9 глава
Я смотрю на себя в зеркало со странной смесью восторга и отвращения. Мне нравится все по отдельности: глаза, которые благодаря умело наложенным теням, сияют ярким, неправдоподобно зелёным цветом, пухлые яркие губы, накрашенные помадой, блестящие, красиво уложенные светлые волосы, женственные изгибы фигуры, подчеркнутые эластичной тканью платья, и длинные ноги, которые кажутся еще длиннее от каблуков.
Вот только все вместе эти детали собираются в образ какой-то проститутки, честное слово. Я ничего не могу с собой поделать, но это выглядит именно так. Слишком ярко, вызывающе и провокационно. Слишком сексуально. И мне от этого очень некомфортно.
— А нет платья подлиннее? — смущенно спрашиваю я, одергивая подол чуть ниже. Но он все равно подскакивает к самым бедрам.
— Нет, — раздраженно отзывается Рита. — Сарафанов не держим.
Она зла, потому что я отказалась надеть предложенное ею кружевное белье. Новое, красивое, в упаковке. Но я уперлась и сказала, что или я еду в своих трусах, или договоренность отменяется. Ведь никто не будет заглядывать мне под платье, верно?
Рита буркнула что-то сквозь зубы, но согласилась. Правда, все равно продолжает злиться.
Я беру свою куртку с вешалки, и на меня снова смотрят как на идиотку.
— С ума сошла? Оставляй тут свою тряпку. Потом заберешь.
— Но там холодно, — растерянно возражаю я.
— Не зима, не замерзнешь, — отрезает Рита. — Тебе только до такси добежать. И сумку свою уебищную тоже тут оставь. Держи клатч мой. Только не поцарапай!
Когда она уговаривала меня ей помочь, то была такой милой, такой ласковой. Куда это все делось? Сейчас я слышу только резкие грубоватые команды.
Я молча перекладываю в синий блестящий клатч свои ключи от дома и телефон. Кошелек решаю не брать — он не влезает в эту крохотную сумочку. Кроме того, там все равно ничего нет, кроме тех несчастных двух тысяч, которые я получила за работу.
Рита провожает меня до такси, где уже сидят две девушки модельной внешности, чем-то неуловимо похожие на ту, с которой спал Милохин.
— Привет, ты новенькая? — живо интересуется одна.
— Я только на один раз, — хмуро говорю я. — Меня попросили.
— Ой да все мы так начинали, — хохочет вторая. — Сначала один раз, потом еще один… Ну и втягиваешься. Таких легких и приятных денег нигде нет, вот поверь нам. И надо стричь бабло скорее, пока молодая. После двадцати пяти ты уже никому не нужна. Правда, Ритуль?
— Рот завали, — грубо отвечает Рита и смотрит на первую. — Лена, ты старшая. Деньги тебе отдадут.
— Оке-е-ей, — тянет она.
Рита, не прощаясь, уходит, и мы едем. Вроде бы и не долго, но когда машина останавливается, мне кажется, будто мы за городом: вокруг какие-то деревья, дорожки, беседки, а в центре небольшое здание. Видимо, это и есть клуб.
Нас встречают и провожают внутрь, а я кручу головой по сторонам, потому что первый раз нахожусь в таком шикарном месте. Все выдержано в темных, благородных тонах, мебель массивная, деревянная, выглядящая очень дорого, а на стенах картины и красивая подсветка. В уютном зале, куда нас в итоге приводят, даже камин есть! Именно таким я бы представляла себе какой-нибудь английский клуб каких-нибудь добропорядочных джентельменов. И это меня вдруг разом успокаивает. В таком чинном и благородном месте со мной точно ничего плохого не случится.
Мы подходим к столу, за которым сидят трое мужчин хорошо за пятьдесят. Все они одеты в дорогие костюмы, но выглядят очень по-разному. Один такой худой, подтянутый, с белоснежными висками, второй с очень морщинистым, точно печеное яблоко, лицом, а третий похож на борова. Он широкий, лицо у него одутловатое, а пуговицы на рубашке еле выдерживают напор его объёмного живота.
Седой тут же обращается к нам на русском — видимо, он принимающая сторона:
— Садитесь, девочки.
Я сразу думаю, что из всех троих лучше сесть рядом с ним, потому что он поприятнее, чем остальные двое, но только поворачиваюсь в его сторону, как мне наступает на ногу острой шпилькой Лена.
— Куда лезешь, — шипит она мне на ухо, умудряясь при этом сладко улыбаться. — Твой вон тот пузатый. Они нас заранее выбрали.
Заранее? Ничего не понимаю. Но я ведь согласилась буквально в последнюю минуту!
Лена усаживается рядом с седым, морщинистый достается второй девочке, а я, стараясь держать на лице приветливое выражение, сажусь рядом с пузатым. От него разит острым запахом пота вперемешку с каким-то мужским парфюмом, но улыбается он мне довольно мило. Если не считать того, что между зубами у него застряла какая-то зелень.
— Что будешь пить, красивая русская детка? — спрашивает он на неплохом английском, в котором я слышу сильный немецкий акцент.
— Воду, — отвечаю я, а он почему-то смеется, подзывает жестом официантку и просит для меня шампанского.
Я едва касаюсь губами бокала. Алкоголь я здесь пить точно не собираюсь.
Девочки же, с которыми я приехала, ведут себя совсем иначе: пьют, не стесняясь, дорогое шампанское и набивают рот канапе с черной икрой.
— Ешь, детка, — поощряет меня толстяк, но я снова мотаю головой.
Стол буквально ломится от еды: тут и мясо, и красная рыба, и фрукты, и какие-то красиво оформленные салаты. Я ела только утром, в университете, когда меня накормил Милохин, и должна быть по идее голодна. Но сейчас я не могу проглотить ни крошки. Меня мутит от неприятного запаха толстяка, потряхивает от волнения, поэтому я старательно растягиваю губы в улыбке и просто сижу, иногда отвечая на английском на обращенные ко мне реплики.
Впрочем, большего от нас и не требуется. Мужчины общаются между собой, и, кстати, вот это реально интересно! Я слушаю их разговор и понимаю, что речь об инвестициях в строительный бизнес, которые толстяк и морщинистый обещают седому. Я бы с удовольствием тоже задала пару вопросов, потому что все это ужасно любопытно, но понимаю, что этого от меня точно не ждут.
Кстати, совершенно непонятно, зачем здесь нужен мой высокий уровень английского. Вполне хватило бы «Yes Sir», как постоянно говорит та вторая девочка своему морщинистому мужику, который уже по-хозяйски положил руку на ее колено. Седой приобнял одной рукой Лену, и только сидящий около меня толстяк никаких действий не предпринимает, и это в очередной раз меня успокаивает. Если у тех девочек и предусмотрено какое-то продолжение вечера, то я здесь, похоже, действительно чисто для того, чтобы составить компанию.
Так проходит часа два. Уже унесли со стола всю еду, мужчинам принесли кофе и ликеры, а девочки заказали себе мороженое. Я отказалась, но передо мной все равно поставили креманку с тремя разноцветными шариками.
— Ешь! — кивнул мне толстяк. И добавил: — Мороженое сладкое! Как ты.
И пошло мне подмигнул. А потом вдруг притянул ближе к себе, обдав меня тошнотворным запахом алкоголя и копченой рыбы. Я попыталась отодвинуться, но он удержал меня за талию и облизнулся. Маленькие глазки масляно заблестели:
— Красивая русская детка. Люблю таких светленьких.
Я моментально отшатнулась, подскочила и только открыла рот, чтобы дать отпор, как вдруг рядом со мной оказалась та самая Лена.
— Ви а гоуинг ту сортир! — громко объявила она, цепко ухватив меня за локоть. — Сорри!
И потащила меня к выходу так стремительно, что я едва успела сумочку с собой прихватить. Как только мы вышли за дверь зала, она толкнула меня к стене и прошипела:
— Чё ты творишь, идиотка?! Лицо сделай нормальное хотя бы. Понимаю, что первый раз, но у тебя рожа такая, будто ты таракана увидела. Улыбнись мужику и вообще поласковее давай, а то нам всем бабла меньше дадут. Леонов не простит нам, если его гости недовольными останутся.
— Леонов?
— Седой мужик. Хозяин строительного холдинга. Так что давай: прекращай строить из себя недотрогу, расслабь булки и дай старперу себя полапать.
— Нет, не дам, — тихо ответила я, упрямо вскинув подбородок — Вы можете делать, что считаете нужным, а мне Рита сказала, что я просто сопровождаю. Никакого интима.
— Ну да, — фыркнула Лена. — Без интима! Потому что этот Ганс, по ходу, импотент. Они когда летом приезжали, Сонька с ним была. Рассказывала потом, что он ее лапал, облизывал и в рот давал, но так и не трахнул. Не стояло. Так что тут можешь быть спокойна. Все будет без интима, как ты с Ритой и договаривалась. Просто потрется об тебя, ну или ты об него. И все.
Меня едва не затошнило от ужаса.
— Ты…ты хочешь сказать… что я должна буду с ним?! Нет! Ни за что!
— Рот закрой, — приказала Лена, ее взгляд моментально заострился, став злым и жестким. — А ты считала, тут бабло задаром раздают? За красивые глазки?
— Не надо мне этих денег, — дернулась я. — Я домой поеду!
Она вдруг вцепилась острыми ногтями мне в шею, а второй рукой дернула за волосы с такой силой, что у меня слезы из глаз брызнули.
— Охуела совсем? — прошипела она. — Только попробуй свалить! Если ты нам сольешь сегодняшнюю тему, я тебя лично прямо за этим клубом закопаю. Так что или будешь хорошей девочкой, или поедешь домой изуродованная, если вообще поедешь. Доходчиво объясняю?
Я расширившимися от ужаса глазами смотрела на нее. И понимала: она не шутит.
— Ну?
Я машинально закивала. От страха все колотилось внутри так, что я боялась прямо тут в обморок упасть.
Лена отпустила меня и сказала доверительно:
— Это такие заказчики, что перед ними стелиться надо ковриком, а ты, дура, нос воротишь. Если хорошо отработаешь, тебе еще лично потом сунут денег. Мимо менеджера. Так что давай по-хорошему, и тогда всем нам будет хорошо. Договор?
Я снова судорожно кивнула и прохрипела:
— Я в т-туалет з-зайду? М-можно?
— Иди, — Лена кивнула на дверь дальше по коридору. — Приведи себя в порядок и возвращайся. Без глупостей только, усекла?
— Да, — прошептала я, шмыгнула носом и только сейчас поняла, что у меня по лицу текут слезы.
Лена брезгливо меня оглядела, пробормотала себе под нос «вот чучело» и не ушла до тех пор, пока лично не удостоверилась, что я скрылась за дверью женского туалета.
Я зашла туда, и ноги сами подломились в коленях. Я опустилась на холодный кафельный пол и беззвучно зарыдала.
Дура! Какая же я непроходимая наивная дура!
Трясущимися пальцами достала из сумочки телефон. Сеть, слава богу, была. Кому я могу позвонить? Родителям? Брату? Алисе?
Или, может, в полицию? Но ведь я приехала сюда сама, по своей воле.
Несколько секунд я гипнотизировала номер, который так и не записала в телефонную книгу. Он остался без имени — просто с набором цифр и алым Феррари на аватарке.
Я не имею никакого права просить его о помощи. Абсолютно никакого.
Но почему-то звоню именно ему.
И когда через несколько гудков, кажущихся мне бесконечными, он берет трубку, я быстро шепчу срывающимся от страха голосом:
— Даня. Умоляю. Спаси меня. Я все-все для тебя сделаю, только вытащи меня отсюда…