат на посетителей, когда те дышат на экспонат слишком громко), это всё было очень и очень значимым событием.

Несколько дней назад мою жизнь осветила радостная новость: я договорилась с доверенными людьми о том, чтобы они передали мне неопубликованные работы моего любимого писателя.

До сих пор моему уму непостижимо, откуда взялась эта не совсем здравая любовь к произведениям Квинта. Его псевдоним был довольно своеобразным, и среди тысячи предположений я не нашла ещё ничего, что могло бы приблизить мой пытливый ум к единственной неопровержимой версии. «Quintus» - «пять» по-латински. Квинта – музыкальный интервал от исходной ноты, равный пяти ступеням. Это всё, что мне было известно.

Автор предметов моего восхищения трагически погиб много лет назад. Я невольно скрипела зубами, возобновляя этот факт в своей памяти. Было что-то, как мне всегда казалось, что нас связывало, хотя, если верить историческим данным, мы с ним из разных эпох. И ведь не мудрено - главные герои его книг расхаживали в котарди. Однако я была крайне увлечена историей, и по этим причинам занималась ей до сих пор. Было мне что-то родное в этих придуманных Квинтом героях. Он писал просто, без особых сюжетных ухищрений, но в этом всём целиком наблюдалась какая-то изысканность, некий шарм, к которому всегда притягивало. Потому я иногда как бы в шутку и невзначай начинала сомневаться в здравости своей любви к его работам. Ведь мне настолько не хватало прочтения уже опубликованных вещей, что я с головой окуналась во всё подпольное литературное пространство, чтобы найти хоть что-нибудь, на чём был оставлен квинтовский след. На моей памяти все жалкие попытки оборачивались неудачами. Лишь один счастливый случай подарил мне возможность встретиться с командой, которая буквально занимается «добычей» работ, которые не были дописаны выдающимися и талантливыми писателями. Или всё же они были дописаны, но по каким-то причинам не вышли в свет. Я уже была осведомлена о том, что цена этому счастью назначалась ошеломительная, но вполне готова была заплатить всем, что было мною накоплено. Такие накопления назывались когда-то в наших городских банках «подушкой безопасности», но мной они были переименованы в «литературное изобилие» - так предназначение этих денег становилось чуть яснее. В этот прекрасный день я лишалась «подушки безопасности» во имя искусства, и моему счастью не было предела.

Уже на улице Сахновецкого биение моего сердца участилось не на шутку. Это волнение, однако, не помешало со свойственной мне уверенностью зайти внутрь здания.

Всё было более, чем цивильно: невзрачный домишко снаружи, изнутри походил на пятизвёздочный отель. Светлые мраморные потолок и стены блестели, визуально увеличивая пространство изнутри. Само помещение было обставлено диванами с журнальными столиками и кофейными автоматами, а под золотыми часами красовался камин. Одухотворённая этими видами, я направилась к женщине с короткими волосами, которая, стоя в своём чёрно-белом костюмчике и сложив руки у себя на груди, приветливо мне улыбалась.

- Рады вас приветствовать. Вилена, я правильно понимаю?

- Да, здравствуйте. Это я.

- Пройдёмте со мной.

Она довела меня до лифта, на нём мы благополучно доехали до четвёртого этажа. Когда двери лифта распахнулись, перед нами оказалось двое мужчин среднего возраста. Четвёртый этаж в размерах был уже поскромнее, но в роскоши же ничем не уступал первому. Меня сильно удивляло то, что эти люди поджидали нас уже у выхода из лифта: создавалось ощущение, будто сторожили они с самого утра. Временами в моей голове закрадывались смутные сомнения по поводу всего происходящего, однако я быстро отбрасывала никчёмные мысли в сторону.

Один из мужчин был значительно ниже другого. Вид у него был, как мне показалось, весьма странный: полноват, при этом одежда на нём сидела как на ребёнке, которому взяли её на вырост; бритая голова, темные усики под носом, светлые круглые глаза. Стоит отметить, что улыбался он во все тридцать три зуба: наверное, низкорослик был самым жизнерадостным человеком на четвёртом этаже. Увидев меня, он развёл руками, словно готовился принять меня в тёплые семейные объятия. Такие действия знатно подкупали меня всю жизнь, поскольку все предрассудки испаряются из моей головы, когда я вижу улыбку, направленную в мою сторону. В этот день улыбка почти не спадала с моего лица, и потому я не затрачивала больших усилий на то, чтобы ответить этому человеку взаимностью.

- Мы вас очень ждали, моя дорогая, - без приветствия проговорил он, покачивая головой, будто не мог налюбоваться – Мариночка, будь так любезна, завари нашей гостье чай или кофе, пока мы будем проходить формальности. Придётся немного понудить, но вы сами, Вилена, не заметите, как пролетит время. И вот ещё что: ваше имя я знаю, а сам ещё не представился. Меня зовут Захаром, фамилия моя – Перфидов, я являюсь директором этой компании – именно со мной вы в письмах договорились о встрече. Итак, давайте сразу о насущном. Наслышан уже о том, что вы очень заинтересованы в том, чтобы выкупить сразу две рукописи уважаемого господина Квинта, я правильно понимаю?

Вместе с этим вопросом он пригласил меня сесть за диванчик у одного из рабочих столов.

- Если мне это позволит мой скромный бюджет. Вы даже не представляете, какое для меня счастье – быть здесь и получать прямо на руки такой ценный материал. Могу дать слово, что напрасно он не пропадёт, и я задействую его в своих исследованиях.

- Помнится, вы представлялись студенткой магистратуры элитного университета?

- Ну что ж вы так сразу: «элитный»? Надеюсь, вы не думаете, что такие вещи определяют качество человеческого ума. Честно признаться, там есть только одна вещь, представляющая для меня ценность: огромнейшая библиотека с таким выбором книг на историческую тематику, какой я в своей жизни нигде не видела. Доступ к ней имеют только студенты. Печально, что сейчас она закрыта до конца лета.

- Ну теперь-то вам будет чем заняться! Сейчас подпишите пару документиков, можете даже их перед этим почитать. Знаете, меня до ужаса смешит и одновременно пугает то, как невдумчиво некоторые наши клиенты подписывают бумаги. Вы только о нас ничего не подумайте: никакого обмана, всё максимально честным путём. Но согласитесь, каждому нужно быть внимательным и осторожным. И вы будьте, Вилена.

- Буду, - кивнула я и начала читать, при этом всё ещё проворачивая в голове свои беспрестанные фантазии о том, как я получу то, за чем сюда явилась.

В какой-то момент на этаж прибыл неизвестный молодой человек. Временами, зевая в ожидании окончания «нудятины», я поглядывала на него. Задумчивый такой, строгий. Весь в тёмном - от головы до ног. Мужчина, работавший за другим столом, стопками выдавал ему старые перевязанные книги.

Перфидов, не отрываясь от работы, крикнул:

- Вижу, спрос назревает не по месяцам, а по дням, а? Не ожидали, что вы так скоро к нам пожалуете.

Человек оглянулся, как-то неуверенно посмотрел по сторонам, однако быстро оклемался.

- Да. Мы уже восстановили первую партию. Людям понравилось смотреть на пушкинские черновики, решили такую же историю провернуть с остальными.

- Ага, вижу. Что ж, дерзайте! Позвольте представить очаровательную даму – вот, прямо перед вами – Вилена Миккола, уроженка Финляндии, студентка исторического факультета, выкупает у нас нашумевшую «Элиту» Квинта.

Незнакомец кивнул мне.

- Иван Салеваров, - представился он, - я практикант из городского музея. Привожу книги в порядок. Проявляю текст, переклеиваю корешки... Короче говоря, делаю их читаемыми.

- Занимательное дело, я полагаю - ответила я, - никогда не видела, как реставрируют книги.

- Заглядывайте к нам в музей. Мы всегда открыты для сотрудничества.

- Благодарю.

Он приоткрыл было рот, будто хотел ещё что-то сказать, но, по всей видимости, передумал и вернулся к своим делам.

Итак, первый томик «Элиты» я успешно выкупила. На второе, отдельное от этого произведение не хватило денег: по моим прогнозам, это вполне могло произойти.

Перед выходом я осмелилась задать вопрос.

- Позвольте спросить?

- Да, пожалуйста, - быстро ответил Захар, не отрывая рук от проставления печатей на документах.

- Ну вот всё-таки почему бы вам это всё не опубликовать? Для чего продавать исключительно одному физическому лицу? Я знаю, что неопубликованные вещи других авторов, например, того же Уэльса, вы продавали в издательство, и несмотря на отсутствие концовки, тираж был велик. Наверняка ваша сделка принесла вам большой доход. Но как только дело коснулось Квинта, вариант сделки с издательством, если ссылаться на ваше письмо, которое я перечитала сегодня утром, представлялся невозможным. Чем же он вам так не угодил?

- Ох, дорогая моя! Вы задали сложный вопрос. Ну, в первую очередь, надо понимать, что Уэльс – литература, созданная для широкоформатной печати. Массовая литература. Если люди хотят читать, пусть читают. Мысль же Квинта обладает большей ценностью, чем люди могли бы себе представить. Но видят это совсем немногие. Единицы. Эти единицы готовы платить любой ценой, лишь бы им открыли доступ к этим редким знаниям в необычной форме. Фанатиками их не назовёшь, но и простыми любителями тоже. Вы уж нас извините, - Захар посмеялся, затем неожиданно сделался серьёзным, - в какой-то мере, можно сказать, что мы пользуемся положением. Однако люди нас всегда безмерно благодарят. Да, благодарят, при этом отдавая большие деньги. Но это ли не бизнес? Мы в свою очередь предоставляем им всё, что им так нужно: реальная принадлежность вещи к автору, некоторая реставрация, если вещь в этом нуждается, и, конечно же, подлинность. Большие связи нам в этом помогают. Думаю, вы понимаете.

- В какой-то степени да, но...

- Вот, в этом весь сок! Приятно видеть безмерную радость в глазах наших посетителей. Спасибо, Вилена, что обратились к нам. Теперь, к сожалению, нам предстоит выехать по кое-каким делам. Почтовый адрес у вас есть, телефон... Возьмите у Марины визитку. До встречи.

Захар почти умело увильнул от разговора, Марина же взяла меня под руку, и мы направились к лифту.