Коктейль
(Д): Слишком жарко для чая.
(А): Есть газировка, лимонад.
(Д): Давай-
(А): Энергетик.
(Д): Воу. Ну давай.
Светлая просторная кухня. Нежный белый тюль волочится по полу, надуваясь и сдуваясь от навивающего ветра. Выключенный свет ламп и блеклое освещение в комнате создавали загадочную атмосферу чужого пространства. Голубые тона от обоев и мебели восоздавали холод и отстраненность. В прошлый раз таких ощущений не было. Хотя он никогда не сидел один на один с хозяином дома, лишь с Хевилом. А если и был только с Альфедовым в его дома, то так же с присутствием кактуса.
Переводя взгляд на стену около входной арки в саму кухню Джаст заметил картинку. Не такую, не в которых обычно по всему дому альбиноса были дизайнерские идеи или художественные образы. Вместо всех подобных чудотворных искусств был фото рук. Одна из ладоней была с длинными пальцами, сложенными в жест фака, на среднем пальце были нарисованы две точки и открывающиеся скобка. Классический показ грустного лица через символы в телефоне. Слева от первой руки была вторая, чуть меньше и словно написанная белым акрилом. Жест руки напоминал галочку из большого и указанного пальца, остальные были согнуты к ладони. Она была направлена на средний палец первой руки. На оттопыренном пальце были нарисованы такие же две точки, но уже с обратной скобкой, напоминающие улыбающиеся лицо, на втором пальце был нарисован меч.
Очень мило и забавно. Очень по-детски.
Джаст тихо усмехнулся. Существует множество комбинаций жестов рук, но именно это сочетание вызывало смешанное чувство. Белая и свтело-смуглая кожа делали отчетливый контраст на фоне домашней обстановки. Некоторые части рук были испачканы краской, размазней. Фото не выглядело старым, хотя руки точно были детские. Словно саму фотографию лишь недавно распечатали. Да и раньше сам Джаст ее не замечал, хотя фоторамка на его памяти всегда висела на стене.
(А): На что смотришь?
Альфедов ставит перед Джастом тарелку с тремя дольками арбуза, рядом приставляя банку энергетика Red Bull большого объема.
На самом деле, еще услышав о том, что хозяин предлагает энергетик, Джаст удивился. Альфедов не похож на человека, который будет их вообще пить. Удивительно, что у него есть это в холодильнике. Можно ли такие напитки, или вообще подобные продукты, употреблять людям с этой отличительной особенностью?
Шуршание по холодильнику, который парень слышал со стороны, показывало, что напиток он у альбиноса стоял не на видном месте. Скорее оно было запрятано среди других продуктов. И скорее от кого-то. От зеленоволосого друга.
Хевил любил энергетики. Не был зависим от них, но всегда, когда подобный напиток был у кого-то, мог черпать их банками. У него даже с сердцем ни разу проблем не было.
Парень даже не знал чему удивляться больше — что Альфедов пьет энергетики или что Хевил не нашел сокровище.
(Д): Прикольное фото. Старое?
Джаст кидает взгляд обратно на картину, после принимается за арбуз. Альфедов тоже перевел внимание на висящую фоторамку. В лице не меняется: ни холодно не горячо. Джаст чувствует отчего-то нависшее в комнате тоску.
(А): А.. Да. Старое.
(Д): Я в прошлый раз не видел.
(А): Я-. Сегодня повесил.
(Д): А чья рука рядом с твоей?
(А): Не знаю.
Мимолетное молчание перед его фразой было едва уловимым. Но Джасту этих незаметных секунд хватило, чтобы понять состоявшийся момент. Альфедов снова врал.
(Д): Ты фотографируешься с незнакомыми людьми?
Джаст аккуратно подходит к теме. Его бестактность и личное желание поиграть в детектива превыше молчания. Да и он пришел сюда сблизиться с соседом, а не упрекать его в чем-то. В прошлый раз их разговор был переполнен виной Джаста — много лишнего. Хоть и правда, но лишняя.
(А): Секби.
(Д): А говорил, что не знаешь.
(А): Я.. не знаю кто он.
Джаст держал наполовину съеденную дольку арбуза. Сочный холодный сок сбегал по коже от пальцев до локтей. Придется позже мыть руки по локоть, избавляясь от сладких следов. Мягкая ярко-красная мякоть арбуза выделялась очень сладким и приторным вкусом. В этом году, точнее этим летом, продукты тыквенного семейства и вправду выдались очень вкусные. Косточки почти не попадались, словно сам арбуз был создан под властью людей — без лишнего, лишь сладость.
Альфедов отвечал тише его обычного тона в разговоре. Стараясь быстро и четко ответить, не повторяясь. Но Джаст слышал в его голосе неуверенность.
Сосед разбирал принесенный букет цветов: перебирал стебли цветков, расправлял неровные лепестки, отрывал лишние листья и рассматривал стебель, специальными ножницами, которые он взял с кухонной пристойки, делал надрезы на все тех же стеблях, потирая их специально пропитанный химической обработкой жидкостью. Откуда-то достал бледно-зеленую губку и кинул ее в подходящий по форме судок. Губка плавно впитывает воду, меняя цвет на темно-зеленый, медленно становясь влажной. Ровные, отчетливые действия, без страха ошибиться завораживали так же, как и сам Альфедов. Робкие слова перечисли его точным действиям, что выглядело забавно. Мило.
(Д): Че? Имя же знаешь.
(А): Прости, но почему спрашиваешь?
(Д): Интересно. Не пойми не правильно.
(А): В детектива решил поиграть?
(Д): Я в детстве любил Шерлока.
(А): М-м.. А кто не любил?
(Д): А у тебя же его фото есть в комнате, да?
Осматривая губку на наличие сухих промежутков он слегка дернулся от вопроса. Послышался шкреб, небольшой кусок губки упал на белую скатерть. Альфедов выдыхает, пытаясь вернуть безошибочные действия назад и больше не приносить увечья. Он кладет губку на стол и разрезает ее пополам.
(А): Нет.. Не помню.
(Д): У компа же стоит, разве нет? Если не ошибаюсь было подписано.
(А): Да? И как?
(Д): Ты думаешь я запомнил?
(А): ...
Альфедов молчит. Джаст опять наехал забывшись? Сказал лишнего, упрекнул? Он тоже молчит, не хочет делать хуже. Не его это дело, пусть ему и интересно.
Альфедов, убедившись, что вся губка пропиталась водой, вставляет в одну из половин стебли цветков. Аккуратно, бережно. Слышится тихий, приятный хруст.
(А): Секби.
Джаст вытирает салфеткой стекающий с губ сок, попутно и протирает руки от сладких следов. Он не смотрит на собеседника, боится отпугнуть от темы, поставить в неловкое положение. В этот раз он понимает, что лучше тактично промолчать.
(А): Он мой приемный брат.
Слушающий поперхнулся от услышанного. Он ожидал чего угодно, но не такого поворота событий. Было очень неожиданно слышать, что Альфедов скажет это прямо, без намека. Альбинос прервал свою монолог, остановился в посадке цветов в губку и смотрит на Джаста.
(Д): Кхм.. Я в порядке. Кхм. Продолжай..?
Он переводит взгляд обратно на цветы. Пару секунд молчит. Джаст наблюдает. Тихо откашливаюсь, проглатывая слюни и прополаскивает энергетиком горло.
(А): Блять..
Он матерится. Очень тихо, почти неслышно. Потом возвращается к разбору букета. Теперь делает все торопясь.
(А): Что ты хочешь знать?
(Д): А. Эм. Кхм. Я-
(А): Если кратко расскажу, тебе будет достаточно?
(Д): Да.. Да, спасибо.
Не зная за что он благодарит его, он кидает салфетки на тарелку. Складывает руки на груди, под столом нервно трясется нога. Он не помнит когда в последний разговор был открыт с души на душу. И тем более, если надо будет поддержать, он не подберет слова. А молчать будет очень... В тему? Не в тему? Джаст не знает.
(А): Его приютили раньше, чем я родился. Он на два года старше.
(Д): ...
(А): Мы больше не общаемся.
(Д): А.. Кхм. Ясно.
(А): Тебе Модди не рассказывал?
(Д): Что? В плане?
(А): Вы же вчера с ним виделись. Он сказал, что вы разговорились, про меня вспоминали.
(Д): Это-.. Он сам рассказывал.
(А): Ну-у.. И что рассказал?
(Д): Что вы не очень хорошо общаетесь.
(А): Ага.
(Д): И что он тебе дарит цветы.
(А): О Боже. Что не Хевил, то Модди.
(Д): Да ладно. Не такой уж он и болтун.
(А): Да что ты?
(Д): Ладно, извини. Не мое дело, верно.
(А): Все.. В порядке. Забей.
(Д): У тебя есть карты?
Альфедов удивленно смотрит на Джаста. Это глупая смена темы или он и вправду так легко отпускает разговор?
(А): А-э.. Джаст, это уже.. Слишком?
(Д): Что? Я предлагаю сыграть.
(А): Хевил говорил, что предложение играть в карты всегда с помыслом пошлости.
(Д): Что за придурок, Боже.. Ты только с Хевилом что-ли общаешься, что в бредни веришь?
Альфедов молчит. Джаст сказал снова то, что не следовало вообще говорить. Говорит, что альбинос верит в бредни, хотя сам этот бред и несет. Снова неосознанно поддел его. Снова.
И снова это слово.
Джаст щипает себя за ногу, наказывая за свой острый язык. Бегает глазами по всей кухне, пытаясь найти подходящую фразу для разъяснения, что он не это имел ввиду. Или смягчение нахмурившейся атмосферы? Или же отговорки?
(Д): В плане-
(А): Есть. Принесу.
Альфедов прерывает его, оборачивается и спешно выходит из комнаты. Не оборачиваясь.
Джаст чувствует, что снова все испортил. Пусть и не так сильно, как в прошлый раз, но точно не сделал лучше. Может ему и вправду лучше не разгонять прошлое соседа или вообще не заводить разговор первым. У Альфедова лучше получается начинать спокойные темы. Хотя и тот вряд-ли захочет с ним снова по душам болтать.
Альфедов возвращается на кухню с колодой карт. Садится на место, молча тасуя между собой. Диалог никто не собрался начинать. В руках у него колода шуршит и переливается, когда он ее тасует, перемешивая карты равномерно. Он плавно перебирает их между пальцами, создавая характерный звук перетасовки. Затем он начинает раздавать карты — сначала себе, затем Джасту, по одной карте за раз, делая это быстро и спокойно. В атмосфере чувствуется легкая соревновательность. Распределив карты по шесть штук на каждого Альфедов вытаскивает карту из середины колоды. Козырь — туз пик.
(Д): У меня семерка.
(А): Ходи.
(Д): На что играем?
(А): А-.. Разве не просто так?
(Д): Не скучно ли?
(А): Наверно?
(Д): Ты вообще когда в последний раз в карты играл?
(А): Лет пять назад.. Возможно..
(Д): Ахуеть ты конечно.
(А): Что за реакция..?
(Д): Ты хоть как играть помнишь?
(А): Э-э.. Конечно, ты серьезно?
(Д): Ладно. Проехали. На что играем?
(А): Хевил говорил, что всегда играл на желание.
(Д): Слишком банально.
(А): Я хотя бы предложил.
Альфедов закатывает глаза. Джаст выставляет руки в жесте "сдаюсь" и усмехается.
(Д): Ладно-ладно. Тогда... У тебя есть алкоголь?
(А): И-... Это еще на желание — банально?
(Д): А что не так? Интереснее будет.
(А): Тебе хоть восемнадцать есть?
(Д): Мы с тобой одногодки.
(А): Откуда ты знаешь сколько мне?
(Д): По тебе видно, что ты не старше меня.
(А): Ну и сколько тебе?
(Д): Двадцать один.
(А): Двадцать два.
Выражение его лица мгновенно изменилось. Его глаза раскрылись широко, брови приподнялись от удивления, а рот слегка приоткрылся — явная реакция шока. Он словно замер на месте, пытаясь осознать услышанное, ведь внешность и манера поведения Альфедова совершенно не выдавали ему такой возраст. В этот момент на лице Джаста отразилась смесь изумления и растерянности, как будто он столкнулся с неожиданным парадоксом.
Альфедов сказал как отрезал. На лице не было улыбки или насмешки. Многие люди начали бы шутить, что: "Вот я старше тебя, а ты — малявка недоросший!" как это принято во многих дружеских компаниях. Но Альфедов потускнел. Белая, яркая кожа словно посерела, показывая его настроение. Джаст не осознает причины такой реакции. Мимолетно в мыслях пробегает, что лучше уж услышать заезженный подкол, который уже трепет нервы, нежели видеть человека таким... Таким.
(Д): Так..-
(А): Есть водка и вино.
(Д): У тебя?
(А): "У меня?"
(Д): Что не минута — то ахуй.
(А): Это удивительно?
(Д): Без обид. Ладно вино, но водка...
(А): Эта Хевила. Еще с прошлой недели.
Альфедов прячет свои карты обложкой вверх, встает из-за стола, не спеша. Он направляется к холодильнику, открывает дверь и бережно достает бутылки — одну с вином, другую с водкой. Вернувшись к столу, он аккуратно ставит их рядом друг с другом, рядом размещая чистые стаканы.
Белое вино. Белое мутное стекло, уже открытое горло, на месте которого была затычка из пластика. Была выпита лишь четверть от всего объема. Красивые подписи на французском языке выведены золотым очертанием. На обратной стороне отражался замок из черной краски. Очень похоже на самого Альфедова.
Джаст ни разу не видел как Хевил пил алкоголь. Каждый раз когда ему предлагали, тот отказывался. Всегда лепечил, что его дома ждут или у него еще планы, все думали это просто отговорки. Джаст сейчас понял, что он после их встреч тот приходил к Альфедову. И понимал его. Все же встреча с близким другом важнее пьянки.
Стеклянная бутылка была выпитой наполовину. Даже удивительно, что у Хевила нашлось время и желание пить дома у друга. Серая этикетка, с зелеными украшениями делали алкоголь более презентабельным. Большими цифрами виднелось предупреждение, что она содержит в себе шестьдесят процентов крепкости. Сама водка была чиста и прозрачна. Можно сказать даже невинно, но можно ли так говорить про такой напиток? Чтож. На Хевила она тоже была похожа.
Настоящее изысканное французское вино и любимая классическая водка. Да. Этот контраст полной противоположности очень был похож на них.
(А): Предлагаешь проигравшему делать глоток на выбор?
(Д): Не-а. Проигравший залпом пьет полный стакан коктейля.
Джаст берет стакан с белым вином, держит его в одной руке и медленно наклоняет бутылку с водой над стаканом. Вода аккуратно вливается в вино, постепенно разбавляя напиток. Он контролирует количество, чтобы смесь получилась равной, осторожно перемешивает содержимое легким вращением стакана или, добиваясь равномерного сочетания. В результате получается свежий, сбалансированный напиток с сильно выраженной крепостью и более мягким вкусом.
(А): Не думаю, что это... Хорошая идея.
(Д): Не помрем же.
(А): От одного проигрыша уже напиться можно.
(Д): Так ты не проигрывай.
(А): Хочешь сказать у тебя хорошая стойка к алкоголю?
(Д): К такому крепкому сочитанию — точно нет.
(А): Как ты вообще додумался до такого?
(Д): Раньше с Альцестом и Сантосом так играли. Только не в карты, а в шашки.
(А): Так и? Кто выиграл?
(Д): Не буду хвастаться.
(А): Тогда и поздравлять не буду.
(Д): Переживу.
Игра началась.
Первая партия.
Броски, перетусовка карт, тихие разговоры и сосредоточенные взгляды. Альфедов внимательно следил за ходом.
(А): Я не знаю что кинуть.
(Д): Кидай, что хочешь.
(А): Ну.. На три десятки.
На стол полетели черви, бубны и кресты.
(Д): О нет. Как уже так.
Джаст драматично обивается двумя вольтами и козырной семеркой.
В течении первой партии он оказался хитрее — ловко разыгрывал карты, предугадывая ходы соперника. В итоге Альфедов проиграл. По условию, за проигрыш он брал крепкий коктейль. Альфедов мялся. Пить не хотел, особенно в самый разгар дня. Джаст поддерживал и только подшучивал чтобы тот не "ссыковал" выпить напиток. Альбинос поднял стакан, почувствовал резкий запах спирта и сделал небольшой глоток. Горечь и тепло коктейля ударили в горло. Это была плата за неудачу. Джаст заставил колкими фразами выпить залпом.
Чтож. Надо было начать вторую игру, пока мозг еще не понял, что он выпил.
Вторая партия.
Джаст переговорил с Альфедовым , тянул время, чтобы тот на пьяную голову не мог думать. Но альбинос настаивал на начале новой игры.
После короткой паузы, новая раздача. Альфедов пытался сосредоточиться, но Джаст сохранил холодную выдержку и другой раз переломил ход игры.
(Д): Четыре туза.
(А): Мать твою!
Карты легли не в пользу Альфедова. Вновь победа Джаста стала очевидна. Опять стакан с крепким коктейлем. На этот раз Альфедов не стал откладывать и с горечью проглотил напиток, ощущая, как крепкий спирт постепенно согревает изнутри и слегка пьянящий эффект начинает нарастать.
Третья партия.
Наступил момент решающей, третьей игры. Атмосфера за столом изменилась — напряжение витало в воздухе, оба соперника чувствовали груз предыдущих партий. Джаст, уверенный в своих силах, начал игру спокойно, но Альфедов, будто собрал всю энергию и сосредоточенность, которая пояла перед глазами. Стал играть более быстро и расхаластно.
(Д): Туз!
(А): Э-э, блять! Щ-Щас. Вот! Козырный!
(Д): Ты серьезно?
(А): Бери-и-и!
Пьяное состояние Альфедова под конец игры начало давать о себе знать. Спирт с вином прокатились уже по всему мозгу американским аттракционом. Все это перемешалось в долгую игру. Его пьяный эффект создавал сумбурницу, нелепость и детское поведение. Но сейчас его действия были непредсказуемые, не позволяли Джасту брать инициативу.
В его взгляде читалась решимость не просто выиграть, а искупить предыдущие поражения. Хотя и глаза за очками уже размыто видели силует друга.
Джаст, напротив, начал допускать неточности, нервничать и терять контроль над картами.
(Д): Блять. У тебя одна?
(А): Да! Или.. Две... Нет. Одна.
(Д): И что там у тебя?
(А): Ваще без понятия. Дама крест- крестей?
(Д): У-у. Ясно. Тогда держи.
Джаст кидает козырного вальта, которого припрятал еще с начала игры. Альфедов отбивается, кидая поверх козырную даму червей.
Карты легли на стол — победа на стороне Альфедова. Джаст молча опустил руки.
(А): Сю- кхм. Да!
(Д): Ты же сказал кресты!
(А): Не-не, это был мо-мой.. Обманный манер... Манера!
(Д): Манера? Может маневр?
(А): Какой?
(Д): М-да. Ты уже в зюзю.
По условию проигрыша, на этот раз крепкий коктейль из вина и водки должен был принять Джаст. Он взял стакан, внимательно разглядел бурлящую смесь, затем отпил. Пьянящая горечь обдала рот и прогнала все мысли о проигрыше. Альфедов же почувствовал облегчение
Смотря на наконец проигравшего он кричал голосистой, как ребенок.
(А): Ха! Лох педальный!
Три партии закончились, из которых Альфедов проиграл две. Каждое поражение оборачивалось жгучим напитком, подчеркивающим азарт и риск. В этот день атмосфера запахла вином и крепким алкоголем, а игра стала настоящим испытанием на терпение и выдержку.
Джаст не любил вино. Особенно белое. Оно казалось ему вычурным. Как шампанское. Только без газов. Сам по себе он больше предпочитает джин или что-нибудь подобное. Но он сам предложил, сам намешал.
(Д): Крепковато.
(А): Н-нет. Это еще.. Разве?
Альфедов икал между слов, тер глаза и всматривался в расплывчатый силует соседа.
(Д): Ты уже пьян в стельку.
(А): Я трезв, как гнездышко!
(Д): Стеклышко.
(А): И-и оно тоже.
(Д): В следующий раз ты.. Кхм. Точно проиграешь все три партии.
Бегущая по венам водка в этот раз сильно схватило и Джаста. Может это из-за шестидесяти процентов. А может из-за того, что он не пил ее.. Никогда? Точно не помнит. Он так же начал заикаться, старается разобрать свои мысли и говорить слаженно.
(А): Вы.. В следующий ра-аз я расскажу зеленому!
(Д): О-о, нет, пожалуйста. Он меня в водке и утопит.
(А): А может еще чего по.. Ху-же.
(Д): Это.. Кхм.. Например?
(А): Позвонит Секби. Вот о-о-он! Он уже тебя там и.. Вот. Понял?
(Д): Нет. Ничего не понял. Вы разве общаетесь?
(А): Нет. И не- и не будем!
(Д): И почему же?
(А): А я ему тако-ой.. Й... Шрам оставил на лице! Вот такой!
Альфедов вялыми руками, покачивая туловищем из стороны в сторону, показывает на левую часть лица. Пальцем проводит по половине головы, задевая очки и губы.
Джаст следил за движениями. Очень... Красиво.
(Д): А как ты.. Это?
(А): А он с отцом поссорился. Сказал что.. Что.. Там такое сказал и я такой: ну ты ахуел! А в руках.. Чайник! Кип-кипяченный.
(Д): ...
(А): И я. И.. Случайно. Он. Там в-вода.
Голос пьяного, невдупляемого Альфедова начал дрожать, теряя прежнюю уверенность и резкость. Сначала в речи появилсась еще большая заминка, слова сбивались, словно он пытался удержать нити мыслей. Затем голос стал хриплым и прерывистым, а в каждом произнесенном звуке сквозило раздражение и безысходность. Внезапно горло перехватил комок, и вместе с ним в голосе возникли тихие всхлипы, как будто слезы сами пробивались наружу. Речь исказилась плаксивостью, слова стали прерывистыми, а интонации — слабыми и трясущимися, отражая внутреннюю растерянность и боль, которые наконец дали волю чувствам. Но слез не было. Он держался. И как долго бы еще смог — не известно. Он смотрел на валяющиеся на столе карты. Рука вжилась в волосы, словно пытается заменить памятную боль физической.
(А): Я не.. Точнее думал... Нет, не хотел..
Джаст смотрит. Он, пусть тоже не трезвый, но понимает, что Альфедов говорит. Альбинос наверняка и не вспомнит завтра, что сегодня рассказывал. Это и к лучшему.
Сосед шмыгает. Покачивается.
Джаст, облокачиваясь о стол, встает и подходит к нему. Ложит руку на плечо. От Альфедова сильно разило алкоголем.
(Д): Я провожу. Тебе спать.. Надо.
Слова так же путались между собой. Но Джаст старался все сказать четко. И у него плюс-минус получилось.
По кухне медленно расползался неприятный, тяжелый запах алкоголя. Резкий. От части мерзкий. Он впитывался в воздух, словно вязкий туман, заставляя садиться комки жара в горле и пробуждая легкое раздражение. Тонкий, острый аромат водки с примесью вина цеплял ноздри, создавая ощущение сырости и духоты в помещении. Обычно такие характеристики присущи асфальту во время дождя, но не в этот раз. Запах был навязчивым, словно невидимый след, который невозможно было вымести или заглушить — он пропитывал стены, мебель и даже казался почти осязаемым, вызывая отвращение и желание поскорее покинуть кухню.
Альфедов выдыхает. Громко. Шипит от боли в голове. Будь Хевил здесь, видя своего друга в таком состоянии, Джаста бы не только утопил в вине и водке, но и самими бутылками глотку бы вспорол. Но он же не узнает. Джаст надеется.
Альбинос встает, шатается. Джаст мягко, но надежно обхватил его за талию одной рукой, а другой — поддержал под руку, чтобы тот не упал. Его движения были внимательны и уверены, он говорил спокойным, ободряющим тоном, помогая Альфедову собраться и удержаться на ногах.
(Д): Тише. Так... Тише.
Поддерживая вес друга, Джаст медленно и аккуратно начал подниматься по лестнице, внимательно следя за каждым шагом Альфедова. Он спрашивал, комфортно ли ему, напоминал о спокойствии дыхания, помогал сохранять равновесие.
Голова альбиноса лежала на плече Джаста. Он был его ниже. Такая близость трепала, претный запах новой волной выжигает слизистую носа.
Но с другой стороны: он держит его. Сейчас он его опора. Сейчас ему он открылся. Да не сам, да не понимая этого, да — возможно, потом будет хуже. Но Джасту нравилось ощущать этот момент.
Благодаря такой поддержке Альфедов смог медленно и без сильных усилий дойти до своей комнаты на втором этаже, ощущая рядом надежное плечо и понимание.
Он аккуратно помогает ему лечь намягкую кровать. Альбнос словно сразу погрузился в сон и уже сопел на подушке. Джаст закинул его ноги и поудобнее уложил руки на диван, чтобы они не свивали.
Он садится на постель рядом. Стоять нет сил. Напротив окно, за ним то ли вечер, то ли ночь. Не понимает.
Джаст смотрел на уже спящего Альфедова, чья беспомощная расслабленность и тихое дыхание наполняли комнату особой атмосферой. Мягко обрисовывался каждый изгиб его лица — спокойного, нежного и пьяного. В недавнем разговоре он не был зажат, открыто матерился. Словно снова ожил, пусть и под алкоголем. Джаст ловил себя на том, что снова и снова попадается на красоте друга, которая словно светилась изнутри, даже в бессознательном состоянии.
В этот момент застыли все прежние сомнения, и сердце Джаста наполнилось теплой, трепетной любовью. Он чуть улыбнулся, не решаясь нарушить покой Альфреда.
Они сидят на одной кровати, под сильным градусом. Оба ели как могут говорить, а может и не могут. Выглядят как глупые подростки, что впервые пробовали дешевый спирт. Не хватает только глупого признания.
***
Признания.
Джаст смотрит на розы. Алые розы. Символ любви и страсти. В голове рисуется момент. Несуществующий, нереальный. Альфедов лежит рядом, свисая ноги с дивана. Джаст сидит у стены, перебирает облачные волосы Альфедова, тот не чувствует. И не видит его. Смотрит на эти алые розы. Пристально. А Джаст смотрит на него. Лишь на него.
Они так же в пьяную сидят, но сосед не спит. И они не под таким сильным градусом, чтобы разучиться разговаривать. Он говорит про кого-то. Кого-то близкого, родного сердцу. Говорит, что скучает. А в конце, в самый неподходящий момент Джаст ровным и серьезным голосом говорит:
(Д): Ты мне нравишься.
Альфедов молчит. Не поворачиваясь, не шевелится. Словно не слышал.
Джаст моргает. И уже спустя мгновение видит взгляд лежащего, смотрящий на него. Смотрит понимающе, без грусти. Просто смотрит. С улыбкой. Он понимает, что этой улыбкой можно только только вскрыть вены на запястьях. Она была.. Жалкой.
Как только Джаст хочет сказать что-то еще, как вместо слов звучит мерзкая мелодия. Знакомая, очень знакомая. Слышал десятки, а может сонти раз. Будильник? Нет. Звонок.
***
Джаст медленно очнулся от резкого звона, который ворвался в тишину комнаты, словно нарушая ее хрупкое спокойствие. Альфедов спит рядом. Морочиться от громкой мелодии. Руки едва нащупали телефон в карманах, пальцы дрожали от остаточного сна и легкого опьянения. Сердце билось быстрее, когда он с трудом взял трубку, жадно вслушиваясь в голос на другом конце провода, пытаясь окончательно проснуться.
(Х): Сука, Джаст!
(Д): М-м... Не ори.
(Х): Блять, буди Альфедова!
Джаст смотрит на лежащего, который уже не слышал неприятного рингтона. Спал как убитый.
(Д): Что-
(Х): Секби будет через полтора часа.