осторожнее
Гримёрка уже жила своим ночным ритмом. Сцена давно опустела, зал выдохнул последний шум, и теперь только где-то далеко доносился смех и редкие звуки аппаратуры. Воздух был густой - от сигаретного дыма, дешёвых парфюмов, тёплого света ламп и того специфического запаха усталого веселья, когда все уже на грани, но никто не хочет расходиться.
Артём сидел на диване, раскинувшись, с бутылкой в руке. Локти на коленях, волосы чуть растрёпанные, взгляд - расфокусированный, но всё ещё цепкий. Он уже успел вдоволь выпить, повеселиться, переругаться в шутку с дедом Анаром, накуриться с кем-то из ребят, и сейчас, казалось, был в своей стихии - расслабленный, но с тем самым опасным блеском в глазах.
Полина зашла тихо, но он заметил её сразу, как будто ждал. Поднялся почти мгновенно, подошёл ближе, и, опершись рукой о стену рядом с её головой, склонился.
- Я соскучился, - сказал он коротко, глухо, почти вкрадчиво.
Она приподняла бровь.
- Меня всего час не было, - ответила, чуть усмехнувшись.
Он не стал спорить. Только смотрел, медленно, словно рассматривал каждый миллиметр её лица. Потом вдруг кивнул на стол, где стояли бутылки и бокалы.
- Давай выпьем.
- Не хочу, - она покачала головой.
- Тогда лёгкое, - его голос стал мягче, но в нём была та интонация, от которой обычно хочется согласиться, даже если не планировала. - Пиво? Шампанское? Вино?.. - он сделал паузу и, чуть прищурившись, добавил с наглым намёком: - Поебёмся.
Полина улыбнулась - не от слов, а от того, как он это сказал, совершенно спокойно, будто предлагал так каждому. И, всё ещё глядя на него, она взяла бутылку пива со стола.
- Ладно, - бросила она, - но только лёгкое.
- Вот и умница, - сказал он, открывая бутылку и подавая ей.
Первый глоток оказался неожиданно холодным, с горчинкой, и Полина почувствовала, как напряжение вечера отступает. Через какое-то время она уже допивала вторую, а потом и третью бутылку. Разговоры текли легко, они смеялись, перебрасывались фразами, иногда в круг заходили посторонние люди - кто-то из тех, кто остался после концерта.
Артём, даже общаясь с другими, постоянно находил способ коснуться её - то ладонью слегка проведёт по спине, то подаст бутылку так, чтобы пальцы скользнули по её руке. Однажды он, смеясь над какой-то историей, наклонился так близко, что его дыхание обожгло ей шею, и Полина машинально дёрнулась, но он только усмехнулся и задержал взгляд.
Музыка где-то на фоне смешивалась с чьим-то громким смехом. В этой пьяной суматохе было странное чувство - будто они в своей отдельной капсуле, где посторонние только создают фон, но не мешают.
В какой-то момент он, не переставая разговаривать с кем-то из ребят, положил руку ей на бедро и слегка сжал, как бы невзначай. Она бросила на него взгляд - тот самый, «ты ахерел?» - но уголки губ всё равно дрогнули.
Чуть позже он снова оказался рядом, облокотился о спинку дивана за её спиной и тихо, только для неё:
- Ты когда смеёшься, у тебя глаза совсем светлые становятся...
Она не успела ответить - кто-то что-то крикнул с другой стороны комнаты, Артём отмахнулся, но при этом не убрался от неё.
И всё это - лёгкое, пьяное, без конкретных слов о «дальше», но с этим вязким подтекстом, который делает даже случайные прикосновения слишком тёплыми.
---
В машине было душно от перемешанного запаха табака, алкоголя и тёплого зимнего воздуха, застрявшего в салоне. Музыка из чьей-то колонки едва пробивалась сквозь смех и обрывки разговоров. Мест не хватало, и решение пришло само собой - Артём, чуть прищурив глаза и криво усмехнувшись, заявил:
- Полина ко мне, на колени.
В его голосе не было ни тени вопроса, и, не успев возразить, она уже почувствовала, как он слегка потянул её к себе. Артём был в стельку пьяный и накуренный, глаза блестели, движения были медленными, но в них сквозила та самая уверенность, от которой у Полины сердце билось чуть быстрее.
Она устроилась к нему боком, стараясь сесть удобно, но он сразу же обхватил её крепко - одной рукой прижал за бёдра, пальцы лениво скользнули выше, на внутреннюю сторону ляшек, а второй обнял за талию так, что её спина оказалась прижата к его груди.
- Вот так, Поль... - прошептал он, и тёплое дыхание щекотнуло её ухо.
Машина тронулась, и первые же кочки заставили её чуть вжаться в него. Артём, будто нарочно, поддался движению дороги, сжимая её чуть крепче. Его пальцы на бёдре лениво, но уверенно рисовали круги, и она ощущала, как каждый из них будто оставляет после себя жар.
Он наклонился к самому уху, так близко, что её волосы коснулись его лица.
- Ты тёплая... вкусная... - сказал тихо, но так, что она услышала каждое слово. - Сидишь тут, а я уже думаю, как тебя потом не... трахнуть.
Она коротко хмыкнула, стараясь скрыть улыбку.
- Ты пьяный, Артём.
- Ну и что? - он чуть усмехнулся, его губы едва коснулись её мочки. - Я и трезвый такой же буду.
Следующая кочка встряхнула их сильнее, и она, чтобы не упасть, обняла его за шею. Он воспользовался моментом - чуть повернул её к себе, чтобы видеть лицо, и при этом удержал так, что расстояние между ними стало минимальным.
- Осторожнее... - сказала она, но голос вышел тише, чем хотела.
- А я что? Я аккуратно, - в его глазах мелькнула дерзкая усмешка, а пальцы на талии сжали её чуть сильнее.
Салон был полон чужих голосов, но для них двоих всё будто размывалось. Его шёпот, его руки, тепло его тела - всё это отрезало их от остального мира. Он иногда что-то говорил ей на ухо, какие-то глупости вперемешку с намёками, а потом просто молчал, позволяя своим прикосновениям говорить за него.
И пока машина каталась по ночному городу, с огнями за окном, она вдруг поймала себя на мысли, что даже не замечает, как её руки всё крепче держатся за него - будто он был самым надёжным местом в этой трясущейся машине.