Глава 6. Маятник
Вся паршивость и одновременно прелесть ранних подъемов по утрам заключается в том, что у тебя не остается времени на мысли. Ты едва собираешься с силами, чтобы поднять свое бренное тело с кровати, привести его в приличный вид и добрести до учебного корпуса через небольшое поле, застилаемое утренним туманом. При этом ты совершаешь все действия механически, безучастно, как робот. Твой мозг еще не полностью осознает реальность. Это было чем-то схоже с эффектом от наркотика. И Хлои нравилось это ощущение. Хотела бы она всегда относиться к происходящему вокруг с таким же меланхоличным равнодушием.
29 сентября, понедельник. 9:45
Пальто профессора девушка заблаговременно оставила в гардеробе, в секции для преподавателей, предварительно набрызгав его своим парфюмом. Ей почему-то показалось это важным. Она хотела, чтобы Джойнер, возвращаясь поздним вечером к себе домой в своем черном тонированном Крайслере, невзначай вспомнил о ней, чтобы ее запах навсегда отпечатался в салоне его машины и на нем.
Еще несколько дней назад Хлои бы растаяла от внимательного, изучающего каждый дюйм ее лица взгляда Маркуса Джойнера, для которого, казалось, слайды с информацией о Римском праве попросту не существовали. Словно для него не существовало ничего и никого в этом мире, кроме его студентки, отношение к которой у него колебалось от любви до ненависти с завидной периодичностью. Однако сейчас у Хлои был более деловой настрой. В голове то загоралась, то затухала красная лампочка, служившая напоминанием о единственной важной задаче на данный момент — убедить Джойнера стать ее научным руководителем для подготовки исследования к Бостонской конференции. Ей даже не хотелось флиртовать с ним и демонстрировать невербальные знаки симпатии, как она обычно делала.
Просто. Пережить. Это. Утро.
Закончив рассказывать презентацию, Хлои поблагодарила всех присутствующих за внимание и нехотя выдавила из себя, что готова ответить на все вопросы. Естественно, самой первой взметнулась вверх рука Авалон с тонкими изящными пальцами. Они с Хлои договорились об этом заранее.
— В презентации было упомянуто, что при составлении институций римского права Гай приравнял гражданское право к римскому праву, подразумевая, что нигде за пределами римской империи гражданского общества не было, и что римляне обладали определенными привилегиями перед другими народами, — манерно отчеканила Каррингтон и незаметно даже для зоркого глаза Джойнера подмигнула Хлои, — Можем ли мы расценивать это как одно из самых ранних проявлений европейского национализма и не наложило ли это определенные ограничения на применение римского права в других сообществах?
Разумеется, у Хлои уже был заготовлен ответ на этот вопрос. Джойнер чуть прищурился и кивнул, подтверждая правильность ответа, при этом явно раскусив уловку двух подружек. Затем последовали еще два вопроса. Аудитория была, мягко говоря, вялой. По всей видимости, не только у Хлои сегодня день не задался. Когда вопросы от студентов кончились, Джойнер что-то зафиксировал в своем ноутбуке и, элегантным жестом поправив очки, задал финальный вопрос:
— Мисс Гилмор, как Вы думаете, можно ли избежать такого явления как интерполяция при обновлении правовых писаний, как это случилось, когда Император Юстиниан взялся реформировать Феодосиев кодекс?
Хлои довольно хмыкнула, впервые с момента пробуждения продемонстрировав хоть какую-то внятную эмоцию. Может быть, она ожидала от профессора более сложного вопроса, а может, ей в память настолько намертво въелось определение «интерполяции», что этот вопрос показался ей легким. Даже если она не была уверена в каких-то отдельных частях своего ответа, ей удавалось преподносить его с самым уверенным видом, и даже у самого Юстиниана не осталось бы сомнений в том, что ее устами глаголет истина. Когда она закончила отвечать на вопрос, Джойнер удовлетворенно кивнул и произнес:
— Что ж, спасибо за Ваше выступление, мисс Гилмор, — затем он обратился ко всем студентам, — Благодаря Хлои и ее стремлению к академическим знаниям мы с вами слегка опережаем программу. Поэтому, я надеюсь, что вы все внимательно слушали, а не клевали носом на задних партах, потому что в тест, который состоится уже в следующий понедельник, я обязательно включу несколько вопросов из этой замечательной презентации, — и растянул губы в улыбке, хитрой, даже слегка игривой и совершенно обезоруживающей.
По аудитории прокатилось недовольное «У-у-у», кто-то даже показательно начал биться головой о парту. Хлои оставалось только надеяться, что ее туповатые одногруппники не станут винить в этом ее. В конце концов, она всего лишь пыталась спасти свою задницу от «кнута» Джойнера в надежде открыть себе путь к его «прянику».
Когда пара закончилась, Хлои решила сразу же подойти к Джойнеру и обсудить с ним то, что ее так сильно волновало, так сказать, по горячим следам. В это же время она получила смс-ку от Авалон.
«Я подожду тебя за дверью»/10:50/
Хлои ответила ей легким кивком головы и, как только Авалон вышла в коридор вместе с остальными студентами, собрала всю свою силу воли в кулак и подошла к профессору. Тот копошился в своих бумагах, словно позабыв о том, что в помещении был кто-то еще. И делал он это слишком увлеченно, как будто намеренно игнорируя Хлои, тем самым усиливая ее желание снова обратить на себя внимание. Пока я выступала, ты глаз с меня не сводил, Маркус. А теперь избегаешь моего взгляда, хотя мы остались наедине?
— Тебе что-то нужно, Хлои? — не поворачивая на нее головы, поинтересовался мужчина, — Оценку за презентацию и эссе я пришлю тебе на почту сегодня вечером вместе с моими подробными комментариями, хорошо? А сейчас мне нужно готовиться к следующей паре.
— Нет-нет, — пролепетала Хлои, игриво накручивая золотистый локон на указательный палец, — Вообще-то, я к Вам по другому вопросу.
— По какому? — ей показалось, что его голос слегка потеплел.
— Вы наверняка слышали, что в ноябре в Бостоне состоится ежегодная научная конференция при Гарвардской бизнес-школе. Понимаю, это не совсем Ваш профиль, но... — Хлои сделала нарочитую паузу и продолжила с упоением, — На сайте университета в разделе о Вас я прочитала, что Вы проходили летнюю стажировку в Лондонской школе бизнеса и подумала, что именно под Вашим руководством я смогу подготовить достаточно интересный проект, чтобы... — тут девушка запнулась, осознав, что ей совершенно нечем обосновать свою мотивацию, и Джойнер закончил предложение за нее:
— Впечатлить родителей?
Хлои выдохнула и устало посмотрела на него. Маска невозмутимости и самоуверенности как по мановению руки спала с ее лица, и девушка решила позволить себе побыть перед Джойнером настоящей. Потерянной, сбитой с толку. Возможно, такая честность впечатлит его сильнее, чем попытки строить из себя мисс мне-все-по-плечу.
— Да, — созналась Хлои, опустившись на один из стульев, и сцепила руки перед собой в замок, — Вам не нужно будет беспокоиться о том, чтобы меня допустили до участия. Мой отец все устроит. Я просто хочу поскорее разделаться с этим и думаю, что только Вы способны мне помочь.
Джойнер посмотрел на нее с искренним сочувствием, а затем опустился перед ней на колени так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Хлои буквально кожей ощущала его близкое присутствие, ближе, чем когда-либо, и это заставило все ее тело покрыться мурашками. Одновременно с этим ее затрясло, возможно, от того, что на завтрак у нее был лишь кофе, а возможно, из-за ощущения собственной уязвимости перед мужчиной, который вплоть до этого момента был для нее лишь игрушкой. Но Хлои знала, что он не будет с ней играть.
Играть, как Норман.
— Я понимаю, в какой ситуации ты находишься, Хлои. Мне жаль, что я бессилен перед влиянием твоих родителей. Но я обещаю, что помогу тебе с проектом. И полечу с тобой в Бостон, как твой научный руководитель, — его правая рука чуть дрогнула и потянулась вперед, но Джойнер резко одернул себя. Хлои показалось, что он хотел положить свою руку ей на колено, но счел этот жест слишком интимным, — Сделаю все возможное, чтобы облегчить тебе жизнь. Ты веришь мне, Хлои? — он задал этот вопрос таким тоном, словно просил доверить ему свою жизнь.
И девушка без колебаний ответила:
— Да.
Джойнер мягко улыбнулся ей и, поднявшись на ноги, произнес:
— Предлагаю встретиться в конце этой недели для обсуждения деталей нашего совместного исследования, ты согласна?
— Да, — с энтузиазмом отозвалась Хлои, — Думаю, в пятницу будет удобно.
— Ну, тогда договорились. По времени решим чуть позже, скорее всего, я уточню этот момент в письме сегодня вечером, — Джойнер продолжал стоять и смотреть на нее, как будто, открывшись ему, она стала в его глазах другим человеком, — И да, Хлои, если тебе нужно будет выговориться, я всегда готов тебя выслушать.
Ей даже стало немного неловко от такой заботы. Она не думала, что Джойнер может быть таким... комфортным.
— Хорошо, спасибо. Думаю, однажды я воспользуюсь своей привилегией.
— Не стесняйся, — Джойнер слегка разочарованно вздохнул, как будто время, отведенное им на это откровение, закончилось слишком быстро, и уже более деловито произнес, — Теперь, если позволишь, я вернусь к рабочим вопросам.
— Да, разумеется, — Хлои подхватила со стола свою сумочку Hermes и, обворожительно улыбнувшись напоследок, попрощалась:
— До свидания, мистер Джойнер.
— До свидания, мисс Гилмор.
В коридор она буквально выпорхнула, казалось, что сейчас пятки оторвутся от земли, и она полетит. Но этим планам не суждено было осуществиться, так как рука Авалон вцепилась в ее запястье, останавливая.
— Намеревалась пройти мимо меня? — картинно закатив глаза, предъявила ей Каррингтон.
— Пройдешь тут, как же, — добродушно фыркнула Хлои и показала подруге язык.
— Смотрю, твое настроение заметно улучшилось. Наш Ален Делон высоко оценил твое выступление?
Хлои решила не выкладывать все карты на стол, во-первых, потому что это было не в ее характере, а во-вторых, потому что не хотела провоцировать очередной неконтролируемый приступ ревности у Авалон.
— Да, вроде того, — небрежно пожала плечами, — Скажем так, я услышала то, что мне нужно было услышать.
— Рада за тебя. Надеюсь, ты продержишься на этой волне еще пару часов, потому что мне понадобится твоя помощь.
— С чем? — пока что не осознавая подвоха, спросила Хлои.
Авалон скрестила руки на груди и отвела взгляд в сторону.
— Нужно навестить Нормана, он...
Хлои отшатнулась от нее, как от прокаженной, затем упрямо мотнула головой и бескомпромиссно выдала:
— Нет.
Авалон, у которой за последнее время значительно прибавилось наглости, преградила ей путь и твердым голосом продолжила:
— Он хотел прийти на эту пару, чтобы поговорить с тобой, но, как ты могла заметить, его не было. Ночью он писал мне всякое, — она поежилась, хмуро глядя на Хлои, но в то же время и сквозь нее, как будто ее мысли витали далеко отсюда, — Странные, пугающие вещи... Я увидела его сообщения, только когда проснулась. Мне он вряд ли откроет, потому что в таком состоянии наверняка хочет побыть в одиночестве, но если ты пойдешь со мной, то он точно впустит нас.
— Авалон, я не хотела видеть его вчера и не хочу сейчас, — раздраженно бросила Хлои, мысленно продумывая план побега от рыжеволосой бестии с ее сомнительной авантюрой.
Авалон прищурилась:
— Я слышу нотки неуверенности в твоем голосе.
Хлои в очередной раз позволила себе восхититься тем, насколько проницательной была Каррингтон. Сколько раз она подлавливала Хлои на том, что та лукавит, недоговаривает или манипулирует. Да и сама Авалон была чертовски хорошим манипулятором, когда это требовалось. Наверное, поэтому Авалон удалось в считанные дни стать для Хлои кем-то большим, чем просто девочкой на побегушках, как обычно случалось со всеми остальными. Да, она умела идти на уступки, знала, когда нужно прогнуться, но при этом и знала, когда показать характер, чтобы ситуация сложилась максимально в ее пользу. Впрочем, даже «прогибалась» Авалон с выгодой для себя, так что Хлои не могла ее не зауважать.
Да, вчера вечером я на пару минут позволила себе поразмышлять о том, что стоило открыть окно и поговорить с ним. Возможно, даже спуститься вниз, но важно лишь то, что я сделала, а не о чем я думала, правильно?
Но зерно сомнения уже было посеяно.
— Авалон, я не уверена, что выдержу его присутствие рядом со мной. Потому что я боюсь его. У меня к нему сейчас нет никаких чувств, кроме отвращения и страха.
— Слушай, — Авалон потерла переносицу и поморщилась, — Я могу понять, что ты чувствуешь. Но Норману сейчас совсем паршиво. Я знаю его и осознаю, что его сообщения и его поведение — это крик о помощи.
А мое поведение тебе криком о помощи не показалось, Авалон?
— Ну, я тоже знаю его, — Хлои показательно закатила глаза, — Наверняка сидит в своей комнате с опущенными жалюзи, обкуренный и смотрит «Фактор страха».
— И все-таки я знаю его лучше, чем ты, — твердо произнесла Авалон.
Как приятно видеть, что твой дух соперничества никуда не делся.
— О, из-за того, что вы с ним познакомились на пару дней раньше? Конечно, это меняет дело.
— Мы с ним учились в одной школе с девятого класса. И посещали вместе почти все предметы.
Хлои на долю секунды опешила, эти слова выбили из нее прежнюю спесь и скептицизм. Этого она точно не ожидала услышать. До сегодняшнего дня она жила с мыслью о том, что их троих свел университет и принадлежность к богатым кланам Филадельфии. Как оказалось, правдой это было лишь в случае с Хлои. Девушка взяла себя в руки и спокойным, ровным голосом спросила:
— Почему я об этом не знала?
В коридоре стало слишком шумно. Некоторые первокурсники бесились, громко отпускали сальные шутки и брызгали друг на друга водой из питьевого фонтанчика. Авалон огляделась по сторонам и предложила:
— Покурим? Там я тебе все расскажу.
Девушки вышли на улицу, накинув на себя верхнюю одежду. Авалон взяла у Хлои сигарету, чего она обычно не делала, так как у нее при себе всегда была пачка вишневого Чапман, но вчера вечером она выкурила последнюю. Пришлось довольствоваться фруктовым Мальборо подруги. Хлои сделала две глубокие затяжки и уставилась на Авалон в ожидании объяснений.
— Сперва пообещай, что сразу после того, как я тебе все расскажу, мы сходим к Норману, — сделала предупредительный выстрел Каррингтон.
— А ты можешь мне обещать, что он не выкинет какую-нибудь херню? — Гилмор тоже не собиралась так просто сдаваться и хотела выдвинуть свои условия.
— Могу. Я не оставлю вас наедине, а при мне он ничего тебе не сделает. И вообще, не думаю, что он снова решится на подобное, потому что ты его достаточно наказала, делая вид, что его не существует в твоей жизни, — Хлои показалось, что это было сказано с немым укором. И теперь она понимала, почему Авалон во всей этой ситуации моментально встала на сторону Нормана. Потому что знала его намного дольше, чем Хлои, и испытывала к нему теплые чувства. У них была общая история, долгая и наверняка насыщенная, а Хлои в этом сюжете стала маленьким приключением.
Авалон выдохнула клубы дыма и принялась рассказывать, практически не делая паузы:
— Он перешел в частную школу, где я училась, летом перед девятым классом. Из прошлой школы его выгнали, кажется, за хулиганство и курение во время уроков. Типичный Норман Стэнфорд! Поначалу мы не общались, потому что я была, ну, сама понимаешь, звездой класса, а он — замкнутым и нелюдимым чудаком. При этом девочки к нему тянулись, потому что он был таким холодным, недоступным и страшно смазливым с этими его кудряшками, а он их всех игнорировал. К тому же, я знала, что он приторговывает травкой и не хотела связываться с ним. Сейчас это звучит смешно, да?
Хлои согласно хмыкнула. Она не могла представить Авалон без тонкой женской сигареты, зажатой между пальцами, и шлейфа из смеси дорогого парфюма и марихуаны.
— Как-то раз мы с девочками устраивали вечеринку дома у Фиби, моей бывшей подруги. Она хотела по-настоящему оттянуться, как старшеклассники, и специально для этого купила у Нормана травку. Много травки. Кажется, он ей нравился, поэтому она решила позвать его к нам на вечеринку. Я, в целом, была не против, но взаимодействовать с ним не планировала. Я вообще подозреваю, что он тогда пришел только для того, чтобы толкать дурь нашим одноклассникам, когда они напьются до такого состояния, что будут готовы мать родную продать за косячок с добротной шмалью. Я не курила, но в какой-то момент напилась настолько сильно, что весь мир кружился перед глазами, и приземлилась на ближайший диван, чтобы прийти в себя. Норман тоже сидел на этом диване, между нами было меньше метра, и я чувствовала, как от него разило травкой вперемешку с табачным дымом. Я не помню, кто из нас первым начал диалог, но мы разговорились. Мы болтали, кажется, часа три. Честно говоря, тогда я была настолько в стельку, что потеряла счет времени. Норман оказался... уникальным человеком. Он совершенно отличался от всех моих приятелей, и я помню, как меня поразило его нестандартное мышление, через которое красной нитью тянулась какая-то неведомая мне тогда печаль. Сейчас я уже, разумеется, знаю все, что его тревожило, но тогда... мне почему-то захотелось быть с ним рядом, поддерживать его. Мы не дружили слишком открыто, но были очень близки. И близки до сих пор.
Авалон завершила свой монолог и посмотрела на Хлои. В ее глазах вдруг промелькнул странный блеск, и она хихикнула.
— Что? — в удивлении приподняв одну бровь, спросила Хлои.
— Знаешь, а сперва я даже немного ревновала, — заявила Авалон, сделала последнюю затяжку и ловко зашвырнула бычок в стоящий неподалеку мусорный бак, — Норман никогда не воспринимал меня как объект симпатии, а ты приглянулась ему практически сразу, хотя ты всегда держала его на расстоянии. Скажем так, моя женская гордость была задета. Но это так, мелочь.
— Что ж, тебе повезло, что Нормана ты никогда не интересовала. Иначе он бы тоже накачал тебя наркотой и выебал.
Авалон задохнулась от возмущения и уже было хотела возразить, но Хлои прервала ее на полуслове:
— Ты ведь тоже никогда не представляла его в роли своего парня, верно? Именно это позволило вам оставаться друзьями все эти годы. Но выражать свою влюбленность правильно он не умеет. Не думаю, что он способен на здоровые отношения.
Авалон угрюмо молчала. На это ей ответить было нечего.
Хлои тоже докурила свою сигарету и, не церемонясь, бросила его прямо на асфальт. Притоптала каблуком.
— Так почему вы оба молчали о том, что были знакомы еще до университета?
— Это была моя идея, — честно призналась Авалон, — Мы с Норманом сразу заприметили тебя, и я решила, что тебе будет с нами комфортнее, если ты будешь думать, что все мы трое познакомились в одно время. Чтобы ты не чувствовала себя лишней.
Хлои лишь усмехнулась, хотя внутри нее снова разбушевались чувства, вытолкнув ее из состояния апатии. Ей умышленно лгали. Это была очередная манипуляция от злого гения Авалон Каррингтон, которую она могла бы запросто раскусить, если бы была чуть более внимательна. Если бы акцентировала внимание на деталях. На том, что Норман знает — у Авалон непереносимость лактозы и комплексы из-за веснушек по всему лицу, которые она каждый день замазывает слоями макияжа. На том, что Авалон знает — у Нормана антропофобия и он коллекционирует виниловые диски. Их крепкую связь можно было проследить в жестах, во взглядах, в поведении друг перед другом. Но Хлои просто не придавала этому такое большое значение. Наверное, потому что не так уж сильно они ее и волновали.
И она ответила:
— Поверь, я бы не чувствовала. Так что оставь свое показушное благородство при себе.
— Как пожелаешь, — фыркнула Авалон и бросила взгляд в сторону общежитий, — Ну что, теперь мы можем идти?
— Почему ты так уверена, что Норман сейчас у себя?
Авалон помедлила и с тяжестью в голосе произнесла:
— В своем последнем сообщении он написал, что отправляется «летать с китами». Он пишет так, когда собирается слушать пение китов. Оно его успокаивает.
Детали, Гилмор. Дьявол кроется в деталях.
Мужское общежитие находилось в соседней пристройке от женского, и девушки без проблем проникли в него через служебный вход для уборщика в обход сторожа, как делали это всегда. Они поднялись на третий этаж, чудесным образом не наткнувшись ни на кого из знакомых лиц, потому что все в это время были на занятиях и остановились напротив двери Нормана.
— Норман, это я! Со мной Хлои, так что открывай!
Никакого ответа не последовало. Тогда Авалон несколько раз постучалась, и Хлои заметила, что у нее немного дрожали руки. Ее что-то беспокоило, но Гилмор не понимала, что именно. Почему Авалон так спешила к Норману и чем ее так напугали его сообщения?
Каррингтон прижалась ухом к двери и прислушалась. Ее брови сдвинулись к переносице, а глаза загорелись недобрым огнем.
— Ты слышишь? Раздается вой китов. Так что он точно там, просто игнорирует нас. Или... — она не договорила.
— Что «или»? — Хлои начинала злиться, — Ты опять мне что-то недоговариваешь, нутром чую. Так что колись, иначе я уйду отсюда прямо сейчас.
— Я не знаю. Не уверена... — Авалон все уклонялась от ответа, и ее паника постепенно перекинулась и на Хлои. Усилилась тревожность, стали потеть руки.
Авалон дернула за ручку двери, но тщетно, Норман закрылся изнутри. Тогда она достала из собранных в копну волос шпильку и принялась проводить манипуляции с дверным замком, чтобы вскрыть его тихо и без лишнего шума.
— Я тоже ношу шпильки в волосах на тот случай, если мне захочется вскрыть чей-то дверной замок и нагло вторгнуться в чужое личное пространство, — съязвила Хлои, — Где ты этому научилась?
— Школа жизни. Полезное умение, если тебе нужно, например, проникнуть в кабинет директора, чтобы исправить свои оценки или в винный погреб родителей, незаметно стащить пару бутылок.
Наконец, замок поддался, и дверь открылась. Нарочито медленно, устрашающе, как в фильмах ужасов. Авалон сделала решительный шаг вперед, но вдруг замерла на пороге, как вкопанная. Ее глаза расширились от ужаса, она вскрикнула и тут же зажала рот рукой, но это не помогло — крик пронесся по длинному коридору, эхом отскакивая от стен. Хлои в одно мгновение оказалась рядом с Авалон и тоже заглянула внутрь. Как она и думала, жалюзи были опущены и полностью изолировали комнату от солнечного света, погружая все помещение в мрак. Протяжно завывали киты, и было в этом звуке что-то жуткое, гнетущее. На Хлои обрушились воспоминания о том, как она в последний раз просыпалась в этой комнате, напуганная и дезориентированная, терзаемая наркотическим трипом, после секса, которого она не желала. Захотелось убежать, сломя голову, но тут взгляд Хлои опустился ниже, и она словно примерзла ногами к земле.
Норман действительно находился в своей комнате. Он полусидел на полу, вытянув ноги, его голова была запрокинута назад и упиралась в стену. Задранные до локтя рукава открывали вид на бледную, тонкую кожу, исполосованную вдоль и поперек багровыми бороздами, из которых сочилась кровь. Неподалеку на полу лежало лезвие, зловеще отблескивая в хлынувших из коридора лучах света.
Глаза Нормана были закрыты.
— Он порезал себе вены, — загробным голосом прошептала Авалон.