разговор
Тонкий утренний свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, мягко ложась на кровать. Полина проснулась первой. Вокруг - тишина, только где-то вдалеке, за окнами, слышался гул раннего города. Её взгляд сразу упал на Артёма, который всё ещё спал рядом, тихо дыша, раскинувшись так, словно боялся снова её отпустить. Его рука всё так же лежала на её талии, а щёка касалась её волос.
Она несколько секунд просто смотрела на него - на то, каким он был в эти редкие минуты покоя. Без бравады, без колких фраз, без той настороженной маски, которую он так умело носил. Просто Артём.
- Просыпайся, - тихо позвала она, коснувшись его плеча.
Он чуть пошевелился, щурясь от света.
- Уже утро?.. - голос хриплый, с хрипотцой. - Или это сон, и ты всё ещё рядом?
- Утро, - спокойно ответила она. - Нам надо поговорить.
Артём сразу понял, что разговор будет серьёзным. Он поднялся, сел на край кровати, потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна.
- Я слушаю, - сказал он, уже без привычной ухмылки.
Полина села напротив, поджав ноги. Она чувствовала, как внутри всё сжимается - и от страха, и от воспоминаний, и от того, что сейчас скажет.
- Ты знаешь... я слишком много всего пережила. - Она замолчала, набирая воздух в лёгкие. - В моей жизни были ситуации, от которых я бежала, просто потому что иначе бы сломалась. Я не хочу... снова проходить через ад.
- Поля... - он потянулся, чтобы взять её за руку, но она чуть отстранилась.
- Дай договорю. - Её голос дрогнул. - Я видела, как наркотики ломают людей. Не издалека, а рядом. Я вытаскивала... и теряла. И я не смогу снова связывать жизнь с этим. Даже если это будет кто-то... кто мне очень дорог.
В его глазах мелькнула тень вины. Он опустил взгляд, сжал пальцы в кулак.
- Я понял.
Она пристально на него посмотрела:
- Я не хочу верить словам. Я хочу верить поступкам.
Он вдохнул глубоко, будто собирался с силами.
- Поля... я клянусь, я не буду употреблять ничего. Никакой херни. Даже травы. Ничего. - Он говорил тихо, но в его голосе чувствовалась сталь. - Я... аккуратнее буду даже с алкоголем, если надо. Всё ради того, чтобы быть с тобой.
Она чуть прищурилась:
- Ты серьёзно?
- Блять, да. - Он подался ближе, глядя прямо в глаза. - Я сделаю всё, что угодно. Мне не нужна эта грязь. Мне нужна ты.
В груди у неё что-то сжалось. Сомнения ещё жили внутри, но в этот момент она хотела верить. И, как ни странно, верила.
Слёзы подступили к глазам сами. Он заметил это и тихо, очень осторожно, провёл большим пальцем по её щеке, стирая солёную дорожку.
- Не плачь, котёнок... - прошептал он.
- Просто... я боюсь, - призналась она, почти шёпотом.
Он наклонился, и между ними осталось всего пару сантиметров.
- Я не дам тебе снова через это пройти. Никогда.
И тогда она позволила себе шаг навстречу. Их губы встретились - сначала робко, потом всё глубже, с нарастающей теплотой. Это был долгий поцелуй, с каким-то тихим отчаянием, будто они оба боялись, что он станет последним.
Когда они отстранились, Полина выдохнула:
- Хорошо. Я согласна. Но... - она подняла палец, глядя строго. - Хоть одна малейшая херня, связанная с наркотой - это конец. Без шансов, Артём. Я не буду снова связывать свою жизнь с этим.
Он кивнул без единого слова, но взгляд его был серьёзен. Он понял, что это не угроза - это граница, переступить которую значит потерять её навсегда.
Он снова притянул её к себе, обнимая крепко, как будто мог защитить от всего мира.
- Тогда я просто не дам себе повода тебя потерять, - тихо сказал он.
И в этом утре, среди солнечных полос на постели и тяжёлых слов, появилось что-то новое - хрупкое, но настоящее.
---
Они лежали в тишине, только глухое тиканье настенных часов напоминало, что утро уже пробралось в номер. Свет пробивался сквозь плотные шторы, тонкой золотистой полосой скользил по ковру. Полина, прижимаясь к его плечу, чувствовала, как сердце Артёма бьётся размеренно, чуть быстрее, чем обычно, словно он всё ещё переваривал их ночной разговор и свои обещания.
- Всё, подъём, - тихо сказала она, словно сама себе, но тут же отстранилась, глядя ему в глаза. - Нам собираться, времени в обрез.
Он не сразу отпустил. Усмехнулся, потянулся ближе и, прежде чем она успела встать, коснулся губами её шеи.
- У нас будет время... всегда, - почти шёпотом сказал он, будто клятву повторял.
Полина выдохнула, собрала вещи в чемодан и, стараясь не поддаваться его тянущим жестам, оделась. Артём же, не спеша, следил за ней взглядом - открытым, тёплым, почти притягивающим. Казалось, он за эти часы успел вернуться к той нежности, которой когда-то начиналась их история.
Через двадцать минут они уже покидали отель, без завтрака - всё съело время. Чемоданы погрузили в автобус, и сразу отправились в сторону Екатеринбурга.
В дороге Артём почти не отходил от неё. В тесном пространстве автобуса он сидел рядом, обнимая за плечи или за талию, периодически наклоняясь и тихо касаясь губами её шеи - так, чтобы никто особо не заметил, но она каждый раз чувствовала, как внутри расплывается тепло.
- Моя девочка, - прошептал он однажды, когда она отвлеклась в окно.
Она едва заметно улыбнулась, не оборачиваясь, но его ладонь на её колене дала понять - он ждал этой реакции.
Дорога тянулась, разговоры вокруг перемежались смехом и редкими моментами тишины. Артём, как будто стараясь восполнить три недели без неё, всё время находил повод коснуться - поправить прядь волос, взять за руку, приобнять, а иногда просто смотреть так, что Полина невольно отворачивалась, чтобы не выдать слишком явной нежности в ответ.
Когда они добрались до Екатеринбурга, уже не было времени заезжать в отель. Автобус сразу свернул к концертной площадке, и ритм дня ускорился. Сцена, репетиции, саундчек, суета техников - всё смешалось в один шумный поток. Но даже в этой беготне Артём находил секунды, чтобы поймать её взгляд или пройти мимо, скользнув пальцами по её руке.
И в эти моменты, несмотря на усталость, Полина ловила себя на мысли, что впервые за долгое время ей спокойно. Будто тяжесть, висевшая над ними последние недели, начала растворяться в шуме дороги, в городе, в их тихих прикосновениях, в его голосе, который теперь звучал мягче и увереннее.
Я могу описать их приезд в Тюмень так, чтобы чувствовалось, что для Артёма это особенное место, а для Полины - важный момент в их отношениях, ведь он фактически везёт её «в свой мир».
---
Екатеринбург пролетел, как один вдох. Они даже толком не успели заметить, как сменился город - всё время было расписано до минуты: площадка, звук, выступление, сборы. Полина и сама удивлялась, как легко прошли эти пару дней - без ссор, без лишних разговоров о прошлом. Всё словно устаканилось.
И вот теперь - Тюмень. Родина Артёма. Он сидел у окна автобуса, молча глядя на уходящую вдаль серо-золотую трассу, и в его взгляде было что-то другое, мягкое. Не сцена, не гастрольный ритм - а что-то глубже, будто он вот-вот переступит порог детства.
- Приезжаем через полчаса, - сказал кто-то из ребят, но Артём только кивнул, не отрываясь от окна.
Полина, сидящая рядом, украдкой на него смотрела. В дороге он почти не отпускал её руку, иногда тихо, без слов, прижимая к себе, словно боялся, что она растворится в шуме и дорогах.
- Нервничаешь? - спросила она тихо.
- Есть чуть-чуть, - усмехнулся он. - Это... мой город. Моя земля. Всё тут знаю и всё тут меня знает.
Она хотела спросить ещё, но он вдруг нагнулся, поцеловал её в висок, и этого было достаточно, чтобы её сердце сжалось.
Автобус въехал в город под вечер. Августовское солнце уже садилось, окрашивая старые дома и свежие новостройки в тёплое золото. Артём, как мальчишка, начал показывать за окном то, где он гонял на скейте, то школу, в которой учился, то парк, где «всё происходило».
- Смотри, вот там мы первый клип снимали. Зимой. Минус двадцать, я без перчаток, руки чуть не отморозил... - говорил он, и в его голосе было больше тепла, чем Полина когда-либо слышала.
Они остановились у отеля в центре. Все начали расходиться - кто к родным, кто просто в номера. Артём остался рядом с Полиной, чем-то переговаривался с администратором и забрал ключи сразу на несколько дней.
- Ты здесь на все дни? - уточнила она.
- Наверное, - ответил он. - Остальные пусть катаются, а я здесь.
---
Вечером, уже в номере, они сидели на подоконнике, пили чай и смотрели на огни вечерней Тюмени. Артём обнимал её, периодически целуя в плечо или в шею. Было ощущение, что он наконец-то выдохнул.
- Знаешь, - тихо сказал он, - я не думал, что привезу кого-то сюда... и буду рад.
- А я не думала, что буду в Тюмени... и мне будет хорошо, - улыбнулась она.
Он притянул её ближе, уткнулся носом в волосы.
- Моя крошка, - почти шёпотом произнёс он. - Тут я хочу, чтобы ты была рядом.
Дни в Тюмени текли по-другому. Не было сумасшедшей гонки с переездами. Утром они выходили гулять - по набережной, по тихим улочкам, где Артём то и дело натыкался на знакомых. Полину это даже забавляло - казалось, что он здесь знает абсолютно всех.
Он показывал ей любимые места, где ел лучшую шаверму, где записывал первые треки, где ночами сидел с друзьями и мечтал о сцене. И каждый раз, рассказывая, он держал её за руку, как будто боялся потерять связь с настоящим.
Полина ощущала, что за эти дни между ними становится теплее. Здесь он был не артистом, не человеком с багажом сложных историй, а просто Артёмом. Тем самым, который по утрам шутит, щекочет её в коридоре отеля, заказывает ей кофе и всё время называет «своей».