Киса

31 августа. Пятница. 09:50.

Холодный пот стекает по лбу, когда мозг показывает еще один кошмарный сон. Эта ночь - худшее, что случалось со мной за последние пару месяцев. Столько кошмаров и сонных параличей я не видела ни разу в жизни. А за окном светит солнышко, летают ласточки, и пахнет осенью. Скидываю с себя теплое одеяло и приподнимаюсь на локтях, чтобы оглядеть комнату. Все так же, как и вчера - стол, шкаф, компьютер Влада. Но что-то не дает покоя. Что-то такое, чего я не могу вспомнить. Из-за закрытой двери слышится голос, значит, Влад уже дома. Несколько раз шмыгаю носом и потираю глаза, полностью вставая с кровати. Обуваю тапочки и иду на кухню, заплетая волосы в пучок. Как только открываю дверь спальни - голос замолкает, слышится лишь громкое нервное дыхание. Захожу на кухню, ожидая увидеть своего парня, но там сидит еще и Костя.
Куертов срывается со стула, подлетает ко мне и крепко обнимает. Так, что рёбра будто сейчас сломаются.

– Эй, Владик, ты чего? – смотрю в глаза парня, а на меня глядит стеклянный взгляд из-за скопившихся слез, – что произошло?

Куертов еще сильнее прижимает меня к своему торсу, пока Костя молча наблюдает за этой картиной и качает головой. На столе стоит пару бокалов и не начатая бутылка виски, которую Влад берег несколько месяцев для «особого случая».

– Кто-нибудь ответит мне? – отстраняюсь от Куертова и глажу его по кудряшкам, заправляя выбившуюся прядь.
– Ты не помнишь ничего? – Костя прерывает игру в молчанку.
– Вчера ездила по делам, потом пришла домой и легла спать. А вы чего так рано тут? Ребята все разъехались? – присаживаюсь за стол и обращаю внимание на настенные часы.
– Сонь, – тянет Влад и тоже садится за стол, – ты точно ничего не помнишь?

Мозг пытается перекрутить всю информацию, полученную вчера, но получается плохо. Вот, я приехала домой, потом лежала на кровати, потом встала, нюхала, а потом.. Сука.

– Помню, – отчеканиваю я и нервно сглатываю.
– Может, объяснишься? – Костя стучит пальцами по прозрачной крышке стола, от чего бокалы негромко звенят.

Прозрачная слезинка катится по моей щеке, и я пытаюсь сдерживаться, чтобы не зарыдать навзрыд. Влад узнал об этом. Еще и Костя с ним. Что говорить? Как оправдываться? Влад бросит меня, а Костя расскажет всем и перестанет общаться?

– Сонечка, расскажи, пожалуйста, – шепчет Влад, глядя прямо мне в глаза.
– Хорошо, – я вытираю слезу, – только послушайте от начала и до самого конца, а потом можете выставить меня за дверь.
– Дура, – нервно смеется Костя.

– Я родилась в достаточно обеспеченной семье, нас всего трое. У мамы своя сеть гостиниц по стране, папа – генерал МВД, поэтому учились мы в самом престижном лицее России. Ни в детстве, ни в подростковом возрасте я не отказывала себе ни в чем и жила на широкую ногу. Деньги были всегда, да и все мои друзья из таких же семей, как я. Одевалась, как хотела; покупала, что взбредет в подростковую голову; оплачивала что-то своим друзьям, даже если они этого не просили; и все в таком духе. Золотая молодежь, блять. Старший брат – Захар, он меня старше на девять лет. Закончил школу с золотой медалью, выучился на юриста и пошел по стопам отца. Мы никогда не были близки, просто жили, как соседи и все. На этом история про путевых детей окончена, к сожалению, – усмехаюсь, – сестра – Полина, старше меня на три года, но наша разница особо не влияла на общение. Я могла обратиться к ней по любому поводу: поговорить, попросить совета, попросить помощи с домашкой - мы делали абсолютно всё вместе. В восемнадцать лет Полина закончила школу и поступила в ВУЗ на архитектора, ведь рисовала она просто отлично. Родители купили ей квартиру в центре, подарили крутую машину, оплатили учебу и полностью обеспечивали, возможно поэтому она и пустилась во все тяжкие. В пятнадцать я закончила девять классов и решила поступать в колледж. Ну, как решила, меня просто выперли из школы за ужасное поведение. Отец купил мне идеальный аттестат, подчистил всё личное дело, и я со спокойной душой поступила на ёбучего юриста, которого навязали мне батя и Захар. Отношения с родителями были, мягко говоря, ужасными. Папе просто надо было сделать меня ментом и поднять за уши по служебной лестнице, а мать слишком сильно пеклась за моё будущее. Иногда мне становилось жаль ее, ведь она не виновата, что у нее дочь такая непутевая, но сама она была не особо лучше. Систематически она пиздила меня всем, что попадется под руку, даже несмотря на возмущенные крики отца. В общем, она категорически была против того, чтобы я жила одна, поэтому меня послали жить с Полиной. Я не была особо против, ведь знала, что с сестрой скучно никогда не будет. Я поступила в колледж, переехала в новую квартиру, обжилась с сестрой и всё начиналось довольно безобидно.

2 сентября, 2019 год.

– Ой, Сонька, бухать будем каждый день, – Полина громко хлопает входной дверью и ставит пакеты с покупками на пол.

Мой смех эхом разносится по полупустой квартире, а сестра продолжает смеяться, рассказывая какую-то, на её взгляд, смешную историю.

– Да меня матушка просто заебала! – я скидываю кеды, – мозг ебет, будто мне десять лет и я суп разогреть не могу.
– Ты че, она раньше ко мне почти каждый день приезжала и жрать готовила, а то мне лень было. Зато, заебись жить: дома еда есть, инет провели, пива полный холодильник. Только блять, готовить сама я так и не научилась, – Полина чешет затылок, выкладывая покупки на стол.

Снова громко смеюсь со слов сестры, понимая, что жить с ней будет очень уж весело.

– Через несколько месяцев моей учёбы, которую я даже не прогуливала, кстати, Полина познакомила меня со своей компанией. В ней состояли такие же дети богатеньких родителей, родившиеся с золотой ложкой в жопе, как мы. Там я и узнала, что сестра, оказывается, еще та наркоманка, плотно сидящая на игле с семнадцати лет. Я не стала читать ей морали о том, что это плохо, ведь она сама все прекрасно понимала. Когда она была чистая, то клялась мне, что это был последний раз, но ни разу этого не случилось на самом деле.

26 января, 2020 год.

– Сонечка, я больше не буду, честно. Мне так плохо, – Полина лежит на кровати со вставленной капельницей.
– Да ты каждый раз так говоришь, Поль, а потом мне все равно приходиться звонить в скорую и просить тебя откапывать, – я сижу на кровати рядом с сестрой и разглаживаю морщинки на простыни, держа стакан с водой в руках.
– Это был последний раз, клянусь тебе. Прости, пожалуйста, – сестра трясет меня за руку, заставляя взглянуть на нее.
– Поспи, полегче станет, – выхожу из комнаты и думаю, что же делать дальше.

Полина говорила так множество раз, но всегда срывалась, а потом ныла, что её тошнит и нужно срочно принести ей пачку сигарет прямо в кровать. Её спальня пропахла вишневым табаком, который уже впитался в стены. Она курила всегда и везде, при любом удобном случае, даже если в помещении была наклейка «Курить запрещено!». Если вы видите Грехову Полину Николаевну без сигареты во рту - завтра упадет метеорит.

– Сестра всячески ограждала меня от наркотиков, не давая повторять её судьбу. Я прожила полгода с мыслью о том, что сестра так долго не протянет, потому что в ход уже шёл героин, а от него ей становилось всё хуже. Полина была слишком худая. Впавшие глаза, бледное лицо, тусклый взгляд, который прояснялся только после дозы. Она все так же клялась, что бросит, но этого так и не случилось. Я начала плотнее общаться с её компанией, ведь стала старше. Ребята были клевыми. С ними всегда можно было и посмеяться до боли в животе, и даже поплакать, рассказывая историю из детства. Там я и познакомилась со своим первым парнем, который и стал виновником всего этого торжества.

2 июля, 2020 год.

Очередная тусовка гремит в доме Стёпы. Их уже стало настолько много, что печень не успевает отойти от прошлой, как новая уже стоит на пороге и гремит бутылками. Полина ушла покурить, а я, Света, Стёпа, Денис и Лера сидим в гостиной и слушаем очередную историю Саши.

– Ко мне мент подходит, просит права показать, а у меня в сумке целая упаковка травы на лет десять, – Берёзова корчит смешную рожицу, на что вся компания заливисто смеётся, – ну а я че? Типа пытаюсь что-то в сумке найти, а потом: Оп! И по газам оттуда нахуй!

Все начинают еще сильнее смеяться, но нас прерывает звонок в дверь. Странно, мы никого не ждём, да и ведем себя довольно тихо, в отличии от прошлой вписки. Ёрзаю на диване и залпом допиваю коктейль из стакана.

– О, это Илюха пришел, – Стёпа уходит в коридор.

Через пару секунд в комнату входит темноволосый парень, одетый в брендовые шмотки. Саша, Денис, Света и Лера здороваются с ним, а я продолжаю осматривать гостя, потому что не знакома.

– Илюшка, привет, – вошедшая Полина обнимается с парнем, – знакомься - моя сестра Соня, – она указывает на меня, а я лишь приветливо машу рукой.
– Илья, приятно познакомиться, – он берет мою руку и целует тыльную сторону ладони, – выглядишь потрясающе.
– Спасибо, ты тоже ничего.

– Илья был гораздо старше. Лет ему двадцать шесть было, вроде. Кареглазый брюнет, за которым бегало половина универа, из богатой семьи, с новенькой бэхой и красивым телом. Но выбрал он меня – мелкую девчонку, которая сразу повелась на его смазливую внешность. Он стал моей первой и самой настоящей любовью, которая просто снесла мне голову. Сначала всё начиналось безобидно: свидания, совместные поездки куда-то, посиделки с компанией. Полина доверяла Илье, хотя и предупреждала, что он может сделать мне больно, но мои розовые очки не мог снять абсолютно никто. И Света предупреждала меня, что очки когда-нибудь разобьются стёклами внутрь, но мне было абсолютно плевать. Всё резко изменилось, когда Илья тоже подсел на наркотики. Мы жили вместе в его квартире, которую щедро предоставили его родители, благословляя наш «крепкий» союз. Как только мы переехали, все шло идеально, как с картинки Инстаграмма, но уже через пару недель Илья начал приходить домой обдолбанным и очень злым. Он срывался на меня, бил, заставлял извиняться за то, чего я не делала.

16 октября, 2020 год.

Из открытого окна в кухню залетает прохладный воздух, заставляя мурашкам пробежаться по телу. Суп кипит на плите и я думаю, что сейчас придет Илья и мы вместе поужинаем без очередного скандала. Я так устала тянуть наши отношения лишь на себе, пока Никонов пробухивает все деньги в барах с друзьями.

– Детка, я дома, – из прихожей слышится крик парня.
– Трезвый? – я выглядываю в коридор, отвлекаясь от готовки.
– Ни-ху-я, – Илья заваливается в кухню, опираясь на стул рукой.
– Слушай, Никонов, ты заебал бухать и долбить. Я тебе служанка, что ли? Целыми днями блять на кухне торчу и квартиру драю, а вечером ко мне вваливается пьяное тело, которому лишь бы потрахаться и полистать ленту Инсты.
– Сука, ты мне еще жизни учить будешь, – Илья хватает меня за руку и сжимает.
– Отпусти, уёбок, мне больно, – кричу я, пытаясь отцепиться от парня.

– Каждый раз прощая его, я надеялась, что он изменится и такого больше не повторится, но все продолжалось. После очередного нервного срыва, я ушла из нашей квартиры и приехала к сестре. Я несколько часов изливала ей душу, а она пыталась меня успокоить. Тогда Полина была в завязке, утверждая, что больше никогда не вернётся к наркотикам. Пару дней пожив у нее, я вернулась к Илье. Он долго извинялся и клялся, что такого больше не будет, но все повторилось. В тот весенний вечер он принес домой пакетик мефедрона. Илья был в очень хорошем настроении и даже не обдолбанный, притащил мне букет цветов и заветный зип лок. Пока я общалась с компанией сестры, то очень хотела попробовать что-нибудь, но Полина всегда кричала и говорила, что мне это не нужно. Но в тот злополучный вечер все резко изменилось. Мы снюхали с Ильей по паре дорожек и просто лежали на кровати, разговаривая обо всем на свете. Тогда я и попробовала впервые.

25 октября, 2020 год.

– Смотри, это вот так делаешь, – Илья делает пару движений картой и на столе уже красуются две белые полосы, – и снюхиваешь вот так.

Парень делает глубокий вдох и закидывает голову назад, растирая ноздри пальцами.  Повторяю все его движения, хотя сначала мешкаюсь из-за страха. Сперва ничего не происходит, но потом чувство облегчения накатывает с таким напором, что силы ног хватает только чтобы дойти до кровати.

– Ха-ха, моя малыха впервые обдолбалась, – Никонов заваливается ко мне и тянется поцеловать.

– Так я и подсела на вещества, – встречаюсь взглядом с серыми глазами Влада, в которых читается сильная злость, – сначала это был мефедрон, потом трава, героин был пару раз, а потом я пришла к тому, что имею сейчас – кокаин. Я сразу призналась Полине, что начала употреблять, на что она долго читала мне нотации, но приняла мой выбор, ведь сама была не хуже. Она и сама сорвалась, но по вене уже не гоняла, а нюхала со мной. Мы толком не общались с родителями, но они продолжали оплачивать нам все счета. С горем пополам я закончила второй курс в колледже и рассталась с Ильей, потому что он решил переехать в Питер, а я не хотела покидать родную Москву.

27 июня, 2021 год.

Яркое летнее солнце светит и греет сильнее обычного, заливая все здания приятным желтоватым цветом. Возле колледжа, как обычно много людей, которые снуют туда-сюда и оглядывают нас с Полиной, ведь ведем мы себя слишком странно. В обеих по несколько дорожек и один косяк на двоих, который развез еще сильнее.

– Молодец, мелочь, – Полина обнимает меня за шею и трет кулаком макушку, – куда мы сейчас? Можно к Сане завалиться, она не спит вроде.
– Поль, время только доходит десять утра, а мы уже угашенные, – смеюсь я.
– Мы же не просто так! Ты окончила второй курс! – громко восклицает сестра. 

– Мы с Полиной долбили всё лето почти без перерывов, поэтому перестали общаться с компанией и наслаждались друг другом. В августе мне исполнилось восемнадцать, поэтому принимать решения о дальнейшей жизни я могла уже сама. Жили с сестрой в одной квартире, целыми днями сидели дома, нюхали каждый вечер и жили себе в радость. До сих пор не понимаю, как не сдохла в то время от передоза, ведь Свету и Стёпу скосило именно поэтому, хотя нюхала я гораздо больше. Но жизнь ударила по мне в самый неожиданный момент. Это было тридцатое августа – через день я должна была вернуться на учёбу. Весь день я была одна дома, потому что Полина ходила в больницу, еще и было день рождение сестры. Уже под вечер она вернулась домой, сказав, что ей поставили диагноз «Затяжная депрессия» и выписали транквилизаторы. Действительно, на тот момент сестра чувствовала себя ужасно морально. Нервные срывы, панические атаки и все в такой духе. Конечно, можно списать это на воздействие наркотиков, но мы это всячески отрицали, аргументируя это тем, что от них получаешь только кайф. Тем же вечером Полина выпила таблетки и легла в кровать, а я пошла до магазина, чтобы купить хоть немного еды, ведь питались мы в основном чипсами и пивом, чем уебали по здоровью еще сильнее. Я спокойно вышла из дома, наказав сестре, чтобы она ничего не употребляла, ведь порошок нельзя мешать с таблетками. Она сказала, что все понимает и отправила меня на улицу, написав список продуктов. Я со спокойной душой ушла в торговый центр, находящийся недалеко от дома, и проторчала там часа полтора, выбирая еще какую-то одежду на осень. Сердце гнало меня скорее домой, но мозг не верил чуйке. Я доехала до дома на такси, не спеша забрала пакеты и поднялась до квартиры. Открыла дверь и вошла, но сильнее всего меня смутил не выключеный везде свет, а давящая тишина, которая ощущалась, как дырка в груди. Я включила свет в прихожей и прошла в комнату к сестре, но не застала её в кровати. Полина лежала на полу, на её губах была кровавая пена, а глаза закатились. Сестра лежала в неестественной позе, что придавало этой картине еще более страшный вид. Я плохо помню, что было в тот вечер, но отчетливо помню свой истошный крик и как звонила в скорую, срываясь на диспетчера, который принимал вызов. У Полины случился передоз от героина, который она ввела себе через несколько минут после моего ухода. А дальше, все как в бреду – громкий плач матери; скупая слеза отца; морг; деревянный гроб; кладбище; похороны; могила, полностью осыпанная цветами; ночные кошмары, где приходила мертвая сестра и просила меня прилечь рядом. После смерти Полины я выбросила весь порошок из дома, оборвала все связи с диллерами и пообещала себе, что больше никогда не притронусь к веществам, ведь Полина никогда не желала мне такой же судьбы, как у нее. И вот, два года я не употребляла, но сейчас вновь сорвалась. Мы только начали встречаться и сильно поссорились, а перед этим я купила порошок в клубе, – наконец, заканчиваю свой монолог и опускаю голову на руки.

Влад и Костя молчат. Долго молчат. Куертов просто сидит на стуле и перебирает свои пальцы, а Смоляр тупо пялится в окно. От мыслей, что сейчас меня выставят за дверь, а потом расскажут об этом во всех соцсетях, становится тошно. «Стримерша и девушка Влада Куертова - Софья Грехова оказалась ебаной наркоманкой» - примерно такие заголовки я представляю. Хочется уже уйти с этой кухни, да и квартиры вовсе, но Куертов поворачивается на меня.

– Сонь, я сказал сегодня ночью, чтобы ты уходила из квартиры..

————

пиздец я постаралась над этой главой, поэтому жду ваш отклик в комментариях))
мне будет очень приятно💋