АВРОРА
Зима всё ещё держала город в своей хватке, но воздух казался другим. В кампусе витала смесь нового начала и старой усталости. Студенты возвращались после каникул, шумели, смеялись, спешили в разные стороны. Снег хрустел под сапогами, коридоры общежития звенели голосами.
Аврора Миллер шла рядом с Сандрой. В руках у неё был аккуратно сложенный блокнот, расписание на неделю и кружка дешёвого кофе из автомата.
— Итак, — протянула Сандра, глядя в листок. — У нас сегодня Анатомия в девять, потом Биохимия в одиннадцать, обед в час, а после ещё Основы патологии. Весёлый денёк, а?
— Ты это называешь весёлым? — хмыкнула Аврора. — У меня уже кружится голова.
— Привыкай. Медицинский — это марафон, детка. — подмигнув сказала Сандра. — Зато после первого курса можно официально называть себя "почти доктор".
Мы вошли в аудиторию. Комната была просторной, с длинными рядами деревянных парт и большим экраном для презентаций. Студенты гудели, переговаривались, кое-кто дремал, положив голову на руки.
Преподаватель — высокий мужчина в очках, доктор Хейвард — вошёл без лишних слов и щёлкнул проектором.
— Доброе утро. Сегодня мы начнём с общей анатомии: сердечно-сосудистая система.
Слайд с изображением сердца появился на экране.
— Сердце — это мышца. Но если вы думаете, что это просто насос, то вы ошибаетесь. Оно гораздо сложнее, чем любая помпа, созданная человеком...
Я старательно делала записи. Рядом Сандра уже изрисовывала в тетради сердечки и стрелы.
— Ты хоть слушаешь? — шепнула я.
— Конечно, — Сандра наклонилась ко мне. — Это всё элементарно. Атриумы, желудочки... Я в старших классах это зубрила.
— Зубрила, но рисуешь сердечки.
— Это называется ассоциативное мышление, — гордо заявила Сандра.
Сзади послышался смешок. Пара парней переговаривались:
— Бьюсь об заклад, половина зала уже спит.
— Ставлю на то, что доктор Хейвард сам скоро уснёт.
Я не удержалась и улыбнулась.
Преподаватель вдруг обернулся:
— Эй! вы там, на последнем ряду! — Голос его был строг. — Если хотите обсуждать мою лекцию, делайте это так, чтобы я этого не слышал.
Класс рассмеялся. Сандра шепнула:
— Вот видишь, веселье началось.
После пары студенты толпились в коридоре. Я посмотрела в расписание:
— Следующая в одиннадцать. Биохимия. Нам далеко идти?
— В соседний корпус. Успеем даже кофе взять.
Мы зашли в кафетерий. Толпа, шум, запах картофеля и дешёвого соуса. Студенты стояли в очереди, кто-то смеялся, кто-то жаловался на ранние пары.
Я решила взять кофе и чизкейк. Сандра — сэндвич с курицей.
— Ну что, как ощущения после первой лекции? — спросила Сандра.
— Сложно. Но интересно.
— Ага. Это пока вступление. Дальше будет мясо. В прямом смысле.
Они сели за стол у окна. Снег за стеклом падал медленно и вязко.
В этот момент кто-то окликнул меня:
— Миллер.
Я резко подняла голову. У столика стояли двое: Юстас и Орсон. Они были такие же, как в первый день — высокие, грозные, будто чужие среди студентов. Юстас, рыжий, с зелёными глазами, чуть улыбнулся.
— С возвращением)
— Спасибо, — коротко ответила я.
Орсон только кивнул, взгляд его был холодным, серые глаза скользнули по мне,задержались на секунду, а потом ушли в сторону.
— Ладно, увидимся, — сказал Юстас и, не дожидаясь ответа, пошёл к выходу вместе с Орсоном.
Они прошли так, что в воздухе остался какой-то тяжёлый след, будто тень.
Сандра уставилась на меня.
— Так... стоп. Ты их знаешь?
— Не особо...
Мы случайно познакомились в прошлом семестре.
— Случайно? — Сандра приподняла бровь. — Ты мне сейчас рассказываешь, что просто так знакома с Орсоном и Юстасом?
— Да. Мы... какое-то время жили в одной комнате. Ну, по ошибке.
— Подожди, подожди. Ты жила в одной комнате с ними?!
— Несколько часов, пока не переселили, — поправила я.
Сандра присвистнула. — Девочка, да ты легенда.
— Это была просто ошибка.-вздохнула я.
— Ошибка, которая заставила их помнить твоё имя, — усмехнулась Сандра. — Видела, как они на тебя смотрели?
— Они просто... вежливые.
— Вежливые? — Сандра засмеялась.
Я опустила глаза в кружку. Мое сердце стучало чуть быстрее, чем должно.
После обеда мы пошли на патологии. Преподавательница миссис Рэймонд была энергичной, с острым языком. Она сразу сказала:
— Если думаете, что медицина — это романтика, забудьте. Здесь только кровь, слёзы и бессонные ночи.
Студенты засмеялись, но через пять минут стало ясно: она не шутит.
— Аврора, — шепнула Сандра. — Если я вдруг упаду в обморок, подхвати меня.
— А если я сама упаду?
— Тогда падаем вместе. Будем первыми пациентами.
Мы с ней тихонько рассмеялись. И впервые за долгое время я почувствовала: да, здесь тяжело, но у меня есть друг. Может быть, это начало чего-то нового.
Вечером, возвращаясь в общежитие, Я ещё раз вспомнила встречу в столовой. Короткое «с возвращением» от Юстаса и холодный взгляд Орсона. Я старалась выбросить это из головы. Но почему-то не могла.
Утро началось со звона будильника. Язажмурилась, пытаясь ещё немного поспать, но Сандра уже села на кровати и потянулась.
— Вставай, детка, у нас лекция по фармакологии в восемь.
— В восемь? — простонала я. — Это пытка.
— Добро пожаловать в медицину, — усмехнулась Сандра. — Здесь спят только трупы.
Я не удержалась и рассмеялась. Всё же проснулась, оделась, быстро собрала тетради. В столовой все же успели схватить по булочке и стакану чая.
Первая пара. Фармакология
Аудитория была почти полной. На кафедре уже стояла доктор Элиза Мартин — женщина лет сорока пяти, с аккуратным пучком и холодным голосом.
— Доброе утро, студенты. Сегодня мы начнём с основ. Записывайте: фармакокинетика и фармакодинамика.
В классе заскрипели ручки.
— Аврора, ты поняла, что она сказала? — шепнула Сандра.
— Кажется... что-то про то, как лекарства движутся в организме.
— Ага, и как организм движется от лекарств, — хихикнула Сандра.
Преподавательница резко повернулась.
— Сандра, поделитесь своим умозаключением со всеми?
Сандра невозмутимо подняла голову:
— Я сказала, что лекарства заставляют организм плясать под свою дудку.
Класс прыснул, даже доктор Мартин чуть улыбнулась.
— Забавно. Но, может быть, вы запомните, что фармакодинамика — это действие препарата на организм, а не наоборот.
— Конечно, доктор, — кивнула Сандра. — Запомнила.
Я спрятала улыбку в ладонь.
Вторая пара. Латынь
После фармакологии у них была пара по медицинской латыни. Преподаватель, профессор Ансель, был сухой и строгий.
— Сегодня начинаем с терминов для костей, — сказал он. — Femur, tibia, humerus...
— Femur... как «феминистки», — прошептала Сандра.
— Tibia... звучит как «тебя». Типа: «Я сломала тебя».
Она фыркнула. — Ну хватит, я из-за тебя всё перепутаю.
Сзади кто-то тихо хмыкнул. Повернувшись, Я заметила высокого парня с тетрадью. Он кивнул ей:
— Не переживай, она всегда так. Сандра — чемпион по ассоциациям.
— Спасибо, Джейсон, — отозвалась Сандра, не моргнув. — У меня хотя бы память работает.
Профессор кашлянул:
— Может быть, Miller и Cassandra поделятся своими ассоциациями со всей группой?
Я сразу выдала:
— Эм... femur — это бедро.
— Отлично.
Сандра усмехнулась:
— А tibia... Легко запомнить.
Аудитория рассмеялась. Профессор закатил глаза, но ничего не сказал.
После пары мы решили выйти во двор. Снег хрустел под ногами, студенты толпились возле корпусов, кто-то курил, кто-то пил кофе из бумажных стаканов.
— Ненавижу мороз, — бурчала Сандра. — Почему мы учимся не где-нибудь в Калифорнии?
— Зато красиво, — улыбнулась я. Она глядела на заснеженные ветви деревьев.
— Ты с ума сошла? У меня сапоги уже промокли.
Вечером кампус выглядел иначе.
Фонари отбрасывали жёлтые круги света на снег, и казалось, будто за пределами этих кругов сгущается тьма. Студенты спешили по своим делам, смех и разговоры растворялись в холодном воздухе.
Я шла в общежитие одна ,ну а Сандра осталась в библиотеке «готовиться» к наступающим тестам (на деле болтать с Джейсоном, я была уверена).
Чем ближе я подходила к нашему корпусу, тем сильнее ощущала странное напряжение. Будто кто-то наблюдал. Я ускорила шаги, поправила шарф, пытаясь отогнать глупые мысли.
На входе в общежитие дверь была приоткрыта. Обычно она захлопывалась сама, тяжёлая, скрипучая. Я замерла на секунду, потом всё же вошла.
В коридоре стояла тишина.
Слишком глубокая, как будто стены впитывали каждый звук. Я слышала только собственные шаги и слабое жужжание лампы под потолком.
— Миллер.
Я вздрогнула. Голос был позади.
Повернувшись, я увидела Орсона.
Он стоял у окна, будто сливаясь с тенью. Серые глаза — холодные, как лёд.
— Ты возвращалась одна, — сказал он. Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.
— Да, — выдохнула я. — А что?
Он медленно шагнул ближе, но не слишком, сохраняя между нами расстояние.
— В следующий раз не делай этого.
— Почему?
На секунду в его взгляде мелькнуло что-то — тревога или раздражение.
— Потому что здесь... небезопасно.
Я не знала, что ответить. Он отвернулся, будто разговор закончен, и ушёл по коридору, шаги растворились в гулкой тишине.
Я ещё долго стояла на месте, пытаясь понять, что это было. Его слова? Или холодный тон, в котором слышалась не угроза, а... предупреждение?
Когда я наконец зашла в комнату, в окно уже стучал ветер. Я закрыла дверь, но ощущение, что кто-то рядом, не отпускало.
Я старалась не думать о словах Орсона. Сбросила с плеч пальто, поставила рюкзак у кровати. Комната встретила привычной тишиной — только приглушённое гудение батареи да шелест ветра за окном.
Сняла шарф, аккуратно сложила блокнот и тетради на стол. Кружка с недопитым утром чаем всё ещё стояла там же — за день он остыл и стал мутным.
Сандры всё ещё не было. Я достала пижаму, быстро переоделась, включила ночник — маленький абажур залил комнату тёплым золотым светом.
Почистив зубы в коридорной ванной, я вернулась и улеглась на кровать. Одеяло оказалось ледяным, и я поёжилась, пытаясь согреться.
Телефон мигнул уведомлением. Я взяла его в руки, но там была лишь рассылка из университета. Всё. Никаких сообщений.
Закрыв глаза, я пыталась убедить себя, что усталость сильнее страха. Но где-то в глубине всё равно звучал отзвук его голоса:
«Здесь небезопасно».
Я перевернулась на другой бок и натянула одеяло выше. Лампа отбрасывала мягкие тени на стену, но мне казалось, что в этих тенях кто-то дышит.