Глава 14
Агата Риверс
Просыпаться в его объятиях стало чем-то родным, бытовым и привычным. Я не хотела вставать, не хотела уходить из безопасности, в которой так редко оказывалась в своей жизни. Легкий аромат терпкого кофе, теплота и мягкость тканей вокруг меня убаюкивали спать и спать дальше. Я ведь не ребенок, да? А значит устрою себе выходной после всего, что произошло вчера в университете. Я вымотана, раздавлена. То, что моя любимая мама вытворила в универе, при всех — отвратительно. Я все еще не знаю надолго ли наше «мы». Теперь это кажется еще тоньше. Тоньше чем первый лед на озерах.
Ткань простыни была немного прохладной, что ярко контрастировало с теплом тела, лежащего рядом со мной. Курт еще спал, дышал ровно, и просто находился в состоянии невесомого покоя. Его руки на моей талии словно оберег: «Я рядом». И я верю. Знаю. И с каждым его выдохом я замирала. Не от страха. От того, как тихо и спокойно становилось внутри. Это все происходит в нашем постоянном молчании, в чем-то, что является только нашим.
Медленно открыв глаза я все таки решила что день должен начаться. Но не так как обычно. Я бы хотела провести этот день с ним. Общаться, узнавать его. Возможно, мы оба нестабильные люди, которые пытаются сойтись в непонятно-чем. Возможно, мы не умеем строить отношения совсем. Но зачем жизнь, если не совершаются ошибки? Я не хочу что бы он был ошибкой, что бы наши с ним, хоть и странные, но искренние чувства были фальшью.
Возможно, даже после того поступка, когда он просто исчез, и если бы я не сделала шаг навстречу — до сих пор была бы в неведении. Это трусливо с его стороны, как от взрослого мужчины. Так не поступают. Но, он сразу понял что это ошибка? Доказывал. И сейчас многое делает для меня. Но в душе сидит чувство, гложет и кроет — это закончиться.
Было бы враньем, если бы я сказала, что не пялилась на него. Он спал, значит не заметит. Иногда молчание между телами говорит больше любых признаний. Я лежала рядом, окутанная его руками, телом и любовью. Пусть пока что неофициальной. Просто смотрела на его лицо, проводя кончиками пальцев незамысловатые круги на его коже, где то в области груди. Впервые позволяла себе рассматривать его не как мужчину, которого боишься потерять, а как мужчину, которого наконец-то можно запомнить.
Я ловила каждую черточку его лица, как будто могла забыть. Как будто хотела отложить в памяти этот момент навсегда. Его волосы — черные, чуть растрепанные после сна, упали на лоб. Такие мягкие, я точно это знала, потому что иногда запускала в них пальцы перед сном. Лицо — спокойное, чутка серьезное даже во сне. Но именно в такие минуты я чувствовала, каким он может быть нежным, если никто не смотрит.
Уголки его губ едва дрожали — будто видел во сне что-то хорошее. Или кого-то хорошего. Хотелось верить, что меня. Тонкая линия носа, чуть сжатые веки, легкая складка между бровей. Даже во сне он как будто держал в себе тревогу. Но она выглядела... Трогательно. Он такой сильный, сдержанный, взрослый — и в то же время сейчас казался беззащитным. Настоящим. Живым. Моим.
Я осторожно провела большим пальцем по его щеке лишь бы его не разбудить, сама того не понимая смотрела на него с улыбкой. Но мне нужно почувствовать. Чтобы убедиться — он рядом. Он реален. Мой Курт. И я жду время, когда смогу полностью говорить эти слова, уверенно и громко. Мой Курт. Но я хочу запомнить его именно таким: теплым, дышащим рядом, не играющим роль. Просто собой.
Может, в этом и есть любовь? В умении быть рядом не требуя, не прося. Просто смотря — и улыбаясь от того, что этот человек рядом. Даже во сне. Даже в тишине. Я чуть-чуть наклонилась, с замиранием сердца. На секунду показалось, что это глупо, что он может проснуться — но... плевать. Я подалась ближе и прикоснулась губами к уголку его рта. Легко, осторожно, почти невесомо.
И тут же услышала:
— Маленькая, кое-кто бесстыдно пялился на меня последние пять минут.
Я вздрогнула.
— Ты не спал? — Он открыл глаза, и в них блеснула насмешливая мягкость. Предплечья Курта крепко окольцовывали мое тело.
— Сложно спать, когда кто-то вот так дышит тебе в лицо и считает каждую морщинку.
— Ты - жук, Курт! — я уткнулась в подушку, умирая со стыда и смеясь. А я ведь поверила что он крепко спит, а оказалось пытался не улыбнуться, зная что я смотрю.
Он подтянул меня ближе, прошептал куда-то в волосы:
— Не мог не воспользоваться тем, что с утра получу нежные поцелуи.
Он поднялся первым, и я почти сразу услышала ю как на кухне щелкает кофемашина. Потянулась, закутавшись в одеяло, и, все же пересилив лень, встала на ноги. Вчерашний вечер был настолько стрессовым, что я даже не взяла домашние вещи. Спала в уличном. Поэтому залезла в его шкаф, и вытянула футболку на пару размеров больше из стопки, которая явно была домашней. Помятые, некоторые вымазанные в краске которая явно не отстирывалась больше. Так и оказалась в черной длинной футболке чуть ниже бедер и поплелась на кухню.
Курт стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая блин. Я села за стол поджав одно колено груди, на которое облокотилась подбородком.
— Ты вообще умеешь расслабляться? — спросила я, наблюдая, как он аккуратно разливает тесто на сковородку для блинов.
— Сейчас же расслабляюсь, — отвечает он не глядя, — готовлю завтрак любимой женщине, которая не боится пить мой черный кофе без сахара.
— Это не кофе. Это ад в чашке. — фыркнула я, принимая тарелочку с тремя свеже пожаренными блинами и сладкий кофе с молоком, а следом поцелуй в щеку и снова ушел за плиту.
— Попробуй блины. Если выживешь - значит точно судьба.
— Ты выглядишь как опасная домохозяйка. — хмыкнула я.
— Только опасная? Я старался произвести большее впечатление. — я наблюдала, как он ловко подкинул блин на сковородке переворачивая его.
— Удивительно. Профессор, который не только читает прописи, но и знает, что такое сахарная пудра.
И в каждом его слове и действии не было и намека на стыд за вчерашнее. Он мог оттолкнуть, ведь при всех его репутацию почти разбила какая-то мамаша из-за странного отношения к своей дочери. Она хочет влиять, хочет быть авторитетом. Но она не хочет любить, заботиться. Принимать участие в жизни. В моей жизни.
Я все еще сидела с порцией блинов и чашкой кофе, а Курт достал ноутбук и тетради из портфеля, и пока я завтракала стал проверять работы первого курса. Я не смогла удержаться, села чуть сзади него и принялась читать все, что и он, только опираясь подбородком на его плече.
— Хочешь почитать? — спросил он, приподнимая бровь.
— Конечно. Может, я больше пойму тебя через то, как ты читаешь других. — Курт усмехнулся, но дал мне одну из тетрадок. Я читала, он читал. Я исправляла карандашом ошибки, дописывала свои заметки, все равно Курт будет проверять и сотрет. Иногда мы обменивались взглядами. Молча. Потом я не выдержала.
— Курт, почему ты стал преподавателем? — он не сразу ответил, положил ручку, но не отвернулся от меня.
— Потому что я не могу говорить. Ни дома, ни с матерью, ни с кем. А книги давали мне право говорить, хотя бы мысленно. Я стал преподавателем, чтобы слушать. А потом понять, что еще - чтобы быть услышанным.
Я не ответила, сжала его ладонь в своей, неким успокаивающим жестом. Я чувствовала эту непонятную боль, от недосказанности, невозможности. И это ужасно. Маленький мальчик, рос в одиночестве, без друзей, родителей и любого другого внимания. Но я хочу быть рядом, хотя бы сейчас.
— «Море стало моим домом, потому что в нем никто не спрашивает, почему я молчу.» — я прочитала строчку из текста, который читала. Парень писал о утрате отца, вылил через завуалированный текст. Курт прерывисто вздохнул, сжал мою руку в ответ придвинувшись ближе.
— Я столько лет читал чужие мысли на бумаге, но только с тобой начал понимать свои собственные. Это странно. Но не опасно. Ты единственная, рядом с кем я ближе к себе. Ты спрашиваешь - не доя оценки, не для анализа. Просто чтобы знать. Чтобы быть рядом.
Я не знала что сказать. У меня сдавило горло, и я просто смотрела на него. Эт признание. Не привычная пустота как раньше. Я смотрела, чувствовала как его рука выскользнула из моей, а потом он снова принялся писать заметки проверяя работу. Как дыхание чуть ускорилось. Как он, сейчас, открывается так, как умел.
И мне хотелось. Хотелось поцеловать его. Без причин. Просто так, за то, что он такой. За то, что он доверился мне. За то, что позволил мне быть рядом. За то, что я тоже начала верить, что могу быть кому-то важна.
Я подумала о том, как могла бы... лечь к нему на грудь. Прижаться. Или сесть на колени и уткнуться в шею. Позволить себе больше, чем просто быть рядом. Отдаться — не телом, а доверием.
Но было слишком рано. Общались чуть меньше месяца. Все еще так тонко. Так непонятно. Это было хрупким, опасным. Быть рядом сейчас это одно. Но довериться всем телом — совсем другое. Я выбрала другое. Передвинула свой стул так, что он был рядом с его, и облокотившись поглаживала его волосы на затылке, пока он продолжал читать и проверять тексты. Мягкие локоны проваливались под моими пальцами. Как волны переливаясь.
День прошел крайне спокойно. Он не затрагивал вчерашнее и я ужасно сильно благодарна ему. Этот день — то, что мне требовалось. Провести его с ним, в тишине и спокойствии. В любви. Мы сидели на диване. Он — с бокалом красного вина, я — с книгой которую он мне подарил. Он читал вместе со мной, пока его рука обнимала меня за плечи иногда кивая что закончил, чтобы я его не ждала. В комнате витала тишина, в которой было как обычно слишком много смысла.
— Курт, — я прервала чтение тихо, что бы мягко вывести из сосредоточенного состояния. — скоро Новый год. — я снова почувствовала кивок рядом со своей головой.
— Я знаю. Я много думал об этом. — пауза. Он чуть смутился. Слова вышли слишком мягкими, что явно было неожиданным даже для него. — Я бы хотел спросить тебя, не знаю, где ты обычно его встречаешь. Или может это слишком... — он замялся. — Но я бы хотел, чтобы ты встретила Новый год со мной.
Я застыла. На секунду даже не поняла, что он сказал. Он... думал? Планировал? Представлял меня в самую личную ночь в году? Я открыла рот, но не смогла сразу ответить. Грудь сжалась от неожиданного тепла. А Курт замялся еще сильнее.
— Только если ты хочешь. Я не давлю. Просто... Я давно не хотел, чтобы кто-то был рядом. И вдруг ты появилась. И теперь я не представляю, как встречать эту ночь без тебя.
Внутри что-то растаяло. Я сидела уже перед ним, прижав ладонь в губам, что бы не расплакаться. Это не просто жест. Это не просто ужин или подарок. Это приглашение быть рядом. По-настоящему. В момент, когда люди загадывают желания. А он — загадывает меня.
— Я хочу. — сказала я наконец. — Очень.
Он кивнул, и в этом движении было столько облегчения и любви, сколько я не видела никогда в своей жизни. Что я впервые поняла — он тоже боится. Даже больше чем я. Он тоже надеется. Он тоже человек. И мы учимся быть рядом друг с другом.
«Моим желанием будешь ты.»
—К.Л.