Заброшенное метро

Это не церковь... Это заброшенное метро... а заикающийся голос принадлежит моему другу... Одно за другим, последние события восстанавливались в памяти, и к тому времени, как, скребя по полу какой-то железякой, подполз Макс, я вспомнил всё.

– Сколько я пробыл в отключке? – мой язык еле ворочался.

– Что?

Я сглотнул слюну и попробовал спросить внятнее:

– Сколько я был без сознания?

– А, н-не знаю. М-м-минут пять может... или д-двадцать. Хорошо тебя п-приложило. – Он приблизился и зашарил рукой по полу. – Так. Г-г-где ты тут?

– Здесь где-то фонари наши лежали...

– Т-т-точно! Я и з-забыл! Ща, п-погоди.

Он начал рыскать вокруг, и через некоторое время воскликнул:

– Н-нашёл!

Щёлкнула кнопка, и пол рядом со мной озарился мягким светом. Я снова зажмурился с непривычки. В руке у Макса был обрезок арматуры, он придвинулся ко мне и просунул его в щель между рукой Ильича и полом.

– К-как только п-пойдёт, тяни.

Я кивнул. Он встал на ноги, схватился за арматуру двумя руками, и кряхтя потянул вверх.

– Д-давай!

Я повалился на правый бок, вытянув за собой руку, и тут же по ней словно током ударило, – кровь хлынула по опустевшим венам. Ощущение – не из приятных, хоть и не самое худшее за сегодня. Я стал растирать левую руку, пытаясь ускорить процесс. Когда кровоснабжение восстановилось, я попробовал пошевелить кистью и пальцами. Ну вроде не сломана, и на том спасибо.

– Н-ну ты как? Н-норм?

– Более-менее... А где Серёга?

Макс понуро опустил голову.

– Она з-забрала его, к-кажется.

– Как это, забрала?!

– Н-не знаю. Я звал его всё в-время. Его н-нигде нет.

Вот это была очень плохая новость. Его нужно найти! Куда она его могла увести? Да куда угодно. Попробуй отыщи его в метро. А что, если эта мелкая дрянь ковыряется сейчас в его голове? Нет, об этом не хотелось даже думать. Ах, да! Прежде, чем кинуть в меня фонарём, она сказала, чтобы мы нашли её игрушку, иначе Серёга... О, чёрт!

– Н-надо за Ксюхой с-сходить.

– Твою мать! Ксюха!

Я подорвался как ошпаренный, схватил с пола один из оставшихся фонарей и пулей метнулся в проход, на платформу. Дверь в каморку была открыта. Меня охватила тревога.

– Ксюха! – я крикнул, что было мочи.

Тишина. Тяжело дыша и спотыкаясь, я добежал до каморки и посветил внутрь. Ксюхи не было.
В панике я начал светить по стенам, под столы и, зачем-то, на потолок, не переставая звать её. Сердце стучало так, что едва удерживалось в груди. Я выскочил на платформу и побежал налево к торцу платформы. Нет, в туннель она уйти не могла. Да и зачем? Я же сказал ей ждать нас здесь и никому не открывать. Неужели она открыла? Я схватился за голову. Надо было что-то делать. Причём срочно. Но мысли всё никак не укладывались в идеи. К каморке дежурной растерянно подошёл Макс. Я посмотрел на него и почувствовал, как меня накрывает злоба. На миг я забыл о Ксюхе и вспомнил, как Макс выбежал из каморки, наплевав на всех нас, и моя злоба сменилась неудержимой яростью.

– Это всё из-за тебя! – прошипел я сквозь зубы, и в следующую секунду набросился на своего лучшего друга.

Макс едва успел поднять руки, когда я повалил его на пол. Он лишь инстинктивно сжался, не оказывая сопротивления. Я схватил его за отвороты куртки и начал с силой трясти его так, что пару раз ударил его затылком о гранитную напольную плиту.

– Ну и где твой грёбаный выход?! А? Нашёл?! Где Серёга?! – мой голос срывался до хрипоты. – Где Серёга, я тебя спрашиваю?! Где Ксюха? – я словно пытался вытрясти из него ответы, которых он не знал.

Его куртка где-то с треском порвалась. Я занёс кулак, намереваясь опустить его на его лицо.
И посмотрел ему в глаза.

– П-прости. – пробурчал он с таким сожалением, что мне вдруг стало его жаль. Ярость отступала, уступая место опустошению. – Это м-моя вина, я з-знаю. П-прости меня. – в его глазах блестели слёзы.

Мой кулак медленно опустился на пол.

– Чёрт. И ты меня прости.

Я слез с него и привалился спиной к стене. Глядя на свои дрожащие руки, я сидел и удивлялся тому, как эта чёртова станция за одну ночь так изменила нас. Никогда раньше меня так не накрывало. Никогда я такой ярости не испытывал. Никогда не был способен вот так поднять руку на друга. Да я же был готов убить его, если бы не это его «п-прости»! А Макса вообще не узнать. Из уверенного в себе бойкого парня он превратился в заикающегося мямлю с поехавшей крышей. Но мы-то с ним хотя бы здесь, на платформе, живы. А Серёга? А Ксюха?
Что-то во внутреннем кармане куртки впивалось острым уголком мне в бок, отвлекая от размышлений. Я просунул руку и достал подаренный Ксюхой конверт. И не задумываясь вскрыл его.
Внутри был сложенный втрое лист с печатным текстом. Я подсветил его и начал жадно читать.
Руки задрожали ещё сильнее, а сердце защемило от выпускаемого наружу нового чувства. Какого-то трепетного, тёплого чувства.
Я держал в руках ваучер на двухдневный экскурсионный тур в Великий Новгород. Путёвка была на двоих, и в графах значились наши с Ксюхой имена. Предполагалось проживание в двухместном номере в гостинице «Россия». Ночёвка... Вдвоём...
Я не верил своим глазам. Выходит, что Ксюха тоже что-то испытывает ко мне! Да как такое возможно? Я ещё раз всё перечитал. Не показалось. Охренеть, путевка на двоих! Ну, Ксюха! А я, дурак, всё никак не могу её на свидание пригласить. Вот же тормоз!
Я закрыл глаза и, забыв про Макса, зашептал в потолок:

– Пожалуйста, найдись.

Внезапно воздух будто качнулся, и резко запахло озоном. Я потянул носом. Такой странный электрический запах, который бывает после сильной грозы в лесу. Сам воздух стал более густым и плотным, стало тяжелее дышать. В комнате дежурной что-то едва слышно загудело. Я подтянулся к дверному проёму и с опаской заглянул внутрь. Источника гудения не было видно. Казалось, звук издавало само пространство, которое продолжало сгущаться и стягиваться в какое-то тёмное пятно в центре комнаты.

– Л-лёх, чё з-за хрень? – Макс подполз ко мне вплотную и тоже заглянул внутрь из-за моего плеча.

– Не знаю. Смотри!

Тёмное пятно стало разрастаться и становиться объёмным, напоминая сгусток чёрного дыма. Воздух всё сильнее стягивался к нему, добавляя ему плотности. Я почувствовал, что меня самого, будто магнитом немного притягивает внутрь. На всякий случай я упёрся руками в дверной косяк. Словно под действием огромного невидимого пылесоса, в комнату потянулась пыль и мелкие крошки. Тёмное пятно на полу достигло человеческого размера, после чего раздался сдавленный хлопок, и всё прекратилось. Мне было страшно поднять руку, чтобы посветить в комнату, потому что в комнате кто-то был.
Макс сдавил мне плечо пальцами. Видимо, тоже почувствовал чьё-то присутствие.

– Б-бежим.

Лучшая идея! Я кивнул, и мы поднялись на ноги, готовясь драпануть.

– Мммммм... – в каморке кто-то застонал.
Мы замерли на мгновение, посмотрели друг на друга.

– К-ксюха? – оторопело спросил Макс.

– Ксюха! – радостно воскликнул я, развернулся и, вбежав в каморку, увидел её, лежащую посреди пола.

Она была неподвижна и, казалось, не дышала. Не на шутку испугавшись, я бросился к ней и начал тормошить, не переставая звать её по имени, но она не реагировала. Меня накрыл ступор.

– Л-лёха! – произнёс из-за спины Макс. Я обернулся к нему.

– Что?

Вместо ответа Макс дважды шлёпнул себя по щеке.
Стоит попробовать. Я аккуратно убрал прядь её волос с лица и легонько похлопал по щекам. Ничего.

– С-сильнее! – подсказал Макс.

Я хлопнул сильнее. Ещё раз. И ещё. И ещё. Не работало.

Тогда я запрокинул чуть назад её голову, приоткрыл ей рот, готовясь сделать искусственное дыхание, так как ничего другого в голову не приходило. О том, как правильно это делать, у меня имелось лишь слабое представление, но всё лучше, чем ничего. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я наклонился. Мои губы были в сантиметрах от её губ, когда она внезапно открыла глаза. Тут у меня словно камень с души упал. Я выдохнул. Жива! Однако, возник неловкий момент, но ожидаемого прилива краски к лицу я, на удивление, не почувствовал. Как и самой неловкости.

– Лёш? Это ты? – сонно спросила она.

Каким же счастьем было слышать этот, ставший таким дорогим мне, голос.

– Да. – Прошептал я и всецело отдался рвущимся на волю чувствам – закрыл глаза и нежно поцеловал её в приоткрытые губы.

Ксюха ответила на поцелуй не сразу. От неожиданности напряглась и щекотливо захлопала ресницами по моей щеке. А не надумал ли я себе её взаимность? А не упустил ли какой-нибудь детали? В конце концов, а не воспользовался ли я положением самым нахальным образом? Секунды шли, и сомнения стали накатывать одно за другим. Но всё же она прикрыла, наконец, глаза, расслабилась, и я почувствовал, как её холодная ладонь легла на мою шею.
И в этот момент я забыл обо всём на свете. О метро, о Серёге, о девочке, обо всём. Были только я и она, и наш поцелуй. Страсть накрыла меня обжигающей волной так, что я не мог остановиться. Я целовал её с жадностью, и она отвечала тем же, пока деликатное покашливание Макса не вернуло нас в мрачное пространство каморки. Тяжело дыша, я с трудом оторвался от её сочных губ.

– Ребят, я, к-конечно, н-нескончаемо рад за вас. Но... Ксюха, т-ты где была? – спросил Макс.

Я помог Ксюхе сесть и дал ей воды. Сделав несколько глотков, она шмыгнула носом и начала рассказывать.

– Я заперла дверь, как ты и сказал, и забилась вон в тот угол. Были слышны ваши голоса вдалеке и какой-то шум. Меня охватило плохое предчувствие, стало очень страшно. А потом... Потом начались эти, как ты говоришь, симптомы. Поплыло перед глазами, и голова разболелась. Я успела открыть дверь, чтобы вы могли потом войти, прежде чем меня... – она задумалась, подбирая слово, – унесло.

Она слегка подрагивала, то ли от холода, то ли от пережитого. То ли от поцелуя. Я снял свою куртку, накинул ей на плечи и приобнял.

– И что там б-было?

– Я оказалась в этой же комнате, на полу. Горел свет, и было чисто. Почти сразу же послышались шаги за дверью, и я спряталась за шкаф. Вошли две женщины в белых халатах. Санитарки.

– Тебя не заметили?

– То ли не заметили, то ли я была для них невидима, не знаю. Но я вжалась в стенку и старалась не дышать. Выглядели они уставшими, но взволнованными. Похоже, у них был перерыв. Женщины разложили какую-то еду из сумок, открыли термосы и сели пить чай. Говорили вполголоса. Я не всё смогла разобрать, но было кое-что очень странное в их разговоре.

– Странное? – Макс придвинулся поближе.

– Как я поняла, это были события уже после аварии. Со стороны платформы доносились голоса, стоны, шум от инструментов. Наверное, разбирали завалы и доставали людей из вагонов. И эти санитарки говорили о том, что во всех вагонах были пассажиры. Во всех, кроме первого. Первый был абсолютно пустой. Ни пассажиров, ни машиниста. Только брошенные вещи на полу и сиденьях. Сумки, портфели, зонты.

– К-как это?

Ксюха пожала плечами.

– Я говорю только то, что слышала. Не знаю, как это. Но по их сведениям, на предыдущей станции люди в этот головной вагон заходили, также, как и в другие. Куда они делись – непонятно.

Я опустил голову и задумался над её историей. К прочим загадкам теперь добавилась ещё одна. Таинственное исчезновение пассажиров.
Ксюха продолжила:

– Потом в комнату зашёл какой-то рабочий в каске, попросил у санитарок что-нибудь перевязать ладонь, поранился об обломок. Сказал, что из туннеля впереди, по ходу движения, слышали голоса и детский смех. Собирают спасательную бригаду, пойдут сейчас проверять. Нужны ещё медикаменты. После этого он вышел. Санитарки засуетились, и не допив чай, поспешили за ним. Ну а потом я снова оказалась здесь. – Она ткнула пальцем мне в плечо. – В его объятиях.
Я робко улыбнулся, вспомнив свой наглый, но удачный поцелуй.

– Даа, д-дела. – Покачал головой Макс.

– А ты чего заикаешься? – обеспокоенно спросила его Ксюха. И, будто вспомнив недавние события, вздрогнула. – И что с той девочкой? Вы не встретили её? И тут её глаза округлились. – А где Серёжа?