Он

— ...и если вы перевернёте страницу, то увидите таблицу неправильных глаголов, — голос Мисс Робинсон звучал размеренно и тягуче, будто успокаивающее радио в фоновом режиме.
Амелия, наклонившись ко мне, что-то шептала, пытаясь сдерживать смех. Я отвечала ей через пол-уха, лениво крутя ручку в пальцах. Слова Мисс Робинсон растворялись в воздухе, а разум скользил где-то далеко — между воспоминаниями, мыслями о Итане и тревожным предчувствием.
— Мисс Уитни и мисс Ланкастер, — раздался холодный, почти ледяной голос преподавательницы. — Если вы закончили обсуждать моду или драму личной жизни, может, всё же присоединитесь к уроку?
Амелия моментально выпрямилась и, виновато опустив глаза, прошептала:
— Простите, мисс Робинсон, мы больше не будем.
Я же просто едва заметно усмехнулась. Не из дерзости, а потому что в голове уже давно не было места для глаголов. Там был лишь вопрос, на который я всё никак не могла найти ответ: почему Итан так изменился?
К счастью, звонок спас нас от очередной волны нравоучений, и мы выскользнули из аудитории, как две сорванные с цепи кошки. По пути к столовой Амелия повернулась ко мне, заговорщицки улыбаясь:
— Так что, ты всё-таки пойдёшь на вечеринку к Майклу в пятницу?
— Нет, — коротко ответила я, пряча руки в рукава и уставившись вперёд.
— Ну почему? — Амелия надулалась. — Будет весело! И Джон там будет...
— Ну конечно. Ты ведь хочешь, чтобы я пошла только потому, что там будет он, — я кивнула, делая ударение на последнем слове. — Признайся.
— Может быть... — она пожала плечами. - Просто... у меня почти нет шанса его увидеть. Он учится в другом универе, мы не пересекаемся. Только такие вечеринки — мой единственный шанс.
Мне стало как-то тепло внутри. Она говорила это с такой искренностью, с такой наивной преданностью, что я не смогла удержаться — улыбнулась и слегка фыркнула.
— Ты как школьница, которая пишет имя своего возлюбленного на полях тетради. Сколько тебе лет?
— Вот именно, не слишком много, чтобы сидеть дома по пятницам, — задорно отбила она и подмигнула. — Так что?
Я кивнула, отведя взгляд:
— Я подумаю, хорошо?
— Это уже лучше, чем "нет"! — радостно воскликнула Амелия, и её глаза загорелись.
Мы уже подходили к столовой. Народу было много — обеденное время всегда превращалось в бой за выживание. Мы заняли столик у окна, и я сразу направилась в сторону буфета.
— Что тебе взять? — крикнула я через плечо.
— Булочку! И кофе, пожалуйста! — ответила она, обхватив себя руками, будто ей внезапно стало холодно.
Очередь была просто безумной — студентов, уставших и голодных, было слишком много, но, сжав зубы, я справилась. Поднос с едой, горячий кофе и в руках — мягкая булочка с корицей. Вернувшись, я сразу заметила: у нашего столика уже сидели парни из параллельной группы. Амелия заливалась звонким смехом — один из них, кажется, рассказывал что-то особенно остроумное.
— Кого я вижу! — с улыбкой сказал Ричард, поднимая на меня глаза. — Мы уж думали, ты пропала навсегда и мы больше никогда тебя не увидим в коридорах этого университета.
— Я болела, — ответила я, чуть нахмурившись. - Видимо, ты забыл об этом.
— О-о, ну конечно, «болела»... — саркастично протянул он. — Новый синоним для «забыла поставить будильник»?
Я закатила глаза, не удостоив его ответом, и села рядом с Амелией. В этот момент Блэйк, до этого молча ковырявшийся в куске пиццы, неожиданно посмотрел на меня и спросил:
— А как там твой Итан?
Слова, которые я не хотела слышать. В груди что-то ёкнуло, будто кто-то резко закрыл ставни внутри.
— Без понятия. Я не интересуюсь больше его жизнью, — коротко ответила я, взглядом сверля поднос.
Мальчишки переглянулись, и в их взгляде читалось удивление. Видимо, никто не ожидал услышать такое — особенно от меня. Я всегда защищала его. До недавнего времени.
— Эм, Мел, — быстро вмешалась Амелия, видя, как мои плечи чуть опустились. — Пошли? У нас же скоро пара.
Я бросила ей благодарный взгляд. Быстро доела то, что осталось, и мы встали со своих мест в сторону выхода из столовой.
Она спасла меня — в который раз.

Пары закончились так же незаметно, как начались. Мы решили пойти к Амелии — ни одна из нас не была в настроении для вечерних лекций. Дома, под пледом, с чаем и чем-то сладким, всё казалось проще.
Мы сидели на кровати, укрывшись одеялом, как две школьницы. Амелия мечтательно смотрела в потолок и, как заведённая, рассказывала о Джоне.
— Он такой талантливый, понимаешь? И когда он поёт... у меня мурашки. Думаешь, у нас есть шанс?
— Только если ты не будешь рассказывать ему всё это сразу. А то он сбежит, — хихикнула я.
— Ты злая, — с обидой протянула она, но тоже засмеялась.
— Я честная. Но ты милая, Лия. И если он не слепой и не глупый — он это заметит.
Мы еще долго болтали. Она всё расспрашивала о Итане, но я лишь пожимала плечами. Говорить о нём было больно. Всё катилось куда-то в пропасть, а я — бессильна это остановить.
Что-то в нём изменилось. И мне это страшно не нравилось. Потому что в этой новой версии Итана не было места для меня.
Когда разговоров стало слишком много, Амелия снова вернулась к теме вечеринки:
— Слушай, ну правда. Поехали. Забудь ты всё. Потанцуешь, посмеёшься. Не сиди одна в своих мыслях.
Я молчала.
— Просто... пожалуйста, — добавила она. — Мне так хочется, чтобы ты тоже была счастлива. Хотя бы на одну ночь.
Я вздохнула.
— Ладно. Только одну ночь.
— Дааа! — воскликнула она, обняв меня так резко, что я чуть не выронила кружку из рук.
И в тот вечер меня волновало только одно: какой будет эта ночь — и с чем она меня оставит потом.