Пролог.
Калифорния, Риверсайд, детский приют
4 июля 2003 год
- Смотрите, у заразной сегодня день рождения! - воскликнул белокурый мальчик, привлекая внимание остальных. Он смеялся и не только над многими ребятами, но над Дарсией всегда издевался больше всех. Она отличалась от других, и все это знали. К ней строго-настрого было запрещено прикасаться. Но детей постоянно тянет ко всему запретному, как говорится «Запретный плод сладок».
- Баш, - обратилась к нему такая же миниатюрная девчушка с платиновыми волосами. Даже в столь юном возрасте она отличалась своей красотой: небольшие щёчки, лишённые румянца, пухленькие губки, не знавшие, что такое улыбка, длинные ресницы, отдающие тень на фарфоровую кожу. В каждом её движении была заметна врождённая грация. Но такое прекрасное личико вступало в резкий контраст с изношенными брючками бледно-розового цвета и зелёной, с жёлтыми пятнами снизу, футболкой. Её глаза, как и у её брата-близнеца, были серыми, холодными и злыми.
А чего ещё можно было ожидать от детей, от которых отказалась мать, ведь из-за них её муж ушёл, не простив жене измену и не приняв чужое потомство?
С детства им не дарили любовь и ласку, не учили взаимопониманию. Их маленькие сердца зачерствели, лишившись всех чувств.
Маленький Баш и Хельга всегда были вместе. Они оберегали друг друга, будучи единственными близкими людьми.
- Запри её в чулане, - её дикции и хладнокровию можно было только позавидовать. Она говорила всё спокойно и размеренно, не повышая голоса.
Себастьян выполнял любые капризы своей сестрицы. Он молча подошёл к трясущейся рыжей пятилетке, которая знала, что никто из остальных за неё не заступится. Баш крепко схватил девочку за руки и потащил к двери под лестницей. Хельга же шла следом, получая колоссальное удовольствие от страданий «заразной». Ей нравилось смотреть, как другие страдают.
Запястья Дарсии пронзила резкая боль, сравнимая с ощущениями при ожоге. Кожа начала будто нагреваться и плавиться под руками мальчика. Слёзы хлынули из глаз девочки, оставляя мокрые дорожки на щеках и неприятно пощипывая кожу. Но этот дискомфорт нельзя было даже поставить в сравнение с той жгучей болью, что заставила онеметь руки девочки. Пронзительный крик вырвался из охрипшего горла Дарсии.
Кап. Первая капля крови хлынула на пол.
- Ты никому не нужная. От тебя даже в фостерных семьях отказываются! Представь, людям платят за то, что они берут на время детей, а они даже за деньги не хотят. Все.
Кап-кап-кап...
Бинты на руках окрасились в ярко-красный цвет, капли крови начали беспорядочно капать на жёлтый сарафан, на забинтованные ноги и на маленькие сандали.
Поток слёз только усиливался. Теперь кровь капала не только с рук, но и с щёк.
Только Баш начал свободной рукой открывать дверь, как по лестнице спустилась надзирательница. Она в немом шоке уставилась на происходящее. Никогда ещё за всю её практику она не видела настолько злых и чопорных детей.
- Себастьян, отпусти её! - воскликнула женщина и, подобрав подол фарктука, немедленно подскочила к корчащейся от боли малышке.
Аккуратно подняв её, она понесла её обратно к себе в комнату.
- Спасибо, - еле прошептала Дарсия, щурясь от боли.
- Бедная, что они с тобой сделали! - всё причитала Аделаида, разматывая пропитанные кровью бинты.
Убрав последний слой ткани с запястьев, женщина ахнула. Из её глаз непроизвольно начали течь слёзы. Её сердце начало обливаться кровью, смотря на лопнувшую кожу девочки. Вскоре на этом месте появятся шрамы, напоминающие об ужасном дне рождения.
Преодолев рыдания, Дарсия спросила у единственного близкого человека:
- Почему они со мной так? Я же такая же, как и они, только с небольшим... - девочка замолчала, подбирая правильное слово, она была не по годам умна и разумна, - отличием.
Аделаида отвела взгляд от изуродованных рук к зелёным глазам девочки и улыбнулась ей, поражаясь её силе воли. У девочки идёт кровь, а она философствует!
- Дарси, милая, - женщина, уже закончив обмывание язвочек и на руках, и на щеках, теперь по отдельности заматывала маленькие пальчики в новенький бинт, которые при соприкосновении с её кожей мгновенно краснел, - ты не дефектная, ты особенная.
- Почему тогда Баш с Хельгой называют меня заразной?
Девочка уставилась на надзирательницу своими изумрудными глазками, которые осматривали влажные дорожки на щеках женщины.
- Они не понимают, хотя я им уже объясняла, - горько усмехнулась Аделаида, мечтая о скорейшем переезде близнецов в фостерную семью или лучше сразу в приёмную. - Не беспокойся, лучше поспи, - аккуратно положив маленькую ручку на кровать рядом с туловищем малышки, она встала. Она боялась причить Дарсии боль, нечаянно к ней прикоснувшись.
Девочка, полностью вымотаная, уснула практически сразу.
Как только послышалось ровное дыхание, воспитательница вышла к другим детям, чтобы наказать близнецов и вымыть кровяные капли с пола, пока те не засохли.