Глава 107.
Г. Я начал догадываться, что не все так просто...
А. Еще бы! — воскликнул Арар. — Какой нормальный мужик будет сеть-то плести?
Глеб фыркнул и закатил глаза.
Вскоре маги ушли, на пару часиков заглянули Ромео и Фиона, потом родители Тома — поинтересоваться, не нужно ли мне чего и не хочу ли я прогуляться, и, получив мой отрицательный ответ, ушли. Мне необходимо то, чего они не в состоянии дать. Чтобы Том оказался рядом.
Я снова осталась одна, побродила по комнате, сходя с ума от тревожных мыслей, и приняла твердое решение отвлечься. Впервые за все время, что я живу на свете, мне захотелось вышивать. Я усмехнулась, представляя, как год назад ни за что бы не поверила, что такое будет возможно. Сейчас же размышляла о рисунке. Жар-птицу на бумаге нарисовала сама. Полюбовалась и подумала, что стоит наложить на эту работу особые чары — удачи, умиротворения, счастья, благополучия.
Вышивка действительно отвлекла, и я даже удивилась, когда на исходе третьего дня жар-птица была готова. Она полыхала огненными красками. Казалось, коснешься — почувствуешь жар, идущий от ее перьев. Я отложила работу, потерла глаза, сходила умыться и вернулась в комнату. Откинула чуть влажные волосы на спину и споткнулась.
Том, одетый в походный темный костюм, невозмутимый и абсолютно спокойный, сидел на подоконнике. Сердце сделало невероятный прыжок, ухнуло вниз, и по телу поползло пламя. Я стояла, смотрела на него, не зная, что сказать. Его неделю все ищут, с ума сходят, а он...
Принц поднялся, оглядел меня с ног до головы и задал поистине идиотский вопрос:
Т. Ты почему так сильно похудела? Не кормят?
И жалость с чувством вины исчезли как не бывало, а вот злость... вернулась.
С. Ты где был? Все с ума сходят! Маму бы хоть свою пожалел! — рявкнула я.
Алые глаза сузились.
И почему я все порчу, кто бы мне объяснил? Язык мой — враг мой. Правильно говорят... про меня. Но отступать уже смысла не было. Либо мы выясняем отношения, либо... Второй вариант я придумать не успела.
Т. Еще не успокоилась? — поинтересовался Том
С. А должна? Да как тебе в голову пришло провернуть помолвку без моего согласия? Думаешь, я знала, что творю? Да я Ромео хотела спасти! Он же умирал, а ты...
Том подошел ближе, оборвав тем самым мою пламенную, обвиняющую его во всех смертных грехах речь, вытащил из глубины плаща шкатулку, открыл и протянул мне.
Я заглянула и от удивления не то чтобы не нашлась, что сказать, я чуть мимо стула не села. Полупрозрачные голубовато- белые бусины сверкали так, что хотелось зажмуриться. Я даже не стала спрашивать, что это, потому что заранее знала ответ. Ледяные жемчужины! Те самые, о которых слагают легенды! Целая шкатулка! Сколько их тут? Сотня? Или еще больше?
Т. Не желаю, чтобы ты сомневалась в моих чувствах к тебе, — невозмутимо сказал принц и поставил шкатулку на тумбочку.
И причем проделал это так просто, как будто само собой разумеется — пойти и нырнуть на глубину за сокровищем. Так, раз плюнуть. А ведь маг опускался на дно в поисках ледяных жемчужин не один раз... Один нырок — одна находка. Я точно знала. То есть всю эту неделю он добывал их... для меня. И магия на берегу океана не работает, поэтому не нашли и не дозвались. Мамочки! Я сейчас с ума сойду. Зачем же он так? Мне же не надо... Я же... А он же...
Я жалобно всхлипнула.
Маска невозмутимости мгновенно слетела с Тома
Т. Ты почему слезы льешь? Что опять не так? Объясни мне!
Я вытерла щеки и снова всхлипнула.
Т. Чего ты хочешь?
Принц заметался по комнате, напоминая загнанного зверя.
Т. Просто скажи, и я сделаю все, что в моих силах! Да одна твоя слеза мне сердце разбивает, как будто оно хрустальное! — рыкнул он.
С . Я так тебя люблю, — прошептала я.
Т. Всю жизнь мою с ног на голову перевернула. Да я уже... Что?
Том споткнулся, остановился, развернулся.
С. Том, я так сильно тебя люблю
Я шмыгнула носом и посмотрела на ошеломленного принца. Он подошел. Медленно так, осторожно, словно боялся, что я сбегу, передумаю или вообще ему все приснилось. Посмотрел на меня, наклонился и тихо-тихо спросил:
Т. Правда?
С. А я когда-то тебе лгала? — возмутилась я.
Он резко выдохнул и снова попросил почти что шепотом:
Т. Повтори, пожалуйста.
Я от его серьезного голоса даже всхлипывать перестала, только вытерла рукавом рубашки покрасневший нос.
С. Люблю я тебя, слышишь?
Том наклонился, почти касаясь моих губ, и я замерла. Он остановился.
Т. Попроси, чтобы поцеловал.
Я застонала. Ну к чему все эти церемонии? Зачем? И так ведь сделает задуманное.
Т. Чудо, хотя бы раз попроси, чтобы я...
С. Поцелуй меня.
И горячие, такие желанные губы коснулись моих, отпустили, словно все еще не веря в то, что не оттолкну, а потом... Том никогда меня так не целовал. Никогда. Я могу абсолютно точно сказать. Он был со мной ласковым, решительным, настойчивым, страстным, а оказалось, что может становиться еще и нежным, забирающим мою волю, безумно желающим и осторожным. Я прижалась к его плечу, потерлась носом о его шею, чувствуя себя мартовской кошкой, снова потянулась к нему, наслаждаясь сладким чувством полета. Вот так, наверное, люди и умирают... от счастья.
Т. Стар, а это что? — поинтересовался Том, и лед в его голосе заставил меня обернуться.
С. Нравится? — Я посмотрела на вышитую жар-птицу.
Т. Кому? — хрипло уточнил он.
Я скинула его руки, смерила тяжелым взглядом.
С. А как ты думаешь?
Нет, с его собственническими замашками я мириться не готова. И с беспричинной ревностью тоже.
Т. Мне?
С. Знаешь, ты сегодня просто побил все рекорды по глупым вопросам, — усмехнулась я.
Взгляд алых глаз стал еще темнее, напоминая уже не жемчуг, а бездну
С. И, возвращаясь опять же к твоему исчезновению... Том, ты хоть осознаешь, что я чувствовала, когда ты пропал и я не могла тебя дозваться?
Хм... А я и не думала, что могу так шипеть.
Принц вздохнул, наклонился ближе.
Т. Ну?
С. Что — ну? — совсем не поняла я.
Т. Ты не будешь драться? — уточнил Том
С. А надо? — Я, признаться, еще не отошедшая от нашего бурного перемирия, даже растерялась.
Т. Да я уже привык... и даже смирился.
Он задумчиво посмотрел на меня.
С. А ты не думал просто извиниться?
Т. За что? — поинтересовался этот несносный тип.
С. Ты по-тихому провернул помолвку! — рявкнула я.
Том сощурился.
Т. А вдруг ты бы не согласилась? — прошептал принц, почти касаясь моих губ.
Потрясающе! И в кого я влюбилась-то?
Я отодвинулась, поднялась и сердито уставилась на него.
Т. Извинений хочешь? — уточнил Том, и в его вопросе мне почудился какой-то легкий... бунт.
С. Хочу! — топнула я ножкой.
Т. Будут, — прошептал он в мои губы, сладко целуя и ласково поглаживая мою спину. — Уж что-что, а прощения я просить умею, чудо.
С. Правда? — нашлась я, думая в этот момент только о том, как бы ненароком не упасть в обморок от его обжигающих взглядов, столь желанных прикосновений рук и губ, которые покрывают мои щеки поцелуями.