Глава 7
Агата Риверс
Я не помню как вышла из его кабинета. Не помню как дошла до общежития и зашла в комнату где своими делами занималась Милена. Я зашла как на автомате и легла на кровать даже не переодеваясь. Все вокруг стало расфокусированным. Слишком светло. Слишком тихо. Слишком... правильно. Но мне хорошо. Ведь... это то, чего я хотела. Это отправная точка нашего пути, но я чувствую ужасный страх. Ведь если кто-то узнает это будет разрушающе для репутации как и Курта, так и моей. Но ведь сейчас мы не делаем ничего плохого, верно? Он просто проверил мое эссе, просто сказал что я хорошо написала и передала тему. Никаких касаний, никаких лишних слов.
Я лежала на кровати обессиленная. «Напишешь мне эссе? Про чувства, хорошие чувства.» — эти слова крутились в моей голове, и я понимаю что не смогу выполнить это задание. Хоть и не понимаю истинную суть такого личного задания. Понять мои чувства? Подстроиться под то, как я умею чувствовать? Это мне неизвестно. Я хочу попробовать описать свои же чувства, ответить на вопросы поставленные у меня в голове. Позволить Курту залезть в мою душу. А я — это и сделаю. Я позволю.
Он был честен, он выбрал честность, так же как и я. Был таким, каким я его никогда не видела. Уязвимый, настоящий. Без стены. И, о Боже, именно это я и хотела. Но почему внутри вместо радости — тревога? Почему лежу на кровати вцепившись пальцами в одеяло, будто от этого зависит моя жизнь? Я боюсь. Ужасно сильно.
Наверное, потому что знаю: сказка закончится. Я не привыкла, чтобы все шло хорошо. И если вдруг что-то становиться светлым — это значит, что где-то рядом уже копится тень.
Он сказал мне: «Я хочу быть ближе». А у меня внутри сразу крик. Я не хочу стать разрушением нас. Не надо ближе, ближе это больно. Но я ничего не сказала, только кивнула. Только смотрела в его глаза, будто он был моим спасением. А вдруг... это не он меня спасает? А я —тону в нем?
Я ведь все чувствую слишком сильно. Мать всегда говорила: «Ты слишком впечатлительная. Никто по настоящему на тебя, такую уродку, не посмотрит». И столько лет слыша это, я сомневалась во всем. Но нет. Я не просто впечатлительная. Я несу в себе каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд. И Курт, теперь, тоже внутри меня. Как яд. Как лекарство. Все сразу.
Я хотела сесть за написание эссе, хотела настроиться и вылить все чувства, в которые так желанно хочет окунутся Курт. Но не могла. Я чувствовала эту эйфорию. Когда он дотронулся до моего запястья — сердце на мгновение перестало биться. Просто лежала и смотрела в потолок и думала: а что, если я сейчас самая глупая женщина на свете? Что если это был просто порыв? Его момент слабости? А я поверила?
Позже вечером звенел телефон, звонила мама. Я смотрела на ее контакт, не желая отвечать. Снова отчитывать меня начнет. Смотрела как высвечивается ее номер трижды, ни один из разов я не взяла, пока она не написала СМС.
От кого: Мама
«Возьми трубку, дочь. Я хочу поговорить с тобой. Или говорить не хочешь, потому что опять в какое-то дерьмо влипла?»
Я вздрогнула, прочитав ее сообщение. Все таки не взяла трубку, не перезвонила. Не ответила на сообщение. Говорить с ней? О чем? О том, что я неудавшаяся дочь? Нет, спасибо. В итоге просто стерла ее имя из контактов. Просто «+1....» . Пусть будет пустым.
Но голос в голове остался: «Ты себя видела? Тебя кто-то полюбит? Да кому ты нужна, Агата?» «Ты неинтересная. Слишком много думаешь. Мужчины таких не любят.»
Она, наверное, чувствует, когда мне хорошо. И звонит только затем, что бы напомнить: ты — ничто.
Я проснулась после двух часов сна. Бессмысленного, рваного. И первым делом — схватилась за телефон. Никаких уведомлений. И это — правильно. У нас с ним есть уговор. Медленно. Без суеты. Без срыва в омут. Но черт... я не умею медленно. Я умею либо никак, либо до конца. Я хочу писать ему. Я хочу знать, о чем он думает. Хочет ли он меня видеть. Соскучился ли. Глупо? Да. Но я — не жалею.
Мама. Мама. Мама. Она снова засела у меня в голове. Тогда, когда наконец-то все стало налаживаться. И, о Господи, как же я ненавижу эту женщину. И как отчаянно все еще хотела, чтобы она однажды сказала: «Ты молодец. Я горжусь тобой». Этого, конечно, никогда не произойдет. Даже теперь, когда я повзрослела, уезжала, писала, становилась кем-то. Она все равно находила способ напомнить: «Не обольщайся, Агата. У тебя ничего не выйдет». Я слышала это даже в ее молчании.
И возможно, именно поэтому мне был так важен он — Курт. Потому что в его глазах я видела что-то, чего не видела в других. Он слушал, видел. По-настоящему. Он не перебивал, не спешил меня судить или исправить. Я была собой — и этого хватало. Немного застенчивой, немного скованной, но честной рядом с ним. Но это было так же опасным. Потому что когда кто-то видит тебя слишком ясно, он может слишком легко тебя ранить.
Была глубокая ночь. Я уснула вечером, часов где то в шесть. А проснулась из-за беспокойного сна. Решила все же попробовать написать эссе. Села за ноутбук, пальцы немного дрожали. Эссе. О хороших чувствах. Я пробовала вспомнить, когда в последний раз чувствовала что-то по-настоящему светлое. И все, что смогла вытащить — тот момент, когда он сказал: «Никаких «Вы». Я — Курт, для тебя в первую очередь». Почему это было так важно? Почему даже сейчас, в этой тихой комнате под звуки дыхания Милены, во мне снова отзывается его голос, будто он рядом?
Я написала пару строчек, смотрела на них пару мину. Хотелось рассказать Мишель обо всем, что произошло. Но не для всех это нормально. Она бы закричала: «Ты с ума сошла?! Он же наш профессор!» И на этом бы все закончилось, или пошли бы слухи. Да, он профессор. Но он и мужчина. Он — человек. Со своими страхами, со своими чувствами и выборами. И он выбрал меня. Или хотя бы попытался. Это значит больше, чем кто либо сможет понять.
«Хорошее чувство — это когда кто-то смотрит на тебя, и ты не чувствуешь, что тебе нужно стать другой. Что ты — достаточно.»
А потом... стук в окно. Тихий скрип. Я вздрогнула. Это было неожиданно, особенно поздно ночью, особенно живя на втором этаже. Я открыла окно — на подоконнике сидела кошка. Чужая. Липкая от непогоды и грязи. Я замерла, а кошка просто смотрела на меня — черная, худая, уставшая. Словно мое отражение. Только я блондиночка. Я пустила ее в комнату. И она не убежала. Просто легла на мои колени, пока я сидела писала. И замурчала.
Наверное, это и было оно. То чувство — хорошее чувство. Кто-то пришел, когда ты был один. Кто-то, кто выбрал — остаться. Позже написала еще:
«Хорошее чувство — это когда кто-то остается, даже если не обязан.»
Я думала я о нем. Курт — остался. Даже когда было проще уйти.
Дописав эссе, с горем по полам, закрыла папку. На этот раз писала в электронном формате. Пару раз разрыдалась, пару раз смеялась, и пыталась вспоминать только хорошее. И я вспоминала. Как недавно с друзьями смеялась. Как с Куртом разговаривали. С ним в последне время только и есть хорошие воспоминания. С момента написания моего первого эссе прошло примерно, чуть больше двух недель. Но я уже чувствую как желание растет. Я не могу его обуздать.
Сижу так до утра, до начала пар. Уставшая, сонная. Но написала эссе, и этим довольна. Милена с самого утра донимала меня вопросами о Курте. Мы смеялись, собирались на пары, не затыкавшись.
— Агата, так почему все таки он попросил тебя написать еще одно эссе? — с хохотом заговорила Милена. — Ты молодая, он тоже не старик. Ему вообще сколько? Двадцать-шесть? Тридцать? Тебе скоро двадцать, он не так стар, думаю вы бы были миленькой парой.
— Ах, Милена. Ему всего двадцать-семь. Он говорил это, когда у нас пары вести начал. Но разве ты так думаешь? Все таки слухи пойдут, если черту мы переступим.
— Да брось. Вы же никак близко не контактируете, только эти записочки и вечное молчание. Как не узнаю, ты всегда молчишь.
— Это лишь мой способ понять. Этот способ наш. И он нам подходит.
— Не думала написать ему? Пригласить прогуляться? Все таки стены нашего университета картонные, встретитесь тут и весь универ будет гудеть о том, как вы откровенно посмотрели друг на друга. — фыркнула Милена, подкинув и правда хорошую идею. Я много раз думала о том, что скучаю. Что хочу встретиться с ним, лично, особенно после последнего диалога, я думала до самого утра что хочу быть рядом с ним просто Агатой. Просто его женщиной.
— Думаешь он согласиться? Все таки, мы только начали развивать контакт. Я боюсь все нарушить, пока это только начинается.
— Ты много думаешь напрасно. Я ведь сижу рядом, вижу как он смотрит на тебя. А то, что он прочитал только твое эссе, означает лишь одно - чувства. Которые как я вижу, очень стремительно развиваются.
Я замолчала обдумывая все то, что она сказала. Неужели это и правда заметно? Я боюсь что разрушу его. Разрушу себя. Мне ведь тут учится. А ему работать. Пойдут слухи — и это не остановиться.
Перед началом пар пришла к нему к кабинету. Хотела увидеть его. Хотела быть ближе. И он действительно был. Сидел в кабинете с чашкой кофе, просматривая что-то в ноутбуке. Пальцы чуть дрожали — это видно, если присмотреться. Я встала в дверях. Смотрела минуту, две. Пока он не поднял глаза.
— Доброе утро, Курт. — выдохнула я, и мой голос выдавал усталость. Он сразу встал, будто внутренне встрепенулся.
— Доброе утро, Агата. Как ты себя чувствуешь? — он подошел ближе, а я закрыла за собой дверь. Возможно, мы оба утонем. Но разве тонуть не легче вдвоем?
— Устала. Писала эссе, не выспалась. Тебя вспоминала. Вообще... сложно дался этот текст. — он кивнул. Медленно. Будто тоже уставшим был. Это и понятно.
— Я знал что это будет сложно, но я рад что ты дала мне возможность узнать тебя получше. Я благодарен тебе за это. — Курт мягко улыбнулся беря мою руку в свою. Еще мягче, чем в прошлый раз.
— Агата, я бы хотел поговорить. Все таки, есть профессиональная этика, и я хочу, что бы ты не боялась. Если и пойдут слухи, не принимай близко к сердцу. — он гладил костяшки моих пальцев, говорил четко и внимательно. Тема серьезна. — Если дело дойдет до Комиссии. До тех, кто ведет этику, то пожалуйста, будь сильной и не делай преждевременных действий. Мы со всем справимся, доверяй мне.
— Я не хочу быть твоим слабым местом. Чем-то, что разрушит нас. — я отвела взгляд в сторону.
—Агата... Ты не разрушаешь. Ты только напоминаешь мне, что я живой.
— А ты.. все еще хочешь это? Нас?
— Я не знаю что будет. И, может быть, если завтра наступит всему конец, твои чувства я постараюсь сберечь. — Он подошел на пол шага ближе, отпуская мою руку. — Иди ко мне. — Курт заключил меня в объятия, нежные и спокойные. Впервые мы прикоснулись друг ко другу так близко. Нежно и спокойно. Я затаила дыхание, сначала не знала как реагировать - и в итоге, просто растворилась в объятиях, отвечая с таким же теплом.
— Только не исчезай.
— А ты, только ты не уходи. Не передумай.
Пары проходили спокойно. Я весь день думала о нашем объятии, о словах, о легких касаниях. Пары, перерывы, все тихо и спокойно. Пока я не услышала шепот в коридорах.
— ...говорю тебе, они по-любому мутят что-то.
— Ну а ты что думал? Последним временем он только на нее и смотрит.
— Смешно. Думает раз эссе красивенькие пишет, это все, что ему надо.
Мир сжался. Воздух стал густым, как вата. Я остановилась. Не могла дышать. У кого-то дрогнула папка в руках. Кто-то вскрикнул. Но я уже не слышала. В ушах шум, я просто шла. Медленно, как под водой. Все внутри горело. Да как они могли? Кто это начал? Кто пустил слухи? И ведь все это — наглая ложь. Между нами на показ ничего не было , и впредь не будет. Все лично. Все — между нами.
Когда я вошла в аудиторию — он уже был там. Курт. Смотрел в окно, потом повернулся ко мне. Наши глаза встретились, и я поняла — он все знает. Тоже слышал, тоже понял.
— Агата, не беспокойся. Мы утром говорили об этом, будь осторожней. Я решу этот вопрос. — я кивнула, подошла ближе. Страх в груди сковывал все тело. Я и правда боюсь, не люблю быть на языках.
— Они все говорят что я.. пользуюсь тобой. Это не так ведь.
— Чшш.. Агата, не думай об этом. Комиссии я объясню все как есть. Все будет хорошо. — мы стояли снова в объятиях, снова нежно, снова душа цветет. Я прижимаюсь к его телу, чувствую себя под защитой, наконец-то это происходит. Что несмотря на все сложности, он выбрал меня.
Я чувствовала как мой телефон завибрировал в кармане кофты. Нехотя отпрянув от Курта, я достала телефон. Сообщение было в чате университета, и насторожило меня.
«Внутреннее уведомление. Проверка преподавательской этики. Профессор Курт Ларсен. Заседание временной комиссии состоится сегодня в кабинете тридцать-два. Ученица Агата Риверс, зайдите в кабинет Комиссии после пар.»
Меня вырвало из реальности, будто кто-то ударил по лицу. У меня пересохло во рту, руки задрожали. Я подняла взгляд на Курта, и он дочитав свое уведомление посмотрел на меня.
Нет... Только не это. Я накручиваю себя, но после таких слухов с нас глаз не спустят.
Я перечитала письмо пару раз, смотрела на Курта мельком, замечая ту же панику что и во мне. Может это ошибка, ну не могло все измениться так быстро. Прошло лишь две недели, всего немного. А слухи уже дошли до Комиссии.
— Мы пойдем вместе. Я все решу, а ты рядом побудешь. Подтвердишь мои слова.
Он снова прижал меня в успокаивающих объятиях. Паника нарастала, и я не могла ее остановить. Словно весь воздух в комнате внезапно закончился. В голове — обрывки мыслей. А если его уволят? А если ему навредят? Он ведь сказал: «Я боюсь разрушить тебя.» А что, если разрушу я? Что, если все, чего он боялся, случиться именно из-за меня?
После пар, мы все же направились к комиссии. Сердце зажималось в клетке. Я шла следом за Куртом, но тело сжималось.
Это происходит... И это только начало.