Гортензии
Цветы. То, что создает неописуемую красоту. То, что создает кучу мороки. Джаст видел это их именно так.
В его доме нет ни одного живого растения. А собственный участок покрыт выжженным газоном который, по необъяснимым причинам, сочетается с его серой тематикой дома. В мыслях начать заниматься садоводством никогда не было. Для этого нужно многое знать, многое иметь, многое искать. Джаст не любил таким заниматься: сидеть, горбиться над клумбой пару часов, чтобы просто полить ее. Нет. Не для него это. Он считает, что его время будет потрачено в пустую. Да и не всегда гарантирован прекрасный результат.
В раннем детстве мать Джаста часто получала цветы от его отца. Между родителями сложилась сложная ситуация: произошел некий конфликт, причину которого Джасту так и не объяснили.
В возрасте пяти лет его родители развелись. Точнее, мать потребовала развода. Отец долго уговаривал ее придумать.
"А как же наш сын?"
"Ты же хотела семью, почему ты сейчас ее рушишь?"
"Я не хочу чтобы у нас ребенок вырос в неполной семье!"
Джаст остался с матерью. Несмотря на это он с отцом часто виделся. Тот приезжал каждую неделю по выходным к ним и всегда дарил тюльпаны бывшей жене. Весь дом был вечно ими уставлен. И мать всегда принимала их. С горечью. С жалостью.
Джасту стукнуло пятнадцать лет. Отец продолжал приходить, дарил матери букеты, проводить время с сыном, помогал ему с учебой. Каждый раз, когда он возвращался... Именно возвращался обратно и все трое были вновь в одном доме — складывалось впечатление, что семья вновь вместе.
Между отцом и матерью не было разногласий. Они вели себя дружно, близко. Шутили, смеялись, вместе беззаботно болтали. И казалось такую прежнюю родную атмосферу ничто не испортит.
Но всему всегда есть альтернатива.
Прошел год.
Джасту шестнадцать лет. Прошло почти пол года с его дня рождения, а отец не появлялся.
Он ждал его. Ждал больше всех. Ждал родное плечо, грубый голос, хлопки по спине, как отец шуточно всегда щипает его за плечи в неожиданный момент. И она ждала его. Ждала колющую щетину когда он целовал ее в руку, глупые шутки связанные с туалетным юмором и вечно застывшие на ней взгляды.
Пол года ощущались как вся их жизнь. А он просто написал, что будет в другом городе под глушением связи.
"Все нормально, че кипешуете?"
Джаст тогда пришел с учебы домой. Связка ключей между собой неприятно звенела. Замочная скважина издавала четкие щелчки. Дверь бесшумно открылась.
Из дома, что раньше пах вечной выпечка и краской от картин, что рисует его мать, ничего не осталось. В тот день дуло льдом. Холодом, пустотой. Атмосфера была чуждая и парень это видел и ощущал впервые настолько интимно.
(Д): Я дома.
Проходя внутрь он прислушивается к тишине. Медленно закрывает дверь, запирая ее изнутри. Со стороны кухни слышится шелест. Тихий. Взволнованный. Никто не отозвался. Это настораживает.
(Д): Ма, там короче родительское собрание на следующей неделе.
Он снимает сумку с плеча и кидает ее на рядом стоящий пуфик. Проходит в глубь коридора, направляясь в кухню.
Нежные голубые стены не успокаивали. В этот раз ощущение было, что в одно мгновенье они потемнеют. Станут бордовыми, кровавыми. Но к чему такая опасность?
(Д): Мам? Ты дома?
Он проходит на кухню и видит силуэт матери. Она сидит за столом у окна. Вечерний свет падает на нее, перекидывая тень на пол. Пепельные тусклые волосы, которые всегда были слово блестящий покров, колышил легкий ветерок. Сгорбившись она убирается локтями о столешницы. Одной рукой она сжимает пряди волос, словно хочет вырвать их. Вторая рука мнет тряпичную белую салфетку.
Ни всхлипов. Ни слов.
Она даже не обернулась на пришедшего.
На столе перед ней лежала записка, под ней был конверт. Рядом с ними стояла небольшая коробка.
Джаст тоже молчит. Не хочет нарушать покой матери. Беспокойный покой.
Ощущение, что стоит ему позвать ее вновь — так у нее случится истерика.
Порой молчание поможет лучше, чем миллион слов. Знал он это на личном опыте.
Парень походит к столу. С цветочной скатерти он берет в руки письмо.
Здравствуй, милая. Меня вызвали на службу. На границе страны сейчас не очень спокойное положение. И, как сын Родины, должен ее отстоять. Я попросил своего друга передать коробку с подарками тебе и сыну, если вдруг не успею вернуться. Написал это письмо заранее и отдал генералу, в случае, если произойдет худшее и я не смогу с вами больше встретиться. Если ты читаешь это — то я вряд-ли с вами вновь увижусь.
Скучаю по тебе и по сыну. Я никогда этого не говорил, но моя любовь к тебе продолжала цвести так же, как тюльпаны, который я тебе вечно дарил. Ты упоминала как-то, что на языке цветов они означают истинную любовь. Прости, что не смог связаться с тобой раньше или же увидеться с тобой и с ним.
Джасту уже шестнадцать лет? Я сожалею, что не смог присутствовать в этот праздник. В коробке его подарок. Подари его от моего имени. И ущипни за плечо. А также небольшой презент тебе. Благодарность, что ты была со мной столько времени.
Я вас обоих люблю. В следующей жизни нам точно удастся сохранить наш брак.
Спасибо, что были рядом со мной. Простите, что пропал.
Острый неровный почерк. Мать всегда шутила, что он напоминает лес черных елок на белом небе. Джаст помнит его еще с первого класса.
Отец всегда помогал ему с математикой. Если цифры у него были утонченно выведены, то слова всегда были написаны еле разборчиво. Но не смотря на это почерк сейчас сказался гораздо более понятный и... Казалось, он был спокойный.
Листок трясется. Нет, трясется рука от Джаста. Он щурит глаза и сжимая вторую руку. Впивается снова в текст, перечитывая раз за разом.
"Меня вызвали на службу."
"Если ты читаешь это — то я вряд-ли с вами вновь увижусь."
Он шмыгает носом. Грубо глотает накопившуюся слюну и сжимает пальцы, ногтями задевая бумагу. Он осматривает ее вдоль и поперек. Лист был слегка желтоватый, текст был написан ультрамариновой пастой, пятно от пролитого кофе. Пахло пулевой пылью и землей.
Он не может поверить.
Джаста охватывает внезапный, подступающий страх. Холодная волна накатывает с глубины души. Легкая паника пробегает по венам, сердце начинает биться учащенно в преддверии беды. В груди все сжимается, словно невидимая рука душит сердце, делая дыхание тяжелым и прерывистым. Глаза наполняются слезами. В висках пульсирует глубокая тревога и боль одновременно. Он читает письмо отца, с которым у него всегда были теплые, близкие отношения, и теперь осознает факт, который рушит прежнюю безопасность и дарит горькое чувство беспомощности. Душа Джаста терзается между надеждой и страхом, между любовью и тяжелым ожиданием.
Он судорожно переворачивает листок на обратную сторону. Густой пастой выведена пара строк. Это был уже не отец.
Примите мои соболезнования. Он был найден на поле боя мертвым. Вражеские войска пытались вывести из него информацию. Множество переломов, вырванные ногти, неровные зубы и множество инных уродств. Во лбу было три пули.
Если вы желаете забрать его вещи свяжитесь с нашими людьми в воинскском штабе, а именно с Майором ...
По середине после текста был выведен номер.
В тот момент. В нем что-то умерло. Единственное, что спасало от мерзкого запаха смерти в этой комнате — это стоящая на столе ваза с сгнившими тюльпанами.
***
(Курьер): И вот здесь.
Девятый час утра. Последнее время на улице довольно прохладно: свежий ветер спасает от духоты, прекрасная погода. Хочется весь день провести на улице, в надежде, что не станет жарко и душно. Солнце прячется за облаками и оно не режет глаза своим ярким светом. Прошедшей ночью дождь отдавал сыростью, которая витала в воздухе. Сразу вспоминается прогулка по детской площадке в далеком детстве когда хлынул ливень и родителям чуть ли не силой забирали детей по домам, пытаясь оторвать их от игры и веселья.
Стук. Джаст поставил конечную точку в росписи и отдает документ в руки напротив стоящему курьеру.
(Курьер): Доброго дня, спасибо.
(Д): Да, вам тоже.
Доставщик отдает ему плотно упакованный букет и выходит за забор. Цветы были спрятаны за плотной бумагой, букет был обмотан матовой оберткой. Стебли цветов перевязывала белая лента с черной подписью цветочного магазина.
Закрывается дверь забора, перекладина запирает вход.
Он держит их неуверенно.
Джаст осторожно входит в дом.
Не держал он такие вещи в личных ладонях. Он словно бережно держит хрупкий мир. Медленно проходит вглубь. На кухне он аккуратно кладет букет на стол.
Голубые гортензии. Если он откроет их и удостовериться, что это они — будут ли цветы смотреть на него своей спокойной, мягкой красотой? Или лишь подарят больше сомнений?
Джаст садится, его взгляд до сих пор пленит букет.
В голове постепенно структурируется план, как подарить их соседу так, чтобы это было искренне и не поставило того в неловкое положение.
Нельзя просто внезапно появиться с цветами. Надо выбрать момент, когда сосед не занят и будет рад вниманию. Прийти с букетом кажется слишком прямолинейным. Джаст решает придумать повод — например, попросить совет по какому-то бытовому вопросу или передать что-то небольшое от себя, чтобы подарить цветы «в довесок». В голове перебирает варианты, как сказать пару теплых слов, не создавая страности ситуации — что-то короткое и искреннее. Извиниться за свою опрометчивость?
"Я такой хуйни сказал, согласись?"
Что за бред? "Согласись"? Звучит как американский подкат в виде шутки. И надо ли вообще упоминать тот момент?
"Держи. Цветы."
Еще хуже. И грубо и надменно. Он же не bad boy, как это принято называть. И эта добавка: "...цветы" — Альфедов сам не поймет?
"Хевил уехал?", "Я пришел извиняться", "Не подскажешь, что за вид цветов?", "Сходим куда-нибудь?", "Ты же любишь цветы?".
Один вариант хуже другого. Глупые, смешные, бредовые вопросы. А между тем и безумные предложения.
Ладно, слова могут найтись сами по себе. Будет исходить из ситуации, смотря как отреагирует на пришедшего Джаста в гости. Но он и не представляет, что может сделать, если сосед окажется смущен или благодарен — предложит вместе выпить чай или просто оставит букет и тихо уйдет.
План теряет свои очертания, и Джаст чувствует, что если будет дальше задумываться, то станет еще труднее.
Он снимает с цветов прячущую их бумагу. Джаст впервые заметил, как комнату заполняет что-то особенное, когда положил гортензии на кухонный стол. До этого в доме не было ни одного живого растения — лишь холодные, ровные линии мебели и привычный фон повседневных дел. Но с появлением цветов пространство словно вдохнуло жизнь.
Он сидел за столом, поглядывая на большие округлые соцветия, и вдруг почувствовал, что воздух стал теплее и мягче. Свет от лампы играл на нежных лепестках, окрашивая белую скатерть в нежные оттенки голубого. Казалось, сам дом открылся чему-то новому — крохотному живому организму, который своим присутствием менял атмосферу.
В его душе возникла удивительная легкость: раньше кухня была просто местом для готовки и суеты, а теперь тут что-то иное. Место, где хочется остаться подольше. Джаст заметил, что даже звук капель воды в раковине стал звучать как негромкая мелодия на фоне шуршания листьев.
Впервые за долгое время кухня перестала казаться столь бездушны пространством, она стала домом — живым и дышащим. И в этот момент он понял, что простое прикосновение природы может изменить внутренний мир и настроение так глубоко и неожиданно.
Голубые цветы смягчали головную боль. Парень который день уже не может выспаться. Какой? Он сбился со счету, хотя как можно сбиться, если не прошло и двое суток?
Он ложится поздно. Всегда находятся обстоятельства, которые снимают сон одним взмахом. Набивается куча мыслей убеждений, раздумий по ночам, они никак не могут заглохнуть в его голове. Кажется, у него началась бессонница. И он очень надеется, что ему кажется. Уже был опыт с подобным и, мягко говоря, это период был сущим адом.
"Он видит все в голубых оттенках."
Смотря на голубой цвет сразу вспоминается фраза Модди. Альфедов и правда всю жизнь живет и ввидит, лишь три оттенка? Только сейчас в голове задается вопрос: как дизайнер может работать столь искусно, при этом видя лишь три цвета?
Хотя в нашем мире есть множество программ, различных приложений, специальных технологий, которые позволяют упростить жизнь дальтоникам. И, к сожалению, все это стоит колоссальных сумм. А дизайнер, которые заказываются индивидуально для обустройства внешнего вида на частные участки — зарабатываю точно не копейки.
(Д): Блять..
Джаст потирает глаза. Напряженно выдыхает. Закончилась их последняя беседа плохо, да? На очень щепетильной ноте. Как сейчас сосед отреагирует на встречу с ним — он без понятия. Может заигнорирует, может прогонит. Или, может, все-таки сделает вид, что ничего не было. Последний вариант был для него наилучшим исходом. Хотя, скорее всего, менее возможным.
Есть еще один интересующий вопрос: как Альфедов отреагирует на букет от него?
Джаст никогда не дарил цветы. Тем более парню. Тем более тому, к кому он неравнодушен. Не смотря на то, что он был не сильно эмоциональным вряд-ли бы ему удалось скрыть неловкость и нервность на своем лице.
Хевел говорил, что альбинос встает довольно рано. А Джаст всегда замечает его лишь под час ночи, гуляющим в своем дворе. Вставать рано и ложиться поздно, сколько же нужно времени, чтобы выспаться и высыпается ли он вообще?
Взгляд перескочил на окно. За ним видился соседский дом, он давил на Джаста.
Мелькали капли воды. Только сейчас прислушавшись к тишине, он слышит шум от напоры для полива. Хевил уехал, а значит, это Альфедов. Утром. И не под солнцем. Даже не смотря на то, что оно скрывается за облаками, есть же риск получить от дневного света увечья, или это иное?
Джаст рыпается с места, хватает букет со стола и.. Застывает.
Боится? Думает? Переживает? Сомневается?
Все это вместе. Но и желание пообщаться с соседом исгладить свою вину балансируют с этим.
Сердцебиение в норме, дыхание ровное, пота от волнения нет и руки не трясутся. Но ноги словно оковами прикалывало с полу. Дарить цветы это... Слишком.
Нет, не цветы. Букет.
Джаст со спешкой берет букет в обе руки, мягко вытягивает из него отдельные цветы. Его пальцы ловко освобождают стебли от плотной ленты, которой был перевязан букет, неосторожно снимая ее. Затем он расслабленно сжимает собранные цветы вместе, слегка отставляет их на разную высоту, придавая композиции небрежность и естественность. В итоге получается простой, но выразительный букет, словно собранный спонтанно, с естественным обаянием.
Оставляя на столе обертки, бумагу и опавшие лепестки с листами он быстрым шагом выходит на задний двор.
Серые пушистые тапки бесшумно шли по тропе к забору. Шум напора воды лишь усиливался. Стал слышен стук капель по плотным горстям кустов и стеблям деревьев.
Джаст поднимается по ступеням стремянки, пряча в руке разобранный букет синих гортензий.
Он наблюдал за Альфедовым. Снова. Альбинос словно воплощение самой нежности и сказочности. Он поливал из шланга свой сад. Свет отражался от его алебастровой кожи и белоснежных волос, обрамляющих лицо, словно призрачное сияние. Казалось, вода в струях шланга танцевала в такт его движениям, а сама природа вокруг затаила дыхание. Джаст снова ощутил волну трепета — красота Альфедова была не просто видимой, она проникала глубоко внутрь, заставляя сердце замирать от восторга и тихого обожания. В этот миг время словно остановилось, и перед ним предстала живая поэма, написанная светом и водой.
(А): Привет?
Голос вывел из транса. Удивленный, маняший... Красивый.
(Д): Кхм. Привет. Все нормально?
(А): А.. Да.
(Д): Хевил уже уехал?
(А): Да.
(Д): Когда приедет в следующий раз?
(А): Я.. Не знаю? Вроде в следующем месяце.
(Д): А-а, он же говорил, что завал и все такое.
(А): Ага.
Альфедов опять отстранен. Он и вправду не очень общительный парень. А может это из-за сложившейся ситуации между ними?
Джаст продолжает свои попытки завести разговор, стремясь убрать неловкие паузы.
(Д): Слушай... А-.. А ты же в цветах разбираешься?
(А): Ну-у..
Альфедов смотрит на него, после пробигается глазами по саду. Джаст нервно почесывает затылок.
(Д): Мне вот цветы.. Сантос прислал.
Он выносит в поле зрения альбиноса руку с неаккуратным букетом синих цветов.
(А): Так.. И?
(Д): Ну вот. И-и сказал, что-о можно сделать из них.. Суп.
(А): Суп?
(Д): Да.
(А): ...
Сосед удивленно смотрит на Джаста. Пытается подобрать слова или же наоборот — молчать пока тот не поймет, что сам сказал. Парень перебирал лепестки в букете, не смотря на Альфедова. Лицо было спокойным будто бы и вовсе не вешал лапшу на уши.
(А): А ты хорошо себя чувствуешь?
(Д): Да. А ты?
(А): Что, прости?
Снова неосознанно. Снова странно звучит. И снова снова "снова". Слишком много этого слова. Джаст осознает, что пора бы ему взять себя в руки.
(Д): Я-.. Имею ввиду Хевил же на долго уехал. Не будешь скучать по нему?
(А): Ну мы же с ним общаемся. И он приедет все же.
(Д): В следующий раз пеньком под зад его пни, чтобы он хоть весточку дал о том, что приехал.
(А): А-а. Хорошо. Так что там с твоими цветами?
Альфедов кидает шланг на почву, он бесшумно падает и продолжает поливать корни недавно посаженной акации. Он подходит к собеседнику у забора и протягивает руку к цветам, рассматривая их поближе.
Его движения были мягкими и сосредоточенными, а очки придавали ему загадочный и одновременно утонченный вид. В каждом его взгляде читалась тонкая связь с природой, а свет, играя на стеклах очков, лишь подчеркивал хрупкую красоту момента. Джаст не мог отвести глаз, завороженный не только самим Альфедовым, но и тем трепетным отношением, с каким он касался жизни вокруг — в этом была особая, едва уловимая магия, которая пленяла и не отпускала. Этот фарфоровый образ был неописуем. Сердце стучало быстрее, а легкие отказывались дышать.
(А): А, это гортензии. Он просит прощения, наверное.
(Д): А, а? Да?
(А): Синие гортензии значат каянье в проступке.
(Д): Понял.
Джаст знал это. И не прогадал. Альфедов поверил в выдуманный рассказ Джаста о Сантосе. Значит все хорошо, верно?
(А): Не советую вообще их есть.
(Д): Я и не планировал. Заберешь?
(А): А мне они зачем?
(Д): Мне лень за ними ухаживать. Помрут через час. А ты цветы любишь.
(А): Подаренное не передаривают..
(Д): А это... Не подарок. Соседу одалживаю на сохранность.
Альфедов забирает пучок цветов и усмехается. Наивный парень, поверил. И на лице у него нет самомнений. Цветы он любит и забрать лишних он — не против.
Зато у Джаста душу царапает небольшая кара за свою ложь. Но ложь во блага не так ужасна?
Спорно. Очень спорно. Но лучше Альфедову сейчас это не знать.
(А): Зайдешь на перекус арбузом?
(Д): Разве правильно не: "на чашку чая"?
(А): Ну раз не хочешь.
(Д): Да зайду я. У меня как раз ведро мороженого есть. Не очень его люблю.
(А): Не стоит.
(Д): Это уже подарок от меня.
(А): А он-то за что?
(Д): За-.. Эм. Просто так.
(А): Оу, ну.. Хорошо?
Альфедов поглаживает синие лепестки цветков и идет к себе. Джаст второпях спускается с лестницы и старается шагать тихо, чтобы не было слышно его желания снова поскорее увидеться.
Взяв стоящее в холодильнике ванильное мороженое в ведре он спешит к соседу.