Глава 1
Агата Риверс
Бостон. Конец осени, пожелтевшие листья и вечные дожди окутывали город мраком и еще большим одиночеством, несмотря на постоянное движение. Студенты снующие по кампусу, словно навигационные спутники, двигающиеся в четко выстроенных маршрутах. В залах и коридорах, в пабах и кафе, на лестницах и в аудиториях — здесь всегда кто-то, всегда что-то происходит. Вечные разговоры о дипломах, экзаменах, сплетнях и о прочих темах.
Кажется, ты будешь частью этой бесконечной рутины, но никогда не окажешься в центре.
Я остро ощущала эту отстраненность, сосредоточенность каждого только на себе и своих проблемах, и в принципе, никогда не отличалась от них. Я стояла на одном из холмов университетского парка, где все любили проводить время на перерывах между парами. Где никогда не было тихо, никогда не было спокойно, и все же чувство одиночества никуда не пропадало из души, даже в окружении стольких людей. Снаружи все вроде бы нормально. Я была студенткой. Проходила свои курсы, посещала лекции, выполняла задания. Но внутри — как будто все это все равно неправильно. Я не могу объяснить это, не могу понять. Мир вокруг был громким, ярким и живым, а я —в нем не более чем тенью, проходящей между всеми.
Когда я приехала сюда из Беверли, в более большой город. Мне казалось, что университет — это место, где я смогу стать другой. Где смогу оставить жизнь в прошлом, поменяться. Стать частью чего-то важного. Но на деле все оказалось куда сложнее. Мои попытки адаптироваться ни к чему не привели, и я снова осталась наедине с собой. Поглощенная словами матери о том, какое ничтожество она родила. И после очередных провалов я и правда начала так думать. Я не могла найти место где бы чувствовала себя комфортно, не могла вписаться в компанию людей где все разговоры были о постройке богатой карьеры, и как важно быть богатыми и популярными. Быть частью какой-то элиты. Я не умею говорить так же как они, не умею смеятся так громко что бы меня замечали и подхватывали мой радостный и веселый темп. Не умею быть беспечной и доверчивой всему, что говорят люди.
На лекциях я всегда сидела на последних рядах. Не потому, что мне было так удобно, а потому что это единственный способ полностью окунуться в предмет, без лишних взглядов и разговоров, на которые у меня не было сил. Просто сесть и слушать. Писать и вникать. Это спокойно, безопасно. Я не стану частью мира популярности, но и чужой среди них себя не чувствую. Я просто есть, сконцентрированная на себе и своей учебе. Я была как предмет в углу — лишенная яркости, но не привлекающая внимание. И этого было достаточно.
Любимыми парами были с профессором Ларсеном. Литература и иностранные языки, шикарное комбо которое я хотела освоить. Сердце всегда горело идеей прописи. Излагать свои чувства и мысли на бумаге. Точно так же как художники делают это на холсте. Как музыканты на инструментах. А писатели на бумагах, словами. Курт Ларсен — не такой как остальные преподаватели. Он увлечен своими же предметами. Ему нравиться литература, вот что не удивительно что нравятся ему именно детективы и триллеры. Никакой романтики, глупых шуток и драмы. Ровные чувства детективов или страх описанный перед борьбой со злодеем который все равно одержит верх и заберет в пропасть ужаса. Странные вкусы. И все же он не был простым преподавателем готовым вежливо отвечать на вопросы студентов или мягко преподносить материал. Он взял на себя роль безразличного наблюдателя, и останется прав.
Конечно же когда его поставили нам на замену старому преподавателю который ушел на пенсию, университет жужжал только о нем. Первый урок с ним, и он сумел привлечь внимание каждого ученика в аудитории. И хотя я пыталась этого избежать, он привлек и мое. Его взгляд всегда был холодным, как будто все происходящее вокруг не стоило его внимания. Он не пытался быть другом для студентов, он был тут только для того, что бы передать знания, научить. Сделать их чуть лучше. И в этом не было какого-то доброго или теплого умысла. Лишь профессионализм работы.
Я не съехавшая с катушек студентка, что бы влюбиться и следить за преподавателем, но и не избегала взглядов в его сторону. Цеплял. Но и я сохраняла установленную дистанцию нашими званиями. Профессор и студентка. Ничего большего. Но взгляды были неизбежными. Мне казалось что он как-то чувствует людей, чувствует взгляд который часто задерживается на нем. И который так же отправляется в поиски по аудитории пока не встретиться с первоначальным источником. Моим. Он видел фигуры людей, система, которая лишена души. И это было чертовски заметным фактором. Неверие в душу человека, в честность и желание. Холодная сила, аурой ограждала его от слухов и сплетен. Не было повода. Ни одного повода. Он заставлял меня думать. Много думать и анализировать. Я много думаю, зависаю, игнорирую почти отключаясь в своем разуме. Но другими словами, это медитация. Возможность отвлечься.
Мои друзья, единственные люди поддерживающие похожие ценности как и я, говорили о нем как о простом незамысловатом преподавателе, который плевать хотел на дела студентов. Строгий, нетипичный. Но и никто не собирался влезать к нему в личную жизнь. Это правило как-то само собой обозначилось в нашем универе. У Курта не было показушных отношений, да и скрытых возможно тоже, или они на то и скрытые что бы о них не знали? В любом случае у него все шло прекрасно.
Пара литературы. Новый жанр романтики и ангста в произведениях. Тема? Как определить правописание новых романов. Главные точки.
И от этого момента все пошло наперекосяк. Именно с этого дня. Написание эссе. Это показалось всем почти смешным. Ему разве не плевать на наши прописи? Он всем нутром показывал что ему совершенно плевать будет ли написанное эссе на пятьсот слов или тысячу. Везде будет стоять средний бал. И его это наверное веселило, или утомляло. В любом случае...
Следующая тема эссе была более знакома мне, чем остальные. «Как боль и одиночество формируют восприятие мира.» Задание не было сложным, в общем-то стандартное: анализировать концепцию боли и одиночества и их влияние. Это было не о чем-то новом. Все студенты так или иначе писали об этом. Но в душе я понимала что для меня это будет не просто работа. Это будет изложением всего о чем я думала раньше, что анализировала и видела. Я не могу позволить себе написать очередной поверхностный текст. Не могу сделать это просто отработкой, не про такую важную тему. Нет. Я хочу что бы он его прочитал. Что бы углубился в раздумья моей головы, что бы заметил. Что бы меня заметил. Хочу что бы увидел меня не просто как студентку которая отписывает поверхностный текст ради «удовлетворено» и уйти дальше. Я хочу рассказать что-то, что осталось бы в его памяти. О чем можно было бы окунуться в раздумья. Это чувство горело сильнее с каждой секундой после окончания его лекции. Пятница, завтра выходной, а значит я уделю этому эссе все свое время. Но так же присутствовало семя сомнений. Он не прочтет, не поймет. Посчитает меня идиоткой и мало того что не поставит оценку, будет хуже относиться. Куда еще хуже, хуже «ничего»? Есть куда хуже. Всегда есть, пока не настанет точка невозврата.
Вечер пятницы. Чашка кофе, тетрадь, ручка и листок для заметок. Я сидела над написанной темой в начале листа, пытаясь поймать вдохновение. Я думала. Какие слова использовать? Они все кажутся недостаточными. Все не то. Я могу написать что-то общепринятое. Что-то, что было бы схожим на девяносто девять процентов сочинений лежащих в стопке на его столе. Но в душе этот огонь не дает мне покоя. Это желание что бы меня заметили, впервые так сильно горит. И даже не смотря в линию судьбы, понимаю — это сожжет меня. Но ведь горит красиво?
И все же когда я начала, этот поток уже нельзя было остановить. Слова лились на бумагу, душа писала вместо мозга заранее зная где ставить пунктуацию и правила. Это даже не происходило по правилам, по грамматике. Так чувствовала душа. Я писала о боли, о том, как она разделает людей, как заставляет ощущать себя чужими в этом мире. Я писала о одиночестве, которое я всегда чувствовала, и о том, как сложно найти место. Свое место. Где бы ты чувствовал себя живым. И самое странное — это то, что я не хотела больше скрывать эти чувства, эти мысли и слова. Я не хочу скрывать свою уязвимость, свой страх, ведь однажды это уже использовали против меня, но поступит ли так профессор? Не думаю. Эти чувства были чем-то, что я привыкла прятать, а тут слова сами лились из меня.
И о чем же оно будет? О матери которая всегда попрекала меня. Недостаточно. Я недостаточна. По каждому из параметров. Недостаточно худая, недостаточно красивая, недостаточно умная, недостаточно, недостаточно, недостаточно... И еще очень много этого «недостаточно». Поэтому и уехала из Беверли. Свобода, которая обрелась с уходом, ненадолго окрылила. Но слова, застрявшие так глубоко просто тянули меня в худшее цепями. Они не давали мне взлететь. Одиночество, которое я чувствовала даже когда находилась среди людей. Они не те люди. Я хочу найти своего человека. Кто будет ценить, слышать и видеть. Я не серая мышь которая не умеет общаться совсем. Но это молчание, отторжение которое становилось щитом для меня даже не по моей воле, в итоге стало самой жестокой пыткой. Иногда я все же привлекала внимание, мне признавались в симпатии, но это не было чем-то искренним. Скорее как желание утолить свои собственные потребности. А тут я, легкая добыча. Я не застенчива, и не чересчур уверенна в себе. Вроде и неплохая, но и не дотягиваю до красивой. Этот среднячек, который клеймом прилип ко мне.
Когда эссе было написано, я поняла. Оно было написано не для того, что бы произвести впечатление. А для того, что бы меня услышали, что бы поняли. Я не знаю что будет дальше, но знаю только одно: эти слова, это эссе — единственный шанс быть услышанной. Воплотить мое желание в жизнь. Я хочу что бы он меня услышал.