След

Как только раздаётся звонок на большую перемену, я поднимаю голову с парты, ставшей мне на геометрии (или физике) кроватью. Тут же я собираюсь встать и помчаться к правому крылу, чтобы моя милая девочка не успела убежать до моего прихода, но меня отвлекает сцена на передней парте. Дима устроился на парте какой-то девчонки, и по её несчастному и даже местами злому взгляду, я понял, что он доставал её. Он это любил. Любил давить на девочек, чтобы они влюблялись в него, а он их использовал и бросал. Но, кажется, эта девчонка не была простой, потому что он часто доставал её, но она всё никак не ломалась. 

Как её там?

— Марьяна, — вздохнул Дима, не обращая внимания даже на учителя, которому не было никакого дела, видимо.

— Чего ты хочешь? — прошипела она, заставляя меня усмехнуться и встать с парты, чтобы подойти поближе.

Вокруг них было несколько учеников, подначивающих Диму. И ни одного за неё.

— Правда, что ты скидываешь свои нюдсы за пачку сигарет? — усмехнулся он.

Я подумал, что никто не обратит внимания на эту «шутку», но по классу раздался оглушающий смех, поднимая самооценку Диме.

— А правда, что ты даёшь за один грамм? — съязвила девушка в ответ.

Я улыбнулся, поднимая взгляд на раздражённого Диму. Он вёл себя, как идиот, но когда ему об этом говорили, он пытался отрицать это.

Некоторые поржали с этого, а некоторые удивились. Из-за этого Дима разозлился ещё больше, подходя к её парте впритык. Марьяна подняла на него взгляд, пытаясь казаться спокойной, но я видел, как нервно она сжимала край стола.

И как только он собирался что-то сказать, я подошёл к нему и толкнул, как бы случайно, но сделал это сильно, чтобы заставить его отпрыгнуть от парты.

— Вы чего встали тут? Свалите, дайте пройти, — произнёс я.

— Лук... — почти расстерянно проговорил он, ведь уже думал выругаться.

— Дим, бошка болит от твоих криков. Свалите, — снова толкнул я одноклассников и прошёлся к двери.

Оглянувшись назад в последний раз, я увидел, как возле Марьяны уже не было никого. Все расселись по своим местам. А её глаза оказались на мне. На секунду я усмехнулся, думая, можно ли мне с ней поиграть. Но что-то в её взгляде не дало мне закончить свою мысль.

Она странная. А со странными и загадочными людьми я не веду дел. Вдруг они окажутся страшнее меня.

Выйдя из класса, я тут же иду к правому корпусу, где сейчас, судя по всему, моя девочка сейчас ходит среди других идиотов, которые могут быть, как я. Меня не интересует, какие они, и тем более не волнует, но мне не нравится, что они будут рядом с Макси. Только я могу её ломать. Она только моя.

Правый корпус, как всегда, заполнен множеством подростков, орущих, как мелкие на первых этажах. Я с нервными тиками прохожу сквозь толпы, пробираясь к классу с табличкой «10а». Мне не приходится даже полностью заходить, чтобы понять, что Макси там нет. Класс пустой. Интересно. Даже Макси нет, хотя обычно она не выходит из класса.

Я достаю телефон из заднего кармана брюк, которые мне приходится надевать в школу, ведь «школьный дресс-код». Нахуй его. Нахожу в контактах номер Максимы и набираю её, дожидаясь ответа. И каково моё удивление, когда я не получаю никакого ответа.

Что за хрень?

Я ведь сказал ей, что мы пойдём обедать, она должна была ждать меня. Или, по крайней мере, ответить на чёртов звонок. С кем она? Где она?

Я ждал конца урока только для того, чтобы наконец-то поцеловать её, но теперь мне хочется сжать её хрупкую шейку и прошипеть в лицо какую-то гадость, чтобы она больше никогда не захотела ослушаться меня.

— О, Лука, погнали в столовку, там пацаны собрались, — подходит ко мне Стас, и мне нечего делать, кроме как пойти с ним.

— Зачем они туда пошли? Когда они в последний раз там были? — с насмешкой спросил я, лёгкой походкой направляясь в давно забытую столовку.

— Хрен его знает. Сказали, замес вроде какой-то.

Раздражённый и слегка уставший от этого скучного дня, я вхожу в столовую, и мы со Стасом тут же встречаем двух выбежавших девочек, которые то и дело звали учителей, чтобы настучать.

— Ни хрена здесь людей!

Прищурившись, я прошёл вперёд, наблюдая, как парни стояли и ржали, пока девочки снимали чью-то драку.

— Она хорошо её дерёт!

— Оторви ей патлы! — смеялись девчонки.

Ясно, какие-то тупые девятиклассницы не поделили парня. Да такое здесь каждый де...

— Максима! Отпусти её! Ну помогите же, нелюди!

Имя Макси режет, словно заточка. Я снова поворачиваюсь к толпе и отталкиваю людей, не смотря даже на идиотку, которая на несколько сантиметров выше и шире крошечной Макси, которая, чёрт возьми, херачит её ладонями по голове и лицу, и я с силой толкаю её назад, прижимая дрожащую девушку к себе.

— Ничего себе!

Люди вокруг ахуют и удивляются, но меня начинает бесить то, что никто даже не попытался помочь Макси.

— Эй, малышка? — шепчу я, поглаживая её напряжённое тело.

— Максима, боже, бедная! — к нам подбегает какая-то девчонка, останавливаясь. — Лера, ну ты и сука! Лечись, идиотка! Чтобы избить десятиклассницу, будучи на год старше, так ещё и в разных весовые категориях, ума много не надо! Наверное, весь выдавила! — кричит строптивая девчонка в очках.

Лера? Знакомое имя.

— Заткнись, уродка, сейчас и тебе достанется! — грозно шипит моя одноклассница.

Моё разьярённое и полное ненависти лицо поворачивается к Лере, показывая всё то, что я чувствую к ней. Это, блять, реально. Я не знаю, когда в последний раз чувствовал такое разрывающее меня чувство злости.

Лерка, которая изначально злилась, успокаивается и с пугливым взглядом отходит назад, где несколько её зачинщиц-подруг улыбаются тому, что сделала их идиотская подруга.

— Чего встали? — рыкнул я на всех в толпе. — Свалили!

Все стали расходиться, кто-то остался, но наблюдал из-за столов. Но мне уже не было до них дела. Меня волновала только Макси, которая сильно дрожала в моих руках.

— Макси, — прошептал я, пытаясь поднять её лицо к себе.

— Она сильно побила её, — констатирует девушка.

— А я не видел, — язвлю я, на что она цокает. — Макси, малышка, посмотри на меня. Ты слышишь?

Она мотает головой, и единственное, что я слышу — это всхлипы. Я сжимаю челюсти и поднимаю её на руки, наблюдая за тем, как она легко поддаётся мне. Коленки раздёрты, будто её таскали по дереву, а про остальные части тела я, блять, и говорить не хочу. Завтра она будет умирать от боли, и без таблеток не обойдётся.

— Нужно отнести её в медпункт, — снова обращается ко мне очкастая.

Закатив глаза, я стреляю в неё молниями. Неужели?

Мы молча идём к медсестре, и я не обращаю никакого внимания на то, как на нас бросают взгляды. Макси всё ещё прижата к моей груди и пытается скрыть от меня лицо почему-то.

Вот почему она не отвечала на чёртовы звонки, и я не мог её найти. А я ещё и злился. Хотел наорать. Ей хватило и без меня стресса.

В медпункте ей обрабатывают все раны, но я не вижу её, потому что она за ширмой, и мне не разрешили быть рядом с ней.

— Я жду объяснений, откуда такие побои? Кто это сделал? — спрашивает молодая медсестра — Карина Олександровна.

— Моя одноклассница её побила, что ещё говорить? — раздражённо отвечаю я.

— Колесников, а ты не общайся со мной так, будто я твои дружки. Ты или говоришь мне, и я докладываю директору, или я скажу ему, что вы с парнями курили на стадионе, — угрожающе тычет она в меня пальцем.

Закатив глаза, я отвожу взгляд. Придётся сказать, но не потому, что я боюсь, а потому, что не хочу звонков отцу и переживаний матери.

— Никто. Я упала, — внезапно говорит Макси, выходя из-за шторы, всё это время закрывающей её от меня.

— Максима, ты можешь мне не врать. Не бойся...

— Я не боюсь. Все нормально, — хрипло отвечает она и поднимает на меня взгляд.

Моё горло сжимается, когда я вижу несколько пластырей на её лице и ярко красных следов, которые вскоре превратятся в синие и фиолетовые синяки. Её стеклянные глаза лишь на секунду задерживаются на мне, а потом она оббегает меня и выходит из кабинета, за ней следует и её подруга.

— Максима! Стой! — попыталась остановить её Карина Олександровна. — Колесников, хоть ты скажи мне...!

Я тут же срываюсь с места и выбегаю за Макси, но в коридоре их уже не видно. Я направляюсь в класс и, к счастью, нахожу её там, собирающую вещи.

— Макси, куда ты убежала? Я же переживаю, — говорю, прикасаясь к её хрукому плечу, но она резко отдёргивает его то ли от боли, то ли от нежелания чувствовать мои прикосновения.

— Я ухожу.

— Я это понял. Но ты не хочешь поговорить со мной и рассказать...

— Она сказала, чтобы я не трогала тебя, — резко прошептала она.

— Что?

Она вздыхает, запихивая в рюкзак последнюю тетрадь.

— Лера сказала, чтобы я не подходила к тебе и не трогала тебя. Что ты её.

Когда смысл её слов доходит до меня, Макси уже обходит парту и направляется к выходу, пока одноклассники провожают её взглядами полными удивления.

— Детка, я не понимаю, что это значит. Давай мы просто поговорим, — пытаюсь догнать её я, и когда наконец хватаю её за руку, говорю: — Мне нужно всё узнать.

— Не нужно. Мне не нужны разговоры с тобой. Правильно Макс говорил, лучше с тобой не связываться, — сказала она, ошарашив меня.

— Это он тебе сказал? — прорычал я.

— Иди к Лере, кажется, она сломала ноготь, когда давала мне пощёчину.

Мои зубы скрипят друг об друга, когда я провожаю маленькую фигурку Максимы до стены, за которой она скрывается.

Тебе пиздец, Лера.

***

Кто заметил персонажа из «приступ суицида»? Любимая Марьяночка🫶