Часть 18. Путь домой
Садовый инструмент опережал Игната метров на двадцать. Красные ножки в два счёта перепрыгивали половину лестничного пролёта, в то время как Игнат никак не мог за ними угнаться. Ситуация не изменилась и внизу: секатор удалялся ровно на столько, на сколько приближался Игнат.
Возле выхода из здания недоножницы остановились и начали подпрыгивать на месте. Видимо, ждали, когда им откроют дверь. Дверь отрылась снаружи, и секатор выскользнул на солнечный луг. Человек, входящий в здание, даже не успел толком рассмотреть и понять, что именно пробежало у него под ногами, поэтому ещё пару раз оглянулся с выражением полнейшей растерянности на лице. Игнат вежливо поздоровался и поспешил наружу.
На зелёном лугу впереди возвышался необъятный фонтан. Вдалеке, с двух сторон от него, виднелись две двери: зелёная и желтая. Секатор задорно подпрыгивал возле фонтана. Павлин, который был там какое-то время назад, уже разгуливал около дуба слева от жёлтой двери. Из неё вышли две девушки и направились к чёрному квадрату – именно через него Игнат и оказался в Беренгибаренце.
Игнат почувствовал, как прямо за ним распахнулась дверь. Он незамедлительно повернулся на звук. В дверном проёме стоял Гордей.
— Дра-а-атути, – протянул Игнат. – Какие люди в нашем Голливуде! Всё-таки решился?
— Мне помогли, – отмахнулся Гордей. – Пока что я не уверен, правильно ли поступил...
— Да брось ты! Посмотри вокруг! Это же просто... изумительно! Где ещё такое увидишь?
— В кино! А в IMAX или 4DX так вообще... от оригинала практически не отличишь, - угрюмо ответил Гордей.
Игнат поморщился. Он не разделял той же точки зрения. Ему, наоборот, пока что нравилось практически всё, кроме того, что живёт он теперь на двадцать пятом этаже. Тем не менее, ещё один знакомый человек в новом месте определённо поднял ему настроение.
— Да ещё и поселили на двадцать пятый этаж, представляешь? – продолжил Гордей. – Почти как дома, но на два этажа повыше.
— И тебя туда же? – удивился Игнат. – Самое страшное, что подниматься придётся всегда пешком, так как лифты там диковинные...
Гордею об этом, видимо, ещё не сообщили. Это сразу же стало понятно по набору слов, которые он перечислил, описывая местное самоуправление. В том числе и глубокоуважаемого директора студгородка Крысиния Геральдовича. Игнат ещё тогда подумал, что Крысиний — это как будто неудачная вариация имени Арсений, но теперь это имя приобрело для него новый скрытый смысл.
— ...слов нет! Мне Бабубль сказала, чтобы я бежал за тобой. Она увидела тебя на лестнице. Вроде как в одно место идти...
— Бабубль?! – не понял Игнат.
— Моя тьютор. – объяснил Гордей. – Вообще она Бубль... Но ты её просто не видел. Она самая настоящая БаБубль... Куда идём-то?
Игнат кивнул на раззадорившийся секатор. Теперь он прыгал не только около фонтана, но иногда запрыгивал на бордюр нижней чаши.
— Скользкий тип, – презрительно отозвался Гордей и пожал плечами. – Ну, ничего не поделать. Го!
И они го. Да ещё как го! И-го-го! Секатор нёсся так быстро, что пришлось бежать за ним вскачь. Только возле зелёной двери он остановился. Когда Игнат и Гордей приблизились, они заметили, что секатор злостно пинал огромную дверь своей крошечной красной ножкой. Был слышен звук, похожий на удар ногтя о деревянный стол – резкий, но приглушённый.
Ребята переглянулись, Игнат пожал плечами и повернул ручку. Дверь со щелчком отрылась вовнутрь. Секатор стремглав устремился вверх по небольшой мраморной лестнице с ковровым покрытием посередине.
Гордей зашёл первым, Игнат проследовал за ним. Когда ребята поднялись, они оказались в светлом холле, полном людей. Здесь стояло множество кожаных диванчиков, на которых сидели парни, впереди виднелись пара дверей лифтов, сбоку от них можно было увидеть проёмы, за которыми находились лестницы. По всему залу были расставлены странные растения, похожие на кипарисы, в огромных горшках, расписанных как средневековые вазы.
Сбоку от Игната и Гордея располагалась стойка ресепшена, или что-то наподобие её. За ней сидела девушка – единственная представительница женского пола в этом холле. Она выглядела довольно уставшей. В мешки под глазами можно было спокойно складывать орехи. Или ключи, которые девушка и раздавала.
Секатор уже скакал возле правой лестницы. Это был самый долгий и мучительный путь домой для обоих ребят: 25 этажей, 50 лестничных пролётов, почти 600 ступеней и два выпрыгивающих из груди сердца.
Их апартаменты располагались почти в самом конце коридора, в котором они оказались, когда сошли с лестницы. Превозмогая боль, ребята поплелись за секатором, который весело попрыгивал возле двери. На ней висела серебряная табличка, но она была совершенно чистой – никаких цифр или опознавательных символов.
Игнат вставил ключ, взялся за дверную ручку и тут же отдёрнул руку. На табличке появились его фамилия и инициалы, чего испуганный Игнат, конечно же, не заметил.
— Ай! Она током бьётся! – пожаловался он.
— Ой, нюня! – выпалил Гордей, толкая дверь. На табличке появилась вторая фамилия.
Секатор вбежал в квартиру первым. Дальнейшей его целью оказалось открытое окно в конце единственной комнаты. Он подбежал к нему, запрыгнул на подоконник и выпрыгнул в оконный проём. Игнат был готов поклясться, что он услышал тоненький голосочек, весело кричащий «уиии!», когда секатор пропал из виду.
Квартирка действительно представляла собой одну единственную комнату, с отдельно огороженным санузлом. Возле одной из стен стояли две уютные кровати, зона кухни была обозначена вдоль стены, находящейся напротив окна. Особых декораций и необычных предметов интерьера здесь не наблюдалось. Типичная неброская квартира-студия, которой никого не удивишь в наше время.
— Неужели я смогу отдохнуть?! – выдохнул Гордей, плюхаясь на правую кровать.
— И не говори, - поддержал его Игнат, падая лицом вниз на вторую.
Они не вставали с кроватей ещё ближайшие два часа. Также они не проронили не единого слова. Гордей даже умудрился уснуть, однако Игнату это не удалось даже не несмотря на то, что он здорово устал.
Пока Игнат осваивался в квартире и разбирал немногочисленные вещи из своего рюкзака, за окном сгустились краски. Луна здесь, в Эфоросе, казалась намного больше, чем в Новосибирске. Она была похожа на огромный блинчик, брошенный в окно и прилипший к стеклу. Игнат вышел на лоджию и облокотился на бордюр.
Вечерний Эфорос выглядел очаровательно. Сотни огней внизу мерцали и переливались. Свет в окнах зданий загорался и погасал, создавая впечатление, будто по всему городу внизу была расстелена неизмеримой длины гирлянда. Вдалеке виднелось огромное озеро, на поверхности которого отражалась лунная дорожка. Над лесом за озером как будто взлетали тысячи светлячков. Звёзды на небе мерцали как никогда ярко. Соседние башни университета так же сияли в темноте своей необычной разноцветной подсветкой.
Игнат вдохнул вечерний прохладный воздух. Он был необычайно свежим, от него по всему телу распространилось ощущение спокойствия и некой умиротворённости. Мысли в голове перестали бегать, как ошпаренные тараканы и медленно разбрелись по своим полочкам.
«Теперь ты дома» – подумал Игнат и закрыл глаза, наслаждаясь лёгким ветром.