Параллельные миры

Вблизи светло-голубые стеклянные панели Беренгибаренца казались металлическими. Похожими панелями были обшиты многие здания в Новосибирске. В основном современные бизнес-центры, придающие городу особый облик мегаполиса. Можно было предположить, что внутрь пирамиды не попадало ни одного лучика солнца, и внутри была полнейшая тьма.

От пирамиды отходила небольшая веранда, обросшая полевым вьюнком во всевозможных расцветках. Двухстворчатая входная дверь оказалась очень высокой, но довольно узкой. Сюда не смогли бы протиснутся и три человека за раз. Ручки на дверях были похожи на два больших расписных штопора, которые попросту вкрутили в покрытые лаком дубовые панели.

Ирада повернула один такой штопор, и дверь слева приоткрылась, издав при этом резкий металлический щелчок. Из образовавшейся щели стремглав вылетели две зелёные колибри. Маленькие птички с длинными клювами облетели круг над верандой и упорхнули вдаль. Удалившись от пирамиды на чуть больше пяти метров, колибри растворились в воздухе, оставив за собой только клубы сверкающего зелёного дыма.

— Всё, что происходит внутри, может жить только внутри, – со знанием дела констатировала Ирада.
— То есть, они не настоящие? – поинтересовался Игнат, смотря на развеивающиеся дымки.
— Отнюдь! Все предметы в холле Берингибаренца вполне себе реальны. Однако они могут существовать только в его пределах. Снаружи не могут протянуть и десяти секунд. Их сразу же переносит обратно.

Ирада задумалась и с таинственной улыбкой взглянула на Игната. Её голос стал более игривым.

— Вот так вот! Сорвёшь какой-нибудь красивый цветочек для дамы сердца, только зайдёшь в Веспуччи, а цветочек-то - пуф! И останется от него только воспоминание... ну, и немного разноцветного дыма.

Игнат покачал головой будто бы «да, невезуха». Ирада поправила неприлично огромные поля своей шляпки. Часто она пристёгивала их брошью, либо же просто подсовывала края под неё. Сейчас поля снова выпали, закрывая её лицо непрозрачной вуалью.

— Ну что, готов, боец? Судя по птичкам нас ждёт что-то гостеприимное. Как минимум, не пустыня Мохаве.

Игнат был не силён в географии, но слово пустыня было ему вполне знакомо. Поэтому отчасти намёк Ирады он понял. Она потянула дверь на себя. За ней таилась темнота. Из прохода повеяло приятным ветерком. Он был и не морозный, и не душный. Просто лёгкий летний ветерок, но, тем не менее, влажноватый.

Ирада шмыгнула внутрь и растворилась. Игнат остался стоять на улице, вглядываясь в темноту впереди. Из глубин веранды до него донесся её голос «Ты идёшь или где?!». Только после этого он переступил порог.

Темнота окружала его совсем недолго. Буквально на протяжении нескольких первых шагов. Шести, если быть точнее. Игнат зачем-то их сосчитал. Ровно на седьмом шаге темнота закончилась, также резко, как и началась. Она осталась плоским чёрным квадратом за спиной.

Перед ним теперь расстилался бесконечный зелёный луг, покрытый пёстрыми цветами. Кое-где росли одинокие могучие деревья. Вдалеке виднелся горный хребет бережно одетый в белые шапки. Внимание Игната зацепила тройная радуга, нависшая над ними. Трава под ногами была мокрая. Видимо, совсем недавно прошёл дождик. По всему лугу порхали разноцветные маленькие птички. Игнату показалось, что сверху, откуда-то с облаков, до поляны доносится успокаивающая тихая музыка.

Примерно в ста метрах от Игната находился огромный многоэтажный фонтан. Кристально прозрачная вода стекала по чашам и пенилась взрывающимися пузырьками. Неподалёку от нижней чаши гордой походкой расхаживал павлин. На равном удалении от фонтана в трёх точках стояли три двустворчатые двери - зелёная, жёлтая и белая. Они просто одиноко стояли посреди поля и светились, как неон светится в темноте. Двери соединялись туманными голубыми линиями, начерченными на земле. Они словно испарялись с её поверхности.

В поле зрения павлина попали Игнат и его тьютор. Он остановился, присел и распустил хвост. Теперь издалека на них устремилась куча сине-зелёных глаз, закономерно распространённые по перьям. У Игната захватило дух от представшей перед ним картины.

— Восхитительно! – воодушевился он. – А куда нам дальше?
— Видишь три двери? Это вход в корпуса. Белая ведёт в учебный, нам сейчас туда и нужно. Цветные ведут в общежития. Через жёлтую попадаем в мужское. Оно называется Магеллан, если помнишь. Туда мы пойдём позже. За зелёную дверь тебе не надо, там женское общежитие. Дверь тебя всё равно не впустит и даже не откроется.
— То есть в Веспуччи мне вход заказан? – разочарованно спросил Игнат.
— Не совсем. Войти можно только по приглашению. Но пока что у тебя его нет. Так, идём в Лаперуз, нужно тебя заселить и провести установочную лекцию.

На слове «лекция» Ирада слегка поморщилась. Она не любила читать лекции, к тому же каждый раз одинаковые, да ещё и для одного человека. Сомнительное занятие, отнимающее много времени и сил. Именно поэтому она выработала свой собственный стиль установочных лекций. Он отличался тем, что больше походил на семинар, на котором вопросы адепты задавали ей, а она блистала своей осведомлённостью.

Игнат и Ирада направились к белой двери. Влажная трава под ногами хрустела почти так же, как это обычно делает снег, но несколько тише. Когда до двери оставалась всего пара метров, она распахнулась и из проёма выскользнул сутулый мужчина.

Его маленькие глаза шныряли туда-сюда с невероятной скоростью. Его лицо чем-то напоминало мышиное. Нос и верхняя губа выпирали чуть больше, чем обычно. В профиль лицо казалось угловатым. Одет мужчина был в поштопанный неброский фрак, в руках он нёс запачканный цилиндр.

— Опа, Крысиний! – воскликнула Ирада. – В нужное время в нужном месте! Помните я к Вам вчера подходила? Что насчёт комнаты?

Мужчина дёрнулся и его глаза стали размером с блюдце. Все его движения были довольно резкими и судорожными. Глазки начали перебегать с Ирады на Игната и обратно.

— Какая комната? Вы кто? – затарахтел он.
— Ирада я! – громко повторила она. – Подходила к Вам вчера по поводу комнаты для адепта своего. Чтоб отдельная была. Со всеми там удобствами и...
— Таких комнат нет! - прервал Крысиний.
— Как так нет?! А «коморочка» на двадцать пятом этаже? – задористо напомнила ему Ирада.

Мужчина занервничал, на лбу появились капельки пота. Будто бы тот этаж был строго засекречен, и никто не знал о том, что на нём происходит. 

— Это двухместная! Всё равно надо будет подселить кого-то!
— А так мы подселим! Обязательно подселим кого-нибудь, Крысиний Геральдович! – добротно сказала Ирада, похлопывая его по плечу. – Обязательно, но в последнюю очередь.

Мужчина во фраке только зло выдавил «Уф!» и побежал по направлению к жёлтой двери. Игнат, который стал невольным свидетелем этого разговора, так и не понял, кем был этот человек.

— Это... – начал он свой вопрос.
— ...завхоз тутошний, – закончила за него Ирада. – Ну, или как он себя называет «Директор студ. городка». Ха! Директор! Мы с ним вместе на глайдеров учились. Ему после одного проишествия память напрочь отшибло! До сих пор думает, что в хоре поёт.

Тьютор Игната ухмыльнулась и махнула рукой снизу вверх. Белая дверь открылась без чьей-либо помощи. Ирада поспешила внутрь, Игнат зашёл за ней.

За дверью скрывался мраморный холл. В нём было несколько коринфских опорных колон, завершающихся капителями с лиственным орнаментом. У противоположной ко входу стены была возвышенность, похожая на балкон, с двух сторон которой виднелась каменная лестница.

На этой возвышенности красовалась блестящая витражная надпись «Στοιχειώδες Πανεπιστήμιο του Ἔφορος» - это был главный элемент всей композиции. Чуть ниже были даны переводы на различных языках, написаных однотонными цветами. После непродолжительных поисков, Игнат выцепил фразу на привычном русском: «Элементалный Университет Эфороса». Возле витражной надписи было четыре больших мигающих символа. Синяя капля воды и оранжевый огонёк слева; белое облако и зелёный лист дерева справа. Над главной надписью была прочерчена светло голубая волнистая линия. По виду она напоминала ту, что объединяла три двери в Беренгибаренце.

— А это на каком языке? – уточнил Игнат, кивая на огромную витражную надпись.
— На греческом. Но ты не бойся, на нём тут никто не разговаривает. Просто это дань основателям.
— А как читается-то хоть? Я в языках вообще не профессионал.
— А я что ли докторскую по ним защищала? Что-то вроде «стихио́дэс панэписти́мио ту э́форос».

Игнат кивнул, как будто запомнил. Ирада тоже кивнула и направилась к правой лестнице, поманив за собой Игната. Они поднялись по первому лестничному пролёту, и Ирада завернула на второй. Внимание Игната упало на двери лифта, находящего в стене на лестничной площадке.

— Может на лифте? – предложил он.
— Ну, рискни, – откликнулась Ирада, поворачиваясь к нему.
— А что такого?
— Этим лифтом никто не пользуется. Ровно так же, как и лифтами в общежитиях. Они у нас с подковыркой - застревают, если чувствуют, что ты опаздываешь. А если едешь не один, так вообще пиши пропало. Он может заподозрить, что между вами есть какая-то недосказанность, и не поедет дальше, пока вы не поговорите и не урегулируете эту... проблему.

Игнат нахмурил брови. Ирада, заметившая это, улыбнулась и махнула рукой.

— А ещё изнутри его открыть невозможно, – продолжила она. – Даже мудрами. Только снаружи. Поэтому давай, вызывай. Нам надо на семнадцатый.

Ирада двинулась дальше по лестнице. Игнат не любил длинные лестницы. Они его страшно выматывали. Даже на второй этаж он обычно ездил на лифте, если была такая возможность. Сейчас же, просчитав в голове всевозможные последствия застревания, он покорно поплёлся за своим тьютором.