Будешь моей, малыш

Данил

Провожаю взглядом туго обтянутую юбкой задницу моей малышки, которая уплывает от меня по коридору в сопровождении какой-то мелкой рыжей заразы. Вот не вовремя, блядь, пришла ее подружка. Совсем не вовремя! Эта недотрога уже почти согласилась!

Я раздраженно матерюсь и фигачу кулаком по стене.

Ладно, до Юли я сегодня еще доберусь, а сейчас у меня есть другая проблема, требующая решения. Очень и очень внушительная проблема.

Я смотрю на свою натянутую до предела ширинку, и понимаю, такое возбуждение надо срочно сбросить, иначе я тут стены буду своим стояком проламывать. Черт, вообще не вспомню, чтобы меня когда-то так сильно штырило. Даже в подростковом возрасте, когда, блядь, от дуновения ветерка вставало.

А все она… чертова малышка…

Надо уже скорее трахнуть ее и избавиться от этого наваждения. Известно же: стоит получить то, чего очень сильно хочешь, и все — моментом теряешь интерес. Это работает и с клевыми гаджетами, и с тачками, и особенно с бабами. Какая бы охуенная она ни была, но выдерешь ее несколько раз, и все. Скучно. Ищешь другую цель.

Так что я уверен: на малышку у меня будет стоять только до тех пор, пока она упрямится. А упрямиться она будет недолго, потому что теперь я знаю ее цену. Один семестр в нашем университете. И пусть это слишком дохуя за вредную девчонку в нищенских тряпках, которая ничего не умеет в постели, но ок. Я могу себе это позволить.

Заглядываю в сортир, чтобы сбросить напряжение, и иду на пару. Ну а чего еще делать, раз пришел? Как раз убью время в ожидании упрямой малышки, которая пока все лекции не отсидит, не успокоится. Отличница, блин.

Ничего. Закончатся у нее пары — отведу ее за ручку в бухгалтерию, оплачу долг, а потом поедем ко мне. Учиться кое-чему другому. Гораздо более интересному, чем экономика!

Чувствую, как от этих мыслей снова становится тесно в штанах, и недоверчиво хмыкаю. Юля на меня действует как виагра. Кто бы мог подумать!

— Курить идешь? — спрашивает Ник, когда монументальная туша мистера Николсона, читающего у нас курс по фондовым биржам, покидает аудиторию.

— Иду, — достаю из куртки сигареты и зажигалку, оставляю ее на спинке стула и киваю Нику. Мол идем.

Иногда мы с ним курим на крыльце, но нас за это прилично гоняют, потому что прямо в здании есть специально выстроенное помещение для курения, где мощная вентиляция. Так что двигаем туда.

— Как там наша звезда хоккея? — интересуюсь у Ника, когда уже спускаемся вниз по лестнице. Знаю, что он с Владом общается больше меня.

— Умотал на свои сборы в Новогорск, все путем, — докладывает он, а потом вдруг хлопает себя по карманам. — Сука! Телефон на столе оставил. Подожди тут, ладно?

И бежит обратно на второй этаж. Я лениво опираюсь на перила, подмигиваю проходящим мимо девчонкам и с удовольствием отмечаю, как они заливаются краской и кидают на меня многозначительные взгляды. Замедляют шаг, ожидая, что я начну с ними знакомиться или отпускать комплименты, но так и не дожидаются и разочарованно уходят. Без обид, девчонки, но пока я не уложу к себе в кровать малышку, остальные могут быть свободны.

Какого хрена Ник так долго? Проебал мобильный и бегает ищет теперь?

Я поднимаюсь на второй этаж, иду в аудиторию и не успеваю открыть дверь, как оттуда вываливается злющий как черт Ник, который держит за шкирку… уже знакомую мне рыжую девчонку.

Вот это сюрприз!

— Кардинальная смена вкусов? — ржу я, смотря на это недоразумение, которое трепыхается в руках нашего любителя топ-моделей.

— Милохин, держи, — Ник вдруг пихает мне в руку смятые купюры. — Возвращаю.

— Чего-о-о? — я в полном ахуе пялюсь на эти деньги. — Ты у меня брал разве? И с каких пор ты налом возвращаешь?

— Она брала, — Ник говорит тихо, но в его голосе звенит такая ярость, что рыжая мелочь непроизвольно втягивает плечи. — Подрезала у тебя бабло из кармана, пока нас не было, прикинь?

— Ник, погоди… — я судорожно соображаю, откуда у меня в кармане десятка. Я наличные никогда не храню где-то, кроме портмоне. И уж точно не в таком мятом виде, потому что отец с детства приучил к уважительному обращению с деньгами.

— Милохин, очень прошу: забудь об этом, ладно? Я сам с ней поговорю, — просит Ник и тащит эту рыжую по коридору.

Я стою как дурак и ничего не могу понять. Но как только вспоминаю, чья подружка эта рыжая и сколько денег я сегодня оставил малышке, то пазл сразу сходится.

— Ник! Стой! — кричу ему, но тут откуда-то, словно вихрь, вылетает та, кто все это и затеяла. Не глядя на меня, она бросается к Нику, хватает его за руку и начинает умолять практически на коленях:

— Пожалуйста! Отпустите ее! Алиса не виновата! Это я ее попросила!

— Попросила украсть? — рычит Ник.

— Нет! Мы просто возвращали! — чуть не плачет она. — Это деньги Милохина, я просто хотела их вернуть!

— А почему самому Милохину нельзя было отдать? — недоверчиво хмыкает Ник.

— Потому что я бы не взял, — поясняю я, подхожу к ним и по-хозяйски обнимаю малышку за талию. — Не имею привычки требовать назад то, что подарил.

Она взбрыкивает и сбрасывает мою руку.

Я смотрю на нее изумлённо. В смысле?! Я думал, мы уже договорились.

— Юля, не дури, — я хватаю ее за плечи и притягиваю к себе. — Что за бред? Нахер было весь этот цирк устраивать и подружку подставлять?

— Вы еще и подружки? — рявкает Ник на рыжую. А она закусывает свои губешки и показывает ему фак. Вот же наглая стрекоза!

— Забирай обратно, это твое, — я сую эти чертовы деньги детке прямо за пояс ее строгой черной юбки. И конечно не упускаю возможности облапать ее круглый красивый зад. А она вдруг вспыхивает, вытаскивает деньги и бросает их на пол.

— Передумала продолжать учебу? — поднимаю я бровь.

— Передумала, — дерзко говорит она, а потом поворачивается к Нику и говорит так мягко, так просяще, как никогда не разговаривала со мной: — Пожалуйста, помогите мне! Мне кажется, вы нормальный человек. У вас не такое злое лицо. Скажите своему другу, что он мне не интересен. Я устала от его приставаний.

— Мне глубоко по… — начинает было Ник, но малышка его перебивает.

— Представьте, что к вашей сестре бы кто-то так приставал, а она не могла бы дать отпор.

— У меня нет сестры! — неожиданно зло рявкает Ник.

— Но если бы была… — тихо говорит она.

Ник молчит. А потом вдруг поворачивается ко мне и говорит:

— Милохин, ну вот реально, нахуй тебе упала вот эта, — и кивает на мою Юлю. — Я тебе таких девок подгоню, закачаешься. Можешь даже как серых мышек их одеть, если тебя так с этого торкает.

— Я не такой извращенец, — хмыкаю я и презрительно улыбаюсь. Но во рту почему-то горько. — Я бы ее в этих тряпках не стал трахать, новые бы купил. Но знаешь, ты прав. Как-то я слишком увлекся помощью сироткам. Что поделать: с детства всяких уличных котят и щенков домой нес.

—Ты только в кровать их не тащи, у них блох полно, — ухмыляется Ник, и мы с ним оба смеемся каким-то искусственным смехом. Он еще раз встряхивает рыжую, что-то шепчет ей на ухо, а потом брезгливо разжимает пальцы, отпуская ее.

Мы идем курить. И похуй, что уже началась пара.

За нашей спиной остаются девчонки. Рыжая и Юля. И мне похуй на них обеих. Особенно на Юлю. Похуй, что дальше будет с ней. Я могу простить многое, но вот этот ее подкат к Нику и выставление меня идиотом — нет. Хочет вылететь из универа? Да насрать. Я только рад буду, когда перестану ее видеть. Надо попросить Ника, чтобы нашел мне на этот вечер сразу двух красоток. Я хочу максимально кайфануть и выбить из своей головы все мысли о малышке Юле. Навсегда.

Юлия

— Капец, — выдыхает Алиса, потирая плечо. — Это ж надо было так попасться!

— Прости, — повторяю я, хотя уже извинилась перед этим раза три точно. — Это все я виновата.

— Ты-то тут при чем? — отмахивается она. — Не повезло просто.

— Тебе сильно попадет? От… брата?

— Не сильнее, чем раньше, — невесело улыбается Алиса. — Ладно, забей.

Она подбирает с пола тысячные купюры, а в ответ на мой вопросительный взгляд поясняет:

— В библиотеке стоит ящик для сбора пожертвований. На приют для собак, кажется. Положу туда. Твоему Милохину эти деньги все равно не нужны.

— Он не мой! — вспыхиваю я.

— Просто он за тобой бегает, я поэтому так и сказала, — примирительно говорит Алиса.

— Больше не будет.

— Вот и хорошо.

Мы обмениваемся с ней телефонами, я иду на оставшиеся две пары, а потом еду домой. Усталость наваливается такая, что я засыпаю прямо в автобусе и проезжаю свою остановку. Выхожу уже на конечной и то только потому, что меня растолкала какая-то бабка. А так бы я еще спала.

В итоге добираюсь до дома намного позже обычного, и даже родители уже пришли с работы.

— Где была? — интересуется мама с порога, недовольно поджав губы. — Ужин не приготовлен, на кухне бардак…

Я хочу сказать, что с утра я оставляла кухню в идеально чистом состоянии, а значит виновники беспорядка либо брат, либо сами родители, но решаю не провоцировать маму на скандал.

— На учебе была. Не успела.

— И зачем? Ты там теперь больше не учишься.

— Пока меня не отчислили, учусь, — упрямо возражаю я.

— И какой от этого толк?

— В понедельник узнаю, можно ли подать документы в другой вуз, — говорю я спокойно, игнорируя предыдущий мамин вопрос.

— Так, знаешь, Юль, мы тут подумали, хватит с нас твоих высших образований, — вдруг сообщает мне мама. — Давай-ка лучше с отцом поработай на покраске машин. Он уже договорился с начальством, они не против. Поучишься у него, посмотришь, а потом, глядишь, со следующего года и сама начнешь. Деньги там платят хорошие, лучше, чем мне в бухгалтерии. Ты вроде девка с мозгами у нас, быстро сообразишь.

— А почему бы Сереже не пойти к вам работать? — спрашиваю я. — Заодно и долг свой начнет отдавать.

— Да он балбес такой, с ним проблем не оберешься, — отмахивается мама. — Опять вляпается во что-нибудь. Ты надежнее.

— Мам, но я хочу учиться, я не хочу сейчас работать! — потрясенно говорю я, только сейчас понимая, что она не шутит.

— Я тоже не хочу! — повышает на меня голос мама. — А жрать мы на что должны? За квартиру платить? Или ты считаешь, мы из воздуха эти деньги берем? Опять только о себе и думаешь! Воспитали эгоистку на свою голову!

Я выслушиваю еще минут пять таких криков, ничего не отвечаю, захожу на кухню, беру кусок хлеба с сыром и иду к себе в комнату.

Вот так, значит. Пока я думала о том, как буду совмещать учебу в бюджетном вузе с самообразованием, мое будущее уже распланировали за меня. Автомаляр — вот вершина моей карьеры! Прекрасно. Просто прекрасно.

Когда я рассказывала Алисе свой прекрасный план, все выглядело таким реальным и достижимым, но сейчас, после разговора с мамой, я понимаю: нет, ничего из этого не выйдет. Либо я остаюсь в своем университете и у меня есть шанс на другую жизнь, либо нет — и тогда я автомаляр.

Мне кажется, что я бы расплакалась, но сил нет даже на это. Молча жую хлеб с сыром, смотрю в стену и думаю, что делать.

Иду к Сережке и стучусь в его комнату.

— Заходи! — кричит он мне.

Я осторожно открываю дверь. Компьютера на столе по-прежнему нет, но ему и так нормально, кажется. Играет во что-то на телефоне.

— Сереж, скажи, где можно занять сразу большую сумму? — спрашиваю я.

— Сколько?

— Полмиллиона.

— Нигде.

— Ну ты же где-то брал те деньги, которые проиграл. Может, дашь контакты этих ребят?

Сережка поднимает на меня глаза.

— Лучше сдохнуть, чем брать деньги у тех, у кого я брал, — говорит он мрачно. — Поверь мне. Я до сих пор…

— Что ты до сих пор?

— До сих пор вздрагиваю, бля, как про них вспоминаю. А нахера тебе столько?

— Университет, — коротко говорю я.

— Юлька, ты че, все еще про свою учебу решаешь? Да забудь ты о ней, вот тоже мне —  великая проблема!

Я молча выхожу из его комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. И тут, как будто знак судьбы, раздается телефонный звонок.

— Привет, девочка-ромашка, — быстро говорит мне хрипловатый, смутно знакомый женский голос. — За деньгами когда придешь? Хорошо убралась, кстати, мне тебя хвалили.

— Здравствуйте, — я наконец узнаю ту самую Риту, с которое связано было мое неловкое устройство на работу. — А много там?

— Две тыщи.

— А, понятно, — я с трудом удерживаю разочарованный вздох.

Мало… очень мало… Но больше, чем ничего.

— Могу сейчас приехать, — говорю ей.

— Отлично! — оживляется Рита. — Только не туда, где раньше, ладно? — и называет мне другой адрес.

Так даже удобнее, потому что ближе к центру.

— Я тогда через полчаса приеду.

Родители смотрят в комнате телевизор на такой громкости, что я совершенно незамеченной проскальзываю к выходу, обуваюсь, накидываю куртку и выхожу.

На этот раз меня встречают в какой-то квартире, даже близко не похожей на офис. Я неловко топчусь в коридоре, Рита сует мне мои честно заработанные две тысячи, а потом вдруг смотрит на меня так долго, что я начинаю нервничать.

— Что? — наконец не выдерживаю я.

— Хочешь заработать за один вечер штуку баксов? — спрашивает она. — Спать ни с кем не надо, это именно сопровождение. Закрытый вечер в клубе, солидные мужики. Не наши, из Германии вроде. По делам сюда приехали. Нужен свободный английский, приличные манеры, хорошие внешние данные и не затасканное личико. Задача простая — улыбаться, сидеть рядом и быть красивой декорацией. Плачу больше, потому что надо прямо вот через пару часов, а у меня девчонка с ковидом свалилась. Остальные вообще на английском никак. Выручи, а? Вот очень надо. Мне иначе такой штраф выпишут, что не рассчитаюсь.

— Но я не могу, — я растерянно смотрю на свою пропотевшую одежду и на помятые, явно не первой свежести волосы. — У меня вот…

— Если только в этом дело, то не вопрос! — живо перебивает она. — Одену, умою, накрашу. А в остальном согласна?

— Ко мне точно никто не будет приставать?

— Сто процентов, — убедительно отвечает Рита. — Я тебя практически как переводчицу зову.

— Правда? — по-детски спрашиваю я еще раз.

— Правда.

И я ей верю. У нее очень искренний взгляд. И, кроме того, если бы Рита хотела затащить меня в этот бизнес, то уговорила бы еще в прошлый раз, когда я сама к ней пришла.

— Спасибо! — облегченно выдыхает она. — Просто спасаешь меня, девочка-ромашка. Вот честно, не забуду. Давай, дуй в душ, а я пока тряпки на тебя поищу.

Перед тем, как идти в душ, я пишу маме сообщение, что задержусь у подруги. Но не факт, что она прочитает. Ее почему-то никогда не волновало, до скольки я гуляю и ночую ли дома.

И сейчас, кажется, я впервые в жизни собираюсь этим воспользоваться.