Трепет сердца🤍

Университетская библиотека пахла старьём, пылью и бесконечностью. Айнур сидела в своём привычном углу на втором этаже, уткнувшись в конспекты, но буквы расплывались перед глазами. Она ждала. И сама себе в этом боялась признаться.
Ощущение было таким же, как перед грозой — воздух сгущался, наполняясь статическим электричеством. Она ловила себя на том, что прислушивается к шагам на лестнице, к скрипу открывающейся двери.
И он пришёл. Не сразу, не как герой из кино, а как и обещал вчера в общих чатах: «Заброшу тебе тот учебник, у меня он есть».

— Место свободно? — его голос прозвучал прямо над её ухом, тихо, чтобы не нарушать библиотечную тишину.
Айнур вздрогнула, будто пойманная на краже, и кивнула, отодвигая стопку книг. Мурад опустился на соседний стул. Между ними оставалось не больше двадцати сантиметров — расстояние, которое можно было преодолеть, просто сдвинув руку по столу.
— Держи, — он протянул потрёпанный том. Их пальцы едва коснулись. У неё по спине пробежали мурашки. — Говорят, в нём лучше всего разжёвана эта тема.
— Спасибо, — её голос прозвучал сипло, и она сглотнула. — А то у меня в электронном одни hieroglyphs, не разберу.
Он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. Айнур вдруг с невероятной ясностью представила, как будет их разглядывать вблизи. Очень близко.
— Могу помочь разобрать, если что, — сказал он, открывая свой ноутбук. Он не уходил. Они сидели рядом, каждый в своём мире, который теперь имел общую, трепещущую границу.
Айнур пыталась читать, но всё её внимание было сосредоточено на его присутствии. На звуке его клавиатуры. На том, как он потихоньку качает ногой. На его руке, лежащей на столе рядом с её тетрадью. Она могла измерить расстояние до неё в сантиметрах. Пять. Не больше.
Она украдкой посмотрела на него. Он что-то печатал, слегка нахмурившись. Свет от настольной лампы выхватывал скулу, линию подбородка, тёмные ресницы. Он был красивым. Не с той броской красотой, что кричит с обложек, а с той, что открывается постепенно, как горный пейзаж в рассеивающемся тумане — строгой, немного отстранённой, но от этого только более притягательной.
Вдруг он поднял глаза и поймал её взгляд. Она не успела отвести его. Они замерли, глядя друг на друга несколько секунд, которые растянулись в вечность. В его глазах не было ни насмешки, ни вопроса. Была просто внимательность. Полная, абсолютная, как будто в этот момент для него не существовало ничего, кроме её лица, застывшего в луче пыльного библиотечного света.
— Что? — прошептала она, сгорая от смущения.
— Ничего, — он тоже не повышал голоса, их диалог был интимным шепотом на фоне всеобщего шороха страниц. — Просто волосы у тебя... — он сделал неопределённый жест рукой возле своего виска.
Айнур машинально потянулась к непослушной кудрявой пряди, выбившейся из пучка.
— Опять одуванчик? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, нервная игра.
— Нет, — он покачал головой, и уголки его губ дрогнули. — Сегодня больше на облако. Тёмное. Предгрозовое.
От этих слов внутри у неё что-то ёкнуло и потеплело одновременно. Она снова опустила глаза на книгу, чувствуя, как по щекам разливается жар.
Они просидели так ещё час. Разговаривали урывками, шёпотом, о пустяках. О сложном преподавателе, о надоевшем дожде, о фильме, который оба смотрели. Но в каждом слове, в каждой паузе висело несказанное. Это напряжение было почти осязаемым. Оно витало в этих самых сантиметрах между ними, в взглядах, которые встречались и тут же разбегались, в случайном соприкосновении локтей, когда они одновременно потянулись к одной книжной полке.
Когда Айнур начала собирать вещи, Мурад закрыл ноутбук.
— Проводить до остановки? Опять моросит.
— А ты не по пути, — заметила она, надевая куртку.
— Сегодня — по пути, — просто сказал он.
Они шли под мелким, колючим дождиком под одним зонтом, который оказался маловат на двоих. Приходилось прижиматься друг к другу. Плечо к плечу. Бёдро к бедру. Айнур чувствовала тепло его тела через слои одежды и думала, что эти сантиметры наконец-то сократились до нуля. Но она боялась пошевелиться, боялась спугнуть этот хрупкий момент.
На остановке, ожидая её маршрутку, он вдруг спросил:
— В субботу в центре фестиваль уличной еды. Катя говорила, собирается с кем-то. Может, сгоняем? Попробуем этот самый «вонючий тофу», про который все пишут.
— Это приглашение? — рискнула она, глядя на отражение фонарей в мокром асфальте.
— Это запрос на компанию, одуванчик, — он улыбнулся, и в его глазах промелькнула та самая искра, которая зажигалась в машине под ливнем. Искра авантюры и понимания.
— Тогда да, — кивнула Айнур, и сердце забилось где-то в горле.
Её маршрутка подъехала. Она заскочила в салон, помахала ему рукой через запотевшее стекло. Он стоял под зонтом Она заскочила в уже тронувшийся автобус, помахала ему через мгновенно запотевшее стекло. Он стоял на тротуаре под зонтом и смотрел вслед уезжающему автобусу, пока тот не скрылся в вечернем потоке машин, увозя с собой её образ — с тёмными, сбившимися от влажности кудрями и глазами, сиявшими как раз от того самого солнца, что, по его словам, пряталось за тучей.
Дома, лёжа в кровати, Айнур прикрыла глаза и снова ощутила те самые сантиметры на столе в библиотеке. Расстояние, которое уже не было просто физическим. Оно стало мерой всего несказанного между ними. И она поняла, что хочет его преодолеть. Страшно. Невыносимо страшно. Но хочет.
А в соседней комнате её мать, зашедшая «поправить одеяло», с грустью смотрела на дочь, улыбающуюся во сне. Она знала эту улыбку. Знакомилась с ней когда-то давно, в своей собственной юности. И тихо вздыхала, предчувствуя бурю.

***

Суббота выдалась солнечной и морозной. Айнур ждала у фонтана, закутавшись в шарф. Она пришла рано, за двадцать минут. Площадь была занята рядами ярких палаток с едой. В воздухе витал запах жареного мяса, корицы и сладкой ваты. Гул голосов и музыка создавали праздничную атмосферу.
Она искала его в толпе. Сердце билось чаще, хотя она пыталась себя успокоить. Это просто встреча, чтобы попробовать еду. Ничего больше.

— Эй , одуванчик!
Она обернулась. Мурад стоял рядом в тёмной куртке, без шапки. Ветер шевелил его чёрные волосы.

Голос раздался сзади. Она обернулась. Мурад стоял в паре метров от неё, в тёмной дублёнке, из-под ворота которой выглядывал серый свитер. На нём не было шапки, лишь ветер шевелил чёрные пряди волос. Он смотрел на неё с той самой смесью теплоты и озорства, от которой у неё ёкнуло под ложечкой.

— Обычно , я всегда опаздываю, — пошутила она, чувствуя, как напряглись мышцы лица.
— Сегодня исключение, — он улыбнулся. — Пойдём? У тебя есть план?
— Есть, — она достала из кармана листок с пометками Кати. — Начинаем с азиатской еды.

Они направились к палаткам. Толчея заставила их идти близко друг к другу. Айнур чувствовала тепло его плеча через слои одежды.

У палатки с тайской едой они взяли рамен. Отошли в сторону, чтобы попробовать. Суп был острым и обжигающе горячим.
— Осторожно, — предупредил Мурад, когда она обожглась.
-Как острооооо
-Да я не успел предупредить, посмеялся он.
Они продолжили ходить по рядам.Делились едой. Разговаривали о простых вещах — об учёбе, о предстоящей сессии, о смешных случаях. Разговор шёл легко, без тех неловких пауз, что бывали в библиотеке.
Они нашли китайскую палатку. Запах, действительно, был весьма специфический — резкий, ферментированный, будто что-то старое и острое одновременно.
— Остался главный пункт, — сказал Мурад
— Вонючий тофу. Готовься.
Боже, — засмеялась Айнур, зажимая нос. — Это же химическое оружие!
Запах у китайской палатки и правда был резким и странным.
— Не уверена, что хочу это пробовать, — засмеялась Айнур.
— Надо же завершить начатое, — он купил одну порцию на двоих.
Они получили бумажный стаканчик с кусочками золотистого, дымящегося тофу под тёмно-красным соусом. Мурад проткнул зубочисткой один кусочек и протянул ей.
Они съели по кусочку, стоя рядом.
— На самом деле, не так плохо, — сказала Айнур.
— Согласен. На любителя.
Стало темнеть. На площади зажглись фонари. Народу не убавлялось.
— Мороженое? — предложил Мурад. — Чтобы перебить вкус.
— Давай.

Они пошли через толпу к киоску с мороженым. Людей было много. В какой-то момент поток сжался, и Мурад взял её за локоть, чтобы они не разошлись.
— Прости, — сказал он, но не отпустил руку.
— Ничего, — ответила она.

Они дошли до киоска. Он купил два эскимо. Вернулись к фонтану, где теперь было тише. Ели мороженое молча. Айнур чувствовала, что день подходит к концу, и стало немного грустно.

— Спасибо, что пошёл со мной, — сказала она. — Было весело.
— Мне тоже, — ответил он, глядя в сторону. — Я давно так просто не гулял. Без повода.
Он закончил своё эскимо и выбросил палочку.
— Айнур, — начал он, потом запнулся. — Мне нравится с тобой общаться. И не только на таких мероприятиях.
Она посмотрела на него, но не сказала ничего.
— Просто я понимаю, что всё это... — он жестом обвёл площадь, — это одно. А за пределами этой площади — другое. Могут быть сложности.
— Я знаю, — тихо сказала она.
— И я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Я видел, как это бывает.
Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась серьёзность.
— А если не загадывать вперёд? — предложила она. — Не думать о том, что будет завтра. Просто... продолжать общаться. Как сейчас.
Он помолчал, разглядывая её лицо.
— То есть, просто быть друзьями? — спросил он.
— Нет, — быстро ответила она, потом смутилась. — То есть... не только друзьями. Но и не... Я не знаю. Без ярлыков. Просто быть рядом.
Он медленно кивнул.
— Без ярлыков, — повторил он. — Хорошо.

Наступила пауза. Они смотрели друг на друга, и Айнур чувствовала, как в груди становится тепло и неспокойно одновременно.

— Ладно, — сказал Мурад. — Тогда договорились. Просто быть рядом.
— Договорились.

Он посмотрел на часы.
— Уже поздно. Проводить тебя до остановки?
— Давай.

Они пошли к остановке. Не держались за руки, но шли близко, их плечи иногда соприкасались. Было тихо.

Когда подъехал её автобус, он повернулся к ней.
— Значит, до понедельника. В универе.
— До понедельника , — подтвердила она.

Он улыбнулся, кивнул на прощание. Она села в автобус, нашла место у окна. Видела, как он стоит на остановке, пока автобус не тронулся и не скрыл его из виду.

Айнур прислонилась к стеклу. День прошёл хорошо. Лучше, чем она ожидала. Они не сказали ничего важного, но между ними что-то изменилось. Стало проще и сложнее одновременно. Она не знала, что будет дальше, но пока её это не пугало, пока что...