Глава 2. Тихая буря
Возвращаясь с трибуны, Т/И думала не о голах и подкатах, а о пустоте, которая ждала её дома. Вечер казался тёплым и чужим одновременно: смех Райли ещё звенел в ушах, но когда поездка в автобусе подалась по привычному маршруту, внутри снова показались те давние картинки — мама Марина за столом, погружённая в телефон, папа Алексей, третий час просматривающий отчёты на ноутбуке. Их присутствие было как фон: они рядом, но не здесь. Эта мысль тянула за собой тяжёлую усталость, и Т/И стала чувствовать, как в груди растёт не громкая буря, а тихая — та, которая точит изнутри.
Дома было обычно: пара холодных фраз о еде, пару равнодушных вопросов о школе, и всё. Она уже научилась не ждать праздников и поздравлений. Но в ту ночь, когда мысли о Пэйтоне всё ещё нежно греяли уголок сердца, отсутствие тепла в доме резало особенно остро. Она хотела поделиться тем странным взглядом, тем чувством, что кто-то заметил её, — но не знала, у кого спросить совета, кроме Райли. Она набрала подруге, и голос в трубке тут же спас: «Идём на волонтёрский вечер в студцентре. Отвлечёмся. Ты поможешь детям. Ну же».
Райли всегда могла найти лекарство от душевной тоски — движение, речь, новые лица. Т/И, хоть и колебалась, согласилась: смена обстановки казалась лучшим решением. Студенческий центр был полон — столы с печеньем, стенды с информацией о проектах, и в уголке — группа, организовывающая футбольный мини-кэмп для местных детей. Это было как раз то, что нужно: шум, смысл, и возможность быть полезной без лишних вопросов.
Когда они зашли, Т/И с удивлением увидела знакомую фигуру: Пэйтон стоял у складных корзин с мячами, снимая пыль с одной из сеток и раздавая задания другим студентам. Он выглядел иначе — без формы, с рукавами, засученными до локтей; его грубая манера смягчалась привычной заботой о деталях. В толпе он не выделялся как спортсмен, скорее как человек, который взялся за работу и делает её с тем же, почти священным, вниманием.
Райли, радостно хлопнув в ладоши, потащила Т/И к нему. «Ты же хотел помочь? Вот — шанс», — прошептала она, подталкивая под руку. Пэйтон взглянул на них, и в его глазах мелькнуло удивление, будто он не ожидал увидеть их вместе здесь. Но удивление быстро сменилось лёгкой улыбкой.
— Отлично, вы как раз вовремя, — сказал он, не задумываясь. — Нам нужны волонтёры для разминки с маленькими — поможешь?
Т/И кивнула, и закипела работа. Дети скакали, хлопали, разбегались по маленьким полям — смех и хаос украшали пространство. Пэйтон взял на себя роль строгого, но справедливого инструктора: он показывал упражнения, поправлял стойку, учил как правильно принимать мяч. Однако в его серьёзности было нечто тёплое: он говорил с детьми просто и уважительно, никогда не повышая голоса, и Т/И удивлялась тому, как естественно ему удавалось находить подход к каждому.
Во время короткого перерыва они оказались рядом. Мальчишка подбежал и сунул Пэйтону самодельную открытку с исписанным «Спасибо», и тот на минуту замер, улыбка растаяла в глазах — искреннее, почти детское признание. Т/И почувствовала, как в ней растёт уважение: за внешней суровостью скрывался человек, способный на простые, честные эмоции.
— Ты часто занимаешься такими проектами? — спросила она тихо, когда дети ушли к столу с печеньем.
Он пожал плечами. — Стараюсь. Тут можно быть другим. Не тем, кем тебя считают на поле. — Он посмотрел на неё. — А ты любишь работать с детьми?
— Раньше... иногда помогала в летних лагерях, — ответила Т/И. — Это даёт ощущение, что ты хотя бы на минуту можешь кому-то помочь почувствовать свой мир ярче.
Пэйтон согласился. — Это важно. Всем нам нужно помнить, зачем мы вообще что-то делаем.
В его голосе не было бравады; была спокойная правда. Т/И почувствовала, как её барьеры становятся тоньше: рядом с ним можно было говорить о вещах, которые обычно держала при себе. Они обсуждали детство, смешные истории из тренировок, и Пэйтон, к своему удивлению, делился моментами, когда ожидания взрослых отнимали у него радость игры. Он не жаловался — просто говорил о том, как это влияет.
Райли тем временем устроила для всех маленький конкурс, и когда дети ринулись играть, оставшиеся взрослые расплылись в разговоре. Т/И заметила, что Пэйтон слушает не для того, чтобы ответить, а чтобы понять — и это ощущение было редким и приятным.
Перед уходом один из мальчиков подбежал к Т/И и вручил ей самодельную ленточку. Она на секунду замерла, рассматривая её — простая вещица, но в ней было тепло. Пэйтон увидел это и тихо сказал:
— Видишь? Иногда мелочи важнее любой победы.
Когда они выходили на свежий воздух, Т/И поняла, что внутри что-то изменилось: буря не утихла, но она перестала казаться пугающей. Рядом был человек, который мог держать параллельно как свою жизнь, так и чужую — и не терять человечности. Это открыло новый уровень понимания, и первый раз за ночь ей хотелось верить в возможность, что ниточка обещаний может превратиться в прочное плетение.