Глава 8
Агата Риверс
Я шла следом за Куртом в кабинет Комиссии. Кто-то пустил слух, и это наглая ложь. Да я лично была в кабинете Курта. Но до сегодняшнего дня это не было чем-то запрещенным. Обычные разговоры про эссе, или молчание о каких-то личных чувствах. Я понятия не имею какого рода донос, не слышала и не знаю. Но если слухи такие, будто я сплю с ним — я имею представление. Наша история началась всего две недели назад, а уже приняла огласку, будто мы прямо в его кабинете занимались сексом. Бред.
И все же, страх есть, и он сковывает меня. Я знаю, что Курт не даст меня в обиду, и если понадобиться — уволиться сам, но ведь мы не нарушали ничего — значит в этом нету необходимости? Я лишь могу терзать себя догадками.
Дойдя до кабинета, Курт стоял ближе к двери и постучал, проходя вперед не дожидаясь ответа и придерживая дверь для меня. В центре кабинета был длинный стол, за которым сидели двое мужчин и женщина. Члены комиссии. Их лица были непроницаемые, сосредоточенные. В прочем, что и подобает университету. Они разговаривали о чем-то до нашего прихода, и часть диалога все таки проскользнула:
— Вы утверждаете, что Агата Риверс... специально добивалась внимания профессора Ларсена?
— Я лишь пересказываю то, что обсуждается в кампусе. Многие говорят, что Профессор вызывал ее после занятий, или задерживал после пар. Эссе, которое вызвало бурную реакцию... и, насколько я знаю, переписка между ними.
Курт перебил их разговор сев на стул перед ними, и я сделала так же, сев рядом с Куртом. Он тоже слышал часть этого бредового разговора, и вздохнув начал говорить:
— Довольно, эти слухи - сплетни, не имеющие отношения к реальности. Агата способная ученица, и учиться на потоке писателя и издателя. Писать эссе - часть ее будущей профессии. И то эссе, которое вы обсуждаете - лишь работа, которую я оценил и принял во внимание, ведь написано хорошо.
— Мы просто обязаны провести расследование. Слухи выходят за рамки этики. — заговорила женщина по середине. — Если слухи не правдивы, как вы утверждаете. Тогда объясните - есть вообще для них повод. И почему мы узнаем о проверке эссе вне стандартного графика?
— Потому что я увидел потенциал в человеке, который хочет связать свою профессию с моим предметом, я лишь помогаю продвижению. Потому что увидел, что Агата пишет и правда хорошие тексты, и может стать писательницей.
Мне стало жарко, душно. Разговор идет сейчас не со мной, и все, на что я надеюсь, это то, что Курт сможет решить эту проблему. Я читала университетский кодекс по этике, особенно главу где упоминались личные взаимоотношения между преподавателями и студентами, ведь мы все тут старше восемнадцати, и имеем право общаться с теми, с кем захотим.
— Все, что мы имеем, — сухо сказала ректор, — это неподтвержденные слухи и факт внеурочной проверки.
— Все, что вы сейчас делаете - нарушаете чью-то репутацию, подменяя факты домыслами.
— Но, по слухам, Агату видели у вас в кабинете за закрытой дверью. Не в рамках приема. После пар. — ректор скептически подняла брови, откидывая острое замечание Курта. Но ведь это и правда идиотизм.
— Это была консультация. Я проверял ее работу. Дверь была закрыта из-за шума в коридоре. Агата чувствовала себя неуверенно. И, признаюсь, мне показалось что она могла быть подавленной. Мы поговорили, только в рамках этики.
Я поджала губы, чтобы не взорваться. Почему это звучит так, будто мы прятались? Почему я вдруг должна отчитываться перед кем-то чужим, с кем общаюсь? Почему мы должны объяснять что в кабинете после пар - мы и правда обсуждали эссе? Это цирк, и мы в главных ролях.
Ректор вздохнула, окинув взглядом своих коллег. Те еле заметно кивнули, и ректор продолжила:
— Мы не собираемся предпринимать дисциплинарных мер. Но впредь прошу вас обоих соблюдать дистанцию на территории университета. Мы взрослые люди, и наш университет не шарашкина контора. Все, что выходит за рамки учебного процесса, может быть истолковано неправильно, как вы уже заметили.
Я выдохнула и покосилась на Курта. Он был сосредоточен, знал что этим и закончится. Простое условие — дистанция в университете. Простое ведь, да? Но это в любом случае лучше, чем мое исключение или его увольнение. Но это был первый звонок. Первый шаг в пропасть — или к свободе. Я пока-что не знаю.
Курт вышел из кабинета первым, а меня попросили остаться еще на пару минут. Я села обратно на стул, уже не так сильно боясь. Тремор прошел, наконец я могла оценивать ситуацию и вопросы трезво.
— Агата, мы верим вам, и постараемся усмирить эти слухи. Но ваша задача - не давать повода. Мы все взрослые люди. Вы давно не школьница. Но держите какие-то личные отношения - личными. — снова заговорила женщина. Я кивнула.
— Эти слухи и правда бред. Я писала эссе - да. Профессор Ларсен проверял его лично - тоже да. Я писала еще одно эссе, ведь хочу писать свои истории в будущем. Может даже книги, и его совет и взгляд на мою работу - важен мне. — я звучала профессионально, сама в шоке от себя. Но это правда, а значит сомневаться нету повода.
— Хорошо. Тогда можете быть свободны.
Я снова кивнула и удалилась из кабинета. Выдохнув, наконец-то стало легче. Я надеюсь на слова ректора, что она сделает что-то со слухами. Правда на это надеюсь. Конец учебного дня, поэтому не увидев Курта у кабинета, направилась к выходу из здания.
Курт ждал меня на улице. Ветер закручивал сухие листья. Скоро начало зимы, а снега все нет. Он успел надеть пальто, стоял весь напряженный и это было заметно. Руки в карманах, напряженная линия челюсти. Смотрел куда-то вдаль, и я поспешила к нему.
— Ты в порядке? — спросил он негромко, когда я подошла достаточно близко. Я кивнула, потом покачала головой, потом снова кивнула.
—Не знаю, — выдохнула я. — Ректор сказала что решит проблему со слухами. Я надеюсь на это. Посоветовала быть осторожнее, просто на территории универа.
— Молодец. Ты не растерялась, горжусь тобой. — Курт мягко улыбнулся, пока мы шли к выходу из территории универа. — Это все может повториться, я знаю правила этики, никто не запрещает нам общаться вне университета. Просто стоит быть осторожными, хорошо? Все пройдет. Без скандалов и жертв.
— Я не хочу быть ничьей жертвой. Не хочется снова быть ничьей грязной фантазией. — я немного запиналась. Одна мысль о том, что представляли те, кто распускал слухи - отвратительна. Курт смотрел в глаза, думал.
— Ты и не была чьей-то грязной фантазией. Не говори так.
Я хотела верить. Хотела. Но правда другая. Слова о том, что я якобы сплю с ним — выбивают из колеи тихим шепотом. Я немного задумалась, опять об этом. А Курт медлил, смотрел на меня а потом чуть отвел взгляд.
— Сегодня... Я думал, может, если ты захочешь. Просто подышать, немного... — он запнулся. — Я хотел пройтись по набережной, морозы ударили немного, там сейчас красиво. Вечером, на «Харборуолк». Это... место, где можно не думать. Или думать, но не слишком громко. Ты могла бы присоединиться. Только если хочешь, вне университета. Просто прогулка.
Мое сердце резко дернулось, горло сжало. Это не то, что я ожидала после выговора ректора и слухов. Он зовет меня. Не как преподаватель, не как обвиняемый. Как человек, как мужчина. Он делает шаг, и оставляет пространство, чтобы я могла либо ответить, либо отступить. Не давит, не настаивает — просто ждет.
— Хорошо. Я прийду.
— Тогда... давай встретимся в семь? — он мялся как подросток, мы оба вроде уже не дети, но оба не умеем контактировать.
— Да, хорошо. Я буду к семи. — я улыбнулась, это то, теплое чувство, которое заполняет все тело. От макушки до кончиков пальцев.
Мы разошлись, я в комнату общежития, а он к себе домой. По дороге все казалось слишком тихим, как вакуум. Даже старый холодильник в коридоре больше не гудел — будто и он знал, что я держусь на волоске. Я согласилась на встречу, и пойду, ведь хочу этого не меньше. Надо собраться, привести себя в порядок и обновить внешний вид. Стресс сказывается на мне негативно. Всю жизнь так было. А значит теперь — начинается жизнь с еще большим стрессом. Но он будет компенсироваться радостью с Куртом.
Я скинула пальто, и села на край кровати. Просто сидела. Милена как раз вышла из душа, с полотенцем на волосах.
— Ты уже пришла? Ну что, рассказывай! Как прошла комиссия? Что сказала ректор? — затараторила девушка, садясь на кровать напротив.
— Все в целом - нормально. Я ожидала что будет хуже. — выдохнула я, уже улыбаясь. Мысль о том, что мы пойдем на прогулку дарила тепло. Такое непривычное, но очень родное. — Сказала что разберется со слухами, и предупредила что бы мы были осторожнее. Все таки, не он, не я - уже не дети. И имеем право общаться как захотим. Единственное - вне стенах универа.
— Ну, насколько я знаю, в нашем универе нету людей младше восемнадцати. Да и Курт, как я говорила, не старик. А что дальше было?
— Курт опроверг все слухи, я почти не говорила. Лишь в конце подтвердила уже его слова. А потом, когда мы вышли, поговорили еще пару минут. Он меня на набережную пригласил, сегодня.
— Что? — вскрикнула девушка. — И ты только сейчас мне об этом говоришь? Как круто! А я говорила! — такое чувство, будто она услышала самую очевидную вещь которую я отрицала. А может это и правда? — Ты согласилась? Скажи да, прошу.
— Мм... ага. — я улыбнулась, а Милена завизжала.
— Умница! Во сколько? Что ты наденешь? Давай соберем тебя по красивому.
— В семь. А что надеть... думаю пальто надену, и шарф. А на ноги ботинки на каблуке.
Милена кивнула, а я принялась одеваться. Коричневое пальто с поясом, молочный шарф, что бы морской ветер не дул прямо в шею, черные лосины теплые и ботинки на каблуке, все красиво и сдержано — в моем стиле. Следом шел макияж, легкий. Тушь для ресниц, немного румян и нюдовых теней на веки. Такая же нюдовая помада. Все нежно. Все красиво. Милена еще пару минут облюбовала меня, называла красоткой и осыпала прочими комплиментами. Это подбадривало, перекрывало тот стресс, который был утром.
Холодный воздух пробирался под пальто, ветер бушевал, но я не жаловалась. Курт ждал меня у самого начала набережной, недалеко от старого причала, где уже почти не швартуются лодки. Он стоял в сером пальто, в водолазке, высокий. Почти так же, как и обычно во время пар. В руках — бумажный стаканчик кофе. И второй для меня. Я направилась прямо к нему. Он смотрел куда-то вдаль, где с одной стороны виднелись другие парки и дома, а с другой — море.
— Я решил, что согреваться - не запрещено ни одной комиссией. — он протянул мне кофе, и улыбнулся. Я приняла стаканчик.
— Спасибо. Это, наверное, самое приятное правонарушение за день.
Мы шли вдоль воды. Медленно, оба пили свой кофе. Иногда ветер дул так резко, что я прижимала шарф в лицу. Курт шел рядом, мы оба молчали. Но это молчание не давило.
— Ты выглядишь спокойнее. Жаль что перенесла этот стресс. — наконец заговорил мужчина.
— Тут хорошо. Здесь никто не шепчется за спиной. — я сделала глоток, а он кивнул.
— В университете даже стены слышат. И делают выводы. Ты, главное, не волнуйся. Со слухами - решим, я помогу ректору. Остальное - не твоя забота.
Я чуть усмехнулась, но за этой усмешкой все еще стояло напряжение.
— Знаешь, мне иногда кажется, будто вся моя жизнь - это реакция на чьи-то выводы. На маму, на преподавателей. На незнакомцев. На все.
— Ты ставишь мнение кого-то, выше своего. Как я понял, мама имела на тебя негативное давление. И оно въелось слишком глубоко. Только дурак не заметит этого. — проговорил Курт, украдкой бросая на меня взгляд. Я опешила, такая прямая правда подавляла и выбивала из колеи.
— Ну, много лет так было, я лишь привыкла к такому.
— Ты много думаешь о том - что сейчас не имеет смысла. Ее слова, какими бы они не были, сейчас явно не правдивы. И я надеюсь, ты и сама это видишь. Позволь себе расслабиться, я не обижу. Просто будь, ведь возможность есть.
Я совсем не знала как реагировать. Просто быть? Это звучало как надежда, и я слепо ведусь на нее.
— Думаю ты прав. Но я все еще не понимаю, это все - кажется нереальным. Эта прогулка, ты рядом. После этого стресса на комиссии. — я остановилась у деревянной лавочки, с видом на воду.
— Я не жалею, что встал за тебя. Я правила знаю. И мы их, не нарушали. Не беспокойся об этом.
— Но я боюсь. Мне кажется, я могу все испортить одним лишь словом, или взглядом. — я села на лавку, все еще держа горячий стаканчик кофе в руках. Курт сел рядом, оставив между нами пару сантиметров дистанции.
— Все будет хорошо. Я уже говорил это. Хоть и во избежание таких разрушений я предпочитаю молчать. — он говорил спокойно, не отрывая взгляда от воды.
— Это правда, что мы не нарушили ничего официального? Что... не обязаны притворяться чужими вне кампуса?
— Внутренние правила рекомендуют дистанцию. Но формальных ограничений нет, если нет зависимости в оценивании. И если все - добровольно.
— Добровольно, — повторила я. — Звучит, как будто речь идет о чем-то совсем другом.
— Речь как раз, о том, что никто не должен чувствовать давления. Ни ты. Ни я. — он сделал небольшую паузу, делая глоток кофе, а затем поворачиваясь ко мне. — Поэтому я пригласил тебя не как профессор. И не потому, что ты обязана. Тут, мы можем обсудить все то, что чувствуем. И я не хочу, что бы ты чувствовала себя одинокой.
Эти слова ударили в живот. Тихо, как камешек, упавший в воду, но расходясь кругами до самого дна.
— Это... странное чувство. — я уставилась в воду, избегая его взгляда. — Быть рядом с кем-то, кто ничего от тебя не требует. Просто рядом. — он все еще смотрел, склонил немного голову, смотря как ветер треплет мой шарф и волосы.
— А для меня - странно, что я снова кому-то хочу что-то дать. Даже если это всего лишь тишина рядом. Или кофе.
Мы оба замолчали. Снова. Но это не было чем-то удушающим, нервным. Спокойная тишина, которая разделяет наши чувства. Он придвинулся ближе и выкинув свой пустой стаканчик, взял меня за руку. Держал в своей руке крепко, даже согревая собственной рукой. Медленно поглаживал тыльную сторону моей ладони.
— Если когда-нибудь почувствуешь что это... слишком, — тихо начал он. — просто кажи. Я исчезну. Без обид.
— А если не скажу? — я не ожидала таких слов, но ответный вопрос вырвался необдуманно.
— Тогда я просто буду рядом. Иногда. Без громких слов или планов. Только если ты сама этого захочешь.
Я опустила голову, пряча улыбку. Впервые за долгое время я не чувствовала себя маленькой. Не чувствовала себя сломанной. Впервые слова матери не смогли пробраться в мой разум. Просто — живая. Среди холодного воздуха, воды, шума города. Рядом с ним.
— Может, это и есть настоящая забота? — прошептала я, косясь на наши сцепленные руки. — Без давления, без обещаний. Просто присутствие.
— Возможно. Я давно не чувствовал этого. Первая преграда, в виде комиссии, в другом случае могла бы оттолкнуть меня, и я бы поставил на этом точку. С тобой не так. Все иначе, и я этого опасаюсь.
— Я тоже боюсь собственных чувств, поэтому изложила их на бумаге. То эссе, о хорошем, я даже рада что ты лично попросил меня его написать.
— Я хотел лучше тебя узнать. Вижу что напрямую можешь немного испугаться, замяться. На бумаге легче, и я лучше пойму. — он все еще гладил мою руку, невесомо. И до меня только дошло зачем в принципе он просил написать текст именно о хороших чувствах.
— Правда...? — тихо произнесла я, смотря на лицо Курта.
— Правда. Ты моложе, и я не хочу навредить. Боюсь затронуть тему, которая вызовет плохую реакцию. Я ищу к тебе дорогу, и нашел почти сразу, как перечитывал твое первое эссе.
— Перечитывал? Но как? Тетрадь ведь у меня.
— Ксерокопию сделал. Ты хорошо описала чувства, даже я не смог бы прямо выразить такое.
— Ты не отстранился, и даже после этого не поставил точку. Я ценю. Правда.
— Ты - не ошибка, и те чувства, которые как я думал, давно умерли во мне, оживают только с тобой.
— Я верю, но это трудно.
— Я знаю. — он чуть наклонился ко мне, перемещая руку с моей ладони, на плече, приобнимая меня. — Просто... не убегай. Если почувствуешь, что тебе страшно - скажи. Или промолчи, но останься. Я не хочу в пустоту, и знаю что ты тоже.
Я кивнула, соглашаясь. Я не боюсь, явно не за себя, не с ним рядом и не сейчас. Мне хорошо. Настолько, что даже память о матери и ее словах не вызывает слез и истерик. Они не правдивы, и то, что происходит сейчас — прямое тому доказательство.
Он проводил меня до общежития, по дороге купил цветы в цветочном, красивые лилии оранжевого цвета. Со словами: «Они как солнце — на тебя похожи.» И впервые в жизни я чувствую чистое женское счастье рядом с мужчиной. Когда я зашла в комнату, Милена сидела на кровати смотря что-то в телефоне. Подняла на меня глаза, и заметив улыбку и цветы в моих руках — весь вечер расспрашивала как все прошло.
«Я начинаю забывать все плохое, что было в моей жизни.»
—А.Р.