Солнышко

| к этому фф подойдут песни неисправность - кареглазое солнышко; Mirèle - Скинь котиков; rnkrnt - моя кошка; Мертвые осы - я буду твоим солнцем.|

__ в фф не совсем правильно установлено время, в соответствии с нашем. Приятного чтения! :) __

Pov: Херейд

Настал тот день, когда вся моя жизнь изменилась.

29 Сентября. Я не мог уснуть всю ночь, насколько же волнение накрывало меня с головой. Сердце стучало так бешено, что вот-вот выпрыгнуло бы. Своего дня рождения я так не ждал даже ребенком. А именно восемнадцатый день рождения. 

Это утро началось максимально бодро. Солнце озарило спальню, в теле ощущалась особая легкость и предвкушение перед этим самым лучшем днем в году. Тётя Даша только открыла дверь, чтобы поднять всех рябят, как я тут же вскочил и через секунду первый оказался в уборной. Конечно, всё делается по расписанию, в том числе и завтрак, из-за чего мне пришлось ждать, пока все остальные 25 сонных мух почистят свои зубы.

Я был готов заглотить завтрак и сразу покинуть это место, но решил немного повременить. В последний раз я рассматривал стены в теплых тонах с изображением солнышка и бабочек. Но внимание перетягивал календарь, в котором прям горело 29-ое Сентября.

— Хей, — стукнула меня по затылку легкая рука. — Чего задумался? Такой вид прям мечтательный, будто влюбился.

— Ах, если бы, — закатил глаза я. Влюбился? В изображение солнца? Я перевел взгляд на подругу. — Жаль, группа Натахи только через полчаса просыпается.

— До сих пор не понимаю, почему пятьдесят детей решили поделить на две группы, — пожала плечами Локи. Её алая челка упала на лицо.— Вроде группа "Звездочки (B)" состоит из не совсем здоровых детей. Нас поделили сразу после похода в больницу.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Прищурился я, говоря с особой интонацией.

— Нет, — улыбнулась подруга. И я уже успел нахмуриться, но она крепко обняла меня, касаясь своей щекой о мою. — Ладно, с Днем Рождения, жопа!

— Спасибочки, — невнятно промямлил я, потому что Тоня стала жамкать мои щеки.

— Это от нас с Наташей, — тут же протянула подарочный сертификат девушка. — Она просила без нее не дарить, но я не удержалась.

— Ой, да ты просто хочешь её позлить этим, — усмехнулся я, рассматривая подарок. — Серьёзно? Сертификат на пять тысяч в барбершоп? — Поднял щенячье глаза я.

— Ты давно говорил, что хочешь свою шевелюру перекрасить, — скромно сложила руки за спину Локи, а из душевой постепенно выбирались дети, направляясь в столовую. — И твоя краснота уже давно выцвела. Теперь у тебя какие-то бордовые волосы.

— Ну я же в группе "Солнышки(A)" — взял кончик своих крашенных волос я. Они правда стали темно-алые.

— Но ты прям кровавое солнышко, — хихикнула девушка, отправляясь в столовую. А я спрятал сертификат в самый надежный карман и догнал подругу.

Завтрак прошел без особенностей. Мы с Локи уселись около окошка, без интереса ковыряясь с завтраком, как и вся группа. Это была молочная каша с огромным куском масла, отварные сосиски, одно яйцо с серым желтком и чай с молоком. В группу "Солнышки(A)" входили как и крупные особи, вроде нас с Локи, так и совсем крохи, которым и года нет. Их детский плач раздавался на всю столовую, пробуждая окончательно. Я пил свой чай с молоком, всматриваясь на улицу за стеклом. Меня манило то теплое солнце, те кучки рыжих листьев, эти дороги и всякие забегаловки. Уже совсем скоро я буду бегать по этим дорогам, у меня будет свой дом и своя жизнь. Я смотрел на улицу за стеклом, как капитан, который вот-вот отправится покорять океан. Я смотрел с гордостью. Но вот Локи подпирала щеку ладонью, на которой облез весь самодельный маникюр, ковыряя свои сосиски, от которых ещё шел пар. Она смотрела, как птица, заточенная в клетку. Она смотрела с завистью. И мне от этого становилось как-то гадко, прям как после чаинок на дне стакана.

Не секрет, что я старше Локи и Наташи на год-два. И загвоздка в том, что я могу уйти пока только один. И хуже осознания, что подруги завидуют мне, быть и не может. Мы втроем дружим ещё с пеленок. Нам всем было непросто вывозить свое существование, которое заложилось именно таким способом. Я это место любил пятьдесят на пятьдесят. С одной стороны, это полный контроль взрослых, лишение свободы и страх за свою дальнейшую жизнь. Но с другой - у нас есть крыша над головой, еда и друзья. Это место сплотило нас троих, заставило придумать цели и идти к ним, хоть по началу мы и хотели все вместе убежать поздной ночью в канаву, свернуться калачиком и умереть там. И оставлять подруг здесь одних, тем более нездоровую Натаху, совсем не хотелось.

Часы тикали к десяти утра. Местом, где мы могли встретится втроем, была библиотека. Она находилась прям рядом с общей столовой и между двумя отделами: Солнышек(A) и Звездочек(B). Прямо сейчас Локи склонила голову над книгой, а я закинул ноги на стол, рассматривая сертификат, чтоб вообще понять, куда идти.

— Ну неужели это мои любимые две красные шапочки! — Послышался звонкий, но хриплый голос. Мы синхронно с Тоней подняли головы, увидев Наташку. Она шла к нам с яркой улыбкой и вытянутыми руками.

Я чуть не упал, когда вставал, но вместе с красноволосой кинулся обнимать Лазареву. Её смех разлился по всей библиотеке, в которой, кстати, больше никого и не было. Солнечные лучи били в окно, освещая каждую пылинку, пока Натаха поздравляла меня. Затем я наблюдал, как краснеет синеволосая при виде Локи, и как забавно она пыталась возмутится за врученный подарок без неё. Я кусал уста изнутри, мысленно поддерживая Натаху. Дело в том, что её детская влюбленность так и хлестала из её крохотной груди. Наташка была влюблена в свою подругу, Локи. Уже два года я составляю планы свиданий и выслушиваю всякие комментарии от синеволосой, вроде "она так сегодня смотрела на меня" или "она разрешила себя взять за руку". Локи добавилась к нам намного позже, уже когда успела пройти между мной и Натахой особая ночь.

По началу дружили только я и Натаха, и никаких групп ещё не было. Они появились только месяц назад. И совсем детьми, наверное, лет двенадцать, мы с Наташей пытались влюбиться друг в друга. Помню, мы сидели на против вдруг друга и смотрели в глаза, вслух говоря какие-то хорошие чужие качества. И делали мы это не просто так. Мы боялись. Боялись самих себя. В какой-то момент стало страшно думать, что на девушек у меня совершенно не встает. Но когда речь идет о парнях, с моим телом начинают происходить странности. И ребенку страшно это понимать. Да, мы с Натахой были лучшими друзьями, но на нас странно смотрели, шипперили и считали влюбленными детишками. И мы пытались влюбиться нарочно в друг друга. Но в какой-то момент я понял, что нет в Наташе того, что есть в парнях. В тот вечер я долго не выходил из туалета, поскольку эмоции зашкаливали. Я оперся обоими руками о раковину с закрытыми глазами, а потом закрыл рот руками и смотрел на свое обнаженное отражение. Из меня вырывался крик один за другим, но я глушил их. Слезы щипали глаза, но я их глотал, вместо ужина. И той особенной ночью, мы сидели с Наташей на одной кровати и шептались. Все думали, мы обсуждаем пошлый бред, а мы просто говорили по душам. Мы ждали, когда время перевалит за час ночи, и все уснут. И в тот момент мы признались друг другу. Я признался, что не могу любить её, что она прекрасный друг, но любовного интереса у меня нет совсем, и я не готов. И в слезах, я едва сорвался на крик, что, да, я всё же гей. И Наташа тоже. Она держала мокрые глаза и так нервно шептала, что тоже гомо.

И она влюбилась, по её же словам, в мою женскую копию. А именно в Локи. Стройная красноволосая девчонка с юмором, самолюбием и похожими мечтами.

— Обещай, что сходишь в барбершоп в этот же день, — наказала Натаха, стукая тонким пальцем по моему римскому носу. Я поморщился, улыбаясь.

— До сих пор не понимаю, откуда у вас пять косарей мне на подарок, — погладил свою шею я.

— Заработали из библиотеки, — протерла очки синеволосая, после чего зевнула. — Так же, как и ты курьером.

— Я пойду попрощаюсь с воспитателями, — спрятал сертификат обратно в карман я.

— Даже с бабой Галей? — Подняла бровь Локи.

— Придется, — пожал плечами я и вздохнул.

Пока я шел в детскую, а именно там чаще всего тусуются нянечки и воспитатели, проходил через столовую. Группа "Звездочки"(B) всё ещё ковырялись со своим завтраком. Видимо, Наташа заглотила всё разом и сразу убежала к нам. Краем глаза я заметил знакомого пацаненка, который прижался к стеночке и совсем один мучался с горячей кашей. Я сменил курс к нему, замечая, как он запускал пальцы в коричневые кудри, вздыхая. Сам он походил на домовенка.

— Хей, — встал рядом я, опираясь рукой о спинку стула, — привет.

— П-привет, Нугзар, — поднял скромный взгляд парень. Он явно не ожидал меня увидеть.

— Я хотел попрощаться, — улыбнулся уголком рта я, хоть было больно ещё раз отрывать от себя этот кусок. — Сегодня я покидаю это место. Мне исполнилось восемнадцать.

Пацаненок растерялся, а его лицо загорелось. Он помялся, пытаясь сказать какие-то слова, но они начинались то ли с середины, то ли не заканчивались вовсе. Каша во рту. Он хотел и поздравить меня, и пожелать чего-то, и спросить, куда я, и выразить восторг. Я вздохнул и похлопал ему по плечу.

— Спасибо, — кивнул я. — Хей, просто знай, что ты был здесь самым клевым из всех пацанов, — подмигнул я. — Кроме тебя, у меня не было таких друзей.

— Мне тоже нравилось с тобой дружить, — наконец совладал языком кудряш, хоть на его лице все еще играла тоска.

— Не волнуйся, думаю, ты ещё найдешь здесь друзей, Бишка.

" Ты ещё найдешь свое Солнышко, Звезда," — хотел сказать я, но сам подумал, вспоминая Локи и Наташу:"Найти бы мне самому свою Звездочку."

Я отправился к тете Даше, которую обожал весь наш коллектив, в том числе и я. Это была молодая воспитательница, самая добрая из всех. Она нянчилась с малышней, но и старшеньким иногда давала вкусняшки, не говоря главным. Ещё она могла якобы послать нас за гербарием, насыпать еды бездомным животным, проверить посаженные деревья и прочей ерундой, но на самом деле отпускала погулять без взрослых. Но вот баба Галя... Это была пожилая женщина в своем салатовом костюмчике, которой лучше не перечить. Здесь она следила за контролем. Ей даже разрешалось повышать голос на непослушных рябят, а подростков наказывать крапивой. Ее многие боялись, но я просто не любил. Бывает, она потеряет свои очки и начинает упрекать детей в библиотеке, что они якобы украли. А кто чаще всего сидит в библиотеке? Правильно, наша троица. И ведь эта карга не успокоится, пока мы ей не найдем заветные очки. Ещё знакомым лицом был директор этого детского цента, Евгений, над которым мы все часто потешались. Молодой и нервный человек.

— Доброе утро, тетя Даша, — скромно приоткрыл скрипучую дверку в детскую я. Девушка сидела на радужном коврике, качая на руках какого-то карапуза.

— Здравствуй, Нугзар, — улыбнулась шатенка. — Чего хотел?

— Мне сегодня восемнадцать, — в который раз повторил за сегодня я, — и я хотел спросить, могу ли я... Могу я уйти отсюда прямо сейчас?

Лицо воспитательницы переменилось, и даже смех ребенка затих. Тетя Даша немедленно поднялась, укладывая малыша в колыбельку, а сама подошла ко мне.

— Ты хочешь покинуть Детский Центр? — Переспросила та.

— Верно, — кивнул я.

— А ты потянешь свое жилье, учебу? — Уточнила шатенка.

— Я много заработал курьером, — развел руками я. — И у меня, помниться, есть наследство от родителей. Целая квартира. И даже не пустая. Евгений рассказывал, что суд решил оставить её мне.

— Хорошо, где ты будешь учиться?

— Я буду работать, — сложил руки за спину я.

— У тебя есть все документы?

— Свидетельство о рождении, паспорт, аттестат, справка о пребывании в Детском Центре, свидетельство о родителях, подтверждение на право имущества, медицинская справка, — загибал пальцы я. — Достаточно?

— Ты правда хочешь уйти? — Тихо уточнила тетя Даша.

— Я предупреждал Евгения об этом каждый месяц, начиная с января, — закатил глаза я. — Я уверен.

— Если, что звони, тогда... — вздохнула девушка. Я слегка улыбнулся и обнял её. Тепло и крепко, как родную мать. Вдруг тоска впилась болевым осколком мне в грудь.

— Теть Даш, а вы не знали мою маму? — Тихо спросил я, перебирая темно-алую прядь.

— Нет, Нугзар, — помотала головой та. — Но я знаю одного человека, который её хорошо знал.

— Кто он?

— Тебе лучше его не знать, — грустно улыбнулась воспитательница. — Он не любит заводить знакомств.

С молодым директором мы тоже распрощались, мне собрали документы, дали какие-то напутствия и советы, после чего отправили в добрый путь. Евгению я даже руку пожал и поблагодарил за всё.

Натаха и Локи провожали меня, но за участок выходить им не разрешалось. Я поправил лямку бежевого дрянного шоппера с изображением почти стертого кареглазого солнышка. Такие сумки раздавали всем детям для школы, хоть они и вывозили четыре-пять учебников из восьми. Осеннее солнце пригревало, а в единственном вязанном свитере было особенно жарко. Я толкнул калитку, возле которой покуривал охранник, Умер. Он словесно поторапливал меня. Но когда я кого-то слушал? Я по очереди крепко обнял каждую из подруг, стараясь запомнить эти прикосновения. И в груди стало тесно, поскольку тоска уже ощущалась. Да, мы будем общаться, но я больше не смогу видеть их каждый день, смеяться, читать, трогать... Мы обнялись все втроем, после чего мне пора было уже уходить.

— Обещай, что не забудешь нас, — наказала Наташка, грозя пальчиком.

— Мне придется убить на несколько лет, чтобы забыть вас, — спрятал свои пальцы в карманы черных брюк я, закатив глаза. Затем перевел взгляд на девчонок, мягко улыбнувшись.

— Ты точно справишься один? — Спрятала руки за спину Локи.

— Я не один, — помотал головой я. К ногам упал желтый листик. — В этом же мире так много людей!

— Наверное, ты знаешь, что не все люди... хорошие, — помяла шею Наташа, и мне стало холодно. Точно. Её вечно пьющих и ругающихся родителей вряд ли можно назвать людьми, тем более хорошими. Они бесчеловечны. — Будь осторожен.

— Я буду в безопасности, не волнуйтесь, — отмахнулся я. — Главное, вы берегите себя. Особенно ты, Натах.

— Я за ней присмотрю, — гордо положила руку на плечо подруге Тоня.

И я ушел.

"Теперь у них не будет третьего лишнего," — думал я. Пыльная дорога вела в две стороны, и я уже определился, куда идти, но всё же обернулся. Обернулся на то самое место, где провел почти всю жизнь.

Детдом.

Я жил в этом просторном месте целых 14 или 15 лет, успел окончить школу и пойти работать курьером. Теперь я полностью свободная птица. Теперь я могу заниматься любым делом и строить свою жизнь.

Поскольку я работал курьером, то знал этот город довольно хорошо. Но летом, в особый зной, я заглядывал в небольшой круглосуточный магазинчик и всегда брал невероятно вкусное мороженое. И сегодня у меня день рождения, а значит, что этот день я хочу начать именно с него.

Путь к этому магазинчику состоял полностью из каких-то подворотней и переулков. Но я был не против. Мне хотелось гулять и бегать. Я даже не собирался в свою законную квартиру. Все 15 лет уже просидел, пришло время и побегать. Сухие листья хрустели под ногами, хоть в переулке деревьев было и не так много. Домики были невысокими, но зато какие же красивые возле них цвели белые пионы. Настроение задавали всякие рисуночки мелом на асфальте, будь то солнышко или домик. Я даже попрыгал на классиках, настолько было хорошее настроение и ощущалось детство. И я бы дальше так уверенно шел к магазину, если бы мое внимание не привлек один зверь.

В какой-то заброшенной клумбе сидел пушистый рыжий кот. У меня, как у ребенка, уже выработался рефлекс, и я отправился к пушистику. С тетей Дашей и другими ребятами мы часто ходили кормить бездомных животных, из-за чего мне полюбилось гладить и тискаться теперь с каждой бродягой. Да, нельзя, да, опасно, но когда меня это волновало? Я же не беру в рот свои пальцы после шерсти уличных котят. И хоть мозг говорил, что, да, нельзя, ведь помимо бешенства звери переносят токсоплазму, от которой можно ослепнуть, но требования моего внутреннего ребенка оказались выше.

Я только успел сесть на одно колено, как котик сам стал тереться и кружиться вокруг меня. Тепло разлилось по венам, особенно когда рыжик стал мурлыкать и затрагивать мои руки своими усиками. Наверное, это тетя Даша и Натаха научили меня любить животных. Мне правда хотелось затискать его и прям съесть, забрать с собой и обнимать каждую ночь.

Когда я натискался с пушистиком, продолжил свой путь. Благо, какие-то салфетки оказались среди всего барахла из сумки, что помогло обезопасить руки после шерсти. Поскольку я сел на колено, то на черных брюках хорошо так виднелась дорожная пыль. Но не беда, у меня же есть салфетки.

— Привет, Данил, — громко поздоровался я, проходя в тот самый магазин.

— Салют, — выглянула снизу розовая голова, после чего показался и весь парень. Его лицо перекривило, и тот звонко чихнул. Затем протер нос. — Давно тебя не видел тут.

— А я уволился, — пожал плечами я, уже рассматривая мороженое.

— Как так? — Ахнул кассир.

— Начну работать так, как мечтал, — радостно выдохнул я, затем перевел взгляд на знакомого. — Ты покрасился?

— Прикинь, — поправил ярко-розовую прическу ИксДанил. — Вчера в парикмахерскую ходил, так офигенно.

— Серьезно?

— Да вообще. Мастер просто отпад.

— Это возле Уголовного Отдела?

— Рядом.

— Смори, что есть, — легким движением вытащил сертификат в эту же парикмахерскую я и похвастался перед парнем. Его глаза округлились, и он снова чихнул.

— Ого! — Воскликнул тот, снова вытирая нос.

— Тоже покрашусь, — спрятал подарок я, возвращаясь к выбору мороженого. Хотя и выбирать было особо нечего. — А других кактусов нет?

— Пока только малиновых завезли, — пожал плечами Данил.

— Давай малиновый, — кивнул я, доставая карточку.

— 125 рублей, — пробил с улыбкой ИксДанил, после чего я оплатил.

— Ты подозрительно счастливый, — заметил я, после чего ИксДанил звонко чихнул ещё раз.

— А то, — хихикнул он. — Мне наконец медицинскую справку выдали, а то я в свой спортзал нормально из-за её отсутствия ходить не мог.

— И что написали там? Болен неизлечимым аутизмом? — Улыбнулся я, неосознанно разминая мягкое мороженое.

— Не-е-т, — возмутился розоволосый доставая телефон. Затем его лицо опять искривилось, после чего он чихнул. — Ты кота что ли тискал?

— Как ты понял?

— У меня аллергия, — шмыгнул носом ИксДанил, показывая мне какую-то фотку из телеграмм-канала. — Во, смотри.

Я прищурился, чтобы разглядеть какую-то справку на фоне гантель и бутылки воды. Я закатил глаза и просто показал знак "класс".

— Ладно, я пойду, — пожал руку на прощание ему я. — Меня ждут взрослые дела.

— Взрослые дела? — Усмехнулся кассир. — Да ты до сих пор котиков тискаешь и мороженое ешь, ребеночек.

— Зато я пойду работать, — гордо отозвался я, уже переступая порог магазинчика.

— И кем, если не секрет?

Я остановился, после чего раскрыл мороженое и немного постоял в раздумье. Но затем расправил плечи и сделал шаг на улицу, повышая голос:

— Стримером.

Прогулял я весь день. Ноги буквально отваливались, зато я отлично провел этот день. Мороженое оказалось вкусным, потому что моим любимом. Но оно жуть, какое дорогое. Я посетил городской парк, сходил выпить кофе, гулял по полю, мочил конверсы в ручейке и дышал свежим воздухом. По направлению в свою квартиру я заметил ту самую парикмахерскую. Оказывается, она рядом. И недалеко ещё стоял Уголовный Отдел, который внушал уже что-то странное. Было неприятно думать, что возле моего дома могут ошиваться менты, которые, если захотят, прикопаются, что я грязный сирота. Мой домишко представлял собой хлипенькую пятиэтажку, вокруг которой росли невероятно красивые белые розы. Но они тянули меня к себе столько, столько бы тянул какой-нибудь богатый и красивый царь. Я не обращал на них внимания вообще. Но ещё меня вдохновила детская площадка во дворе. Конечно, особо новой она не была: вся облезлая и небогатая выбором развлечений, но турника и качелей мне уже хватало. Я прокачался, наверное, целый час в попытках сделать солнышко, но безуспешно. К тому времени наше яркое светило уже начало уходить за горизонт, поскольку Осенью темнеет раньше. И под скрип качелей я обернулся на свой домишко, который окрасился в рыжий.

Пора уже домой.

Что такое вообще "дом"? Этот вопрос не выходил у меня из головы все детство и даже сейчас. Детдом я никогда не считал своим домом, поскольку я слышал такое фразу, что "домой хочется". Но мне в детдом не хотелось ни разу.

Я повернул ключ, после чего дверь хорошо так скрипнула. Я толкнул ногой её вперед, после чего увидел саму квартиру.

Одна комната с дверцей, видимо, туалет, и окно. С левой стороны находился просторный диванчик, с иной же стороны, правой, располагалась кухонная плита без вытяжки, но холодильником из одного блока. Зато напротив двери, у окна, раскидывался огромный рабочий стол с целым компьютером. Кроме того, было ещё отличное кресло. Не зря отец был программистом.

— Вот как выглядит дом, — с улыбкой шепнул сам себе я, осмотревшись. — Стены из картона, трещины на диване, слой пыли... — я прикрыл дверь, бросив шоппер на пол. Затем открыл нараспашку окно, и холодный ветер обдул мои волосы. — Красота...

Конечно же, если это бывшая квартира моих родителей, то в ванной должны были сохранится швабра или тряпки. Коврик явно уже продали, поэтому помыть голый пол не составило мне труда, хоть ноги отваливались. Я перемыл и вылизал всю квартиру просто до идеального состояния. На всякий случай купил ещё средство для собак, против всяких тварей, которым тоже попшикал все уголки квартиры. Я уже был готов завалится спать, но вспомнил, что надо бы разобрать сумку. Вытряхнув оттуда всё барахло, я поставил кофе и пакетики чая на кухонный столик, яйца спрятал в холодильник, как и запас дошиков. Собственные вещи, вроде телефона и зарядки я оставил на столе, как и купленный микрофон с наушниками, а спицы и пряжу с какой-то заготовкой спрятал под столик. У детей из детдома нет ничего "своего": всё общее. Но мне удалось купить и скрыть свои крючки и пряжу, с которой я возился в библиотеке. И вот я наконец лёг спать.

Спал я, как убитый, даже не смотря, что это было новое место. Проснулся я уже в темноте и в холоде. Вылезая из пледа, я стал щупать телефон, чтоб глянуть время. Но вспомнил, что теперь не в детдоме, и вещи можно бросать, где вздумается, потому что это мой дом. Я вздохнул, нежась под пледом ещё немного. Затем поднялся с дивана, напоролся на угол стола из-за темноты, но телефон нашел. Его яркий экран ослепил меня.

Два часа ночи.

Поспал я не хило. 9 часиков. Зато сейчас полно сил. Я потянулся, после чего включил какую-то настольную лампу. Она мне не нравилась. Сразу ощущение, что опять нужно садится и писать уроки. Я решил попробовать запустить комп.

Стриминг меня стал затягивать с самого детства. Вы думали, я там в детдоме книги читал или кубики собирал? Бывало, конечно, но в основном в детдоме я себя развлекал вязанием, а на фон стрим какого-нибудь ютубера включал. И мне так нравилась эта тема, так нравилось следить за реальными реакциями людей, за их рассказами из жизни, может, поучительными лекциями и советами, за прохождением игр. По ночам я так сладко мечтал, лежа на полу, как я буду стримить, какие игры буду проходить, на что буду собирать донаты, какая фоновая музыка будет, какие гифки на донатах будут. И мне нравилось об этом думать. Когда я подрос уже стал искать программы и сервисы для этого, стал вникать в эту систему и изучать её. Поэтому выбрать модель микрофона или вебку мне не составило труда, также, как и заплатить за интернет. Я сразу настроил всю аппаратуру с хорошим настроением, как и программы. Для пробы я записал несколько видео, проверяя качество камеры или звука. Всё было прекрасно, особенно для начинающего стримера.

Я постарался придать своей взлохмаченной шевелюре более приличный вид, сам умылся и запустил свой первый стрим.

Чтобы сразу задать интереса, я назвал стрим "СБЕЖАЛ ИЗ ДЕТДОМА В СВОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! СТРИМ НУГЗАРЧИКА!" Конечно, да, я не сбегал, и день рождения был-то у меня уже вчера, но первых зрителей надо искать.

Фоновая музыка не заглушала моих слов, но я сидел в полной темноте, и лишь какое-то освещение давала сзади лампа, как и свет от монитора. Но мне так нравилось, как будто какой-то уют создается. И по началу онлайн состоял из пяти человек, которые то уходили, то приходили. Я романтично рассказывал, как провел собственный день, и что ощущал, описывая свободу самыми яркими эпитетами. Кто-то даже в чат писал "привет" или "ого". Мои руки были на коленях, сложены вместе. Мне нужна была поддержка. Сердце бешено стучало, когда я понимал, что прямо сейчас интернет меня видит. Нужно было сжать чью-то руку, но у меня был только я. Периодически я жестикулировал, рассказывая свой быт в детдоме, объясняясь, почему слово "добровольно ушел" переименовал как "сбежал." Я забывался и не расстраивался, когда онлайн сходил до одного зрителя, я просто это делал как будто для себя, чтобы через десять лет посмотреть, как красноволосый мальчик в темноте рассказывает о своем первом дне свободы. Смотрел я в окно, рассматривая ночное небо и даже звезды. Собирал я, кстати, на мороженое. 125 рублей.

Когда болтушки завершились, я всё же пошел играть в майнкрафт на сервер "Кристаликс". Онлайн уже подрос почти до 15 человек, что я уже считал победой. Я был готов нажать на мини-игру, как в наушниках у меня заорала музыка из доната. Я аж подпрыгнул, переводя взгляд на монитор.

— "Солнышко" 130 рублей, спасибо тебе огромное, — в полном шоке положил руку на сердце я. — И без единого слова. Просто пришел на стрим, отправил 130 рублей, и всё. Солнышко, спасибо за поддержку, — кивнул головой я, символизируя поклон. — Теперь я куплю мороженое и не помру с голоду.

Я по-дружески попросил подождать своих единственных зрителей, пока обновлю сбор, всё на то же мороженое, после чего пошел играть. Прошло минут, наверное, пять, пока я с другими ребятами угадывал постройки. Пришел ещё один донат, только намного громче.

— Сколько?! — Выкрикнул я, стряхивая наушники. Онлайн хорошо так подрос благодаря донату и такой бурной реакции. — Два косаря! Два! От Солнышко! — упал на спинку стула я. Затем снова пригляделся к монитору. — "Купи себе шестнадцать мороженых", — озвучил донат я, затем прикрыл лицо руками. — Солнышко, зачем? Зачем такие деньги донатить?

Я бегал взглядом по чату, полностью забив на игру. Все писали по типу "купи", "завидую" или что-то похожее. Я вздохнул, переводя взгляд на входную дверь. Затем снова посмотрел на монитор.

— Я прямо сейчас куплю, — заявил я, следя за реакцией чата. — Вы ж меня отпустите? Поугадывайте пока постройки.

Я моментально перевел деньги на карту, хоть комиссия и не отдала ровно две тысячи, но тоже было приятно. Я накинул свой свитер прям поверх домашней футболки и убежал, оставляя стрим и комп включенным, а сам на весь экран написал "СТРИМЕР УШЕЛ ЗА МОРОЖЕНЫМ".

Тот круглосуточный магазинчик с ИксДанилом тоже был рядом с моим домом, поэтому я быстро добежал до него. Хоть в темноте по переулкам и опасно бегать, но я это сделал. Едва устоявши на ногах, с перебоями дыхания, я толкнул дверь во внутрь. В магазине стало по-особенному тихо ночью, слышался лишь шум от холодильников. Кассиру пришлось подождать, пока я отдышусь, чтобы попросить о товаре. Чем-то воняло.

— 14 мороженых "Веселый Кактус", пожалуйста, — выдавил из себя я.

— 1.750 рублей, — без настроения пробил незнакомый кассир, пока я доставал карточку.

— Простите, во сколько уходит Данил? — Поинтересовался я, оплачивая. Всё же вонь заставляла морщиться.

— Я пришел к полуночи, его тут уже не было, — пожал плечами тот, упаковывая мне мороженое.

— Ясно, — выдохнул я, получив из рук в руки пакетик с лакомством. От такого количества грудь прям ликовала.

" И я съем это всё в одно рыло", — подумал я с удовольствием, потому что в детдоме всегда нужно было с кем-то делится.

— До сви - — я запнулся, поскольку под ногами только сейчас заметил странное изображение. На полу неровно было нарисовано какой-то краской-лаком солнце с короткими лучами, карими глазами и детской улыбкой. Я пригляделся к рисунку, отдирая прилипшую подошву. Ещё я понял, что воняет именно от неё. — Что это?

— Да наверняка дети своими баллончиками начеркали, — закатил глаза кассир. — Увидели, в магазине никого нет, и решили испортить. Ох, черт же с этим Данилом, какого фига он вообще так рано ушел!? — Проворчал кассир, стукая кулаком. Я поежился.

— До свидания, — промямлил я, снова убегая. Погода начала портится: появились первые лужи.

— Пожалуйста, — заявил я уже на стриме, показывая в камеру мороженое. — Я бы с вами поделился, но не могу, — улыбнулся я. — Посмотрите, как его много!

Мороженое так аппетитно лежало в пакете, на который падал свет от монитора, что я не смог больше себя бороть.

— Я даже сейчас одно съем, — уселся в кресло я, открывая пакет. Холодильник был под рукой, поэтому все остальное я положил в него, а одно оставил на столе. — Гляньте, АСМР, — показывал в камеру я, эстетично и шумно открывая пакетик с розовым мороженым. И тут стрим впервые увидел мой маникюрчик, начиная писать про это в чат. — Да, я пикми. С пикми ноготочками открываю пикми мороженое, — улыбнулся я, а аудитория постепенно набиралась. Я сдул со лба алую прядь. — Это, кстати, подруги из детдома заставили сделать.

Открыв мороженое и устроив полный обзор на него на стриме, я соизволил его начать есть, заходя на следующую мини-игру. Нужно было построить что-то выбранное из темы "робот". Я решил сделать аниматроника, уплетая мороженое. Ещё клавиатура так звонко кликала в темноте под моими пальцами.

— Солнышко, спасибо тебе огромное, — пробубнил я, наслаждаясь вкусом лакомства. — Если ты ещё на стриме, то знай, ты кормишь мой рот. Палочку от этого мороженого я сохраню в память о тебе. А завтра я схожу покраситься! — Заявил я. — То есть, завтра вы меня уже не увидите с красными волосами. Я буду блондом, прям как солнышко, — добавил я, с удовольствием стримя. А за окном шумел ливень, создая больше комфорта мне в темноте напротив стрима с мороженым.

Pov: Эд

Я распахнул дверь с такой ненавистью, будто это она виновата, что вымерли динозавры, и появился такой род, как "человечество". Я с полным отвращением, захваченный гневом, стянул с себя бежевую и промокшую насквозь накидку, швырнул туда же мокрую белую рубашку. Настроение было и так ниже плинтуса, а тут ещё и ливень решил застать меня в самый неподходящий момент. Марти вился под ногами, задавая хоть какое-то настроение. Он ходил всё вокруг, да около ног, но не прикасался к ним. Я лишь вздохнул, проходя из коридора в комнату. Из открытого окна хлынул ветер, который обдул обнаженный торс. Но ветер задел ещё и кучку моих бумаг. От бессилия мне хотелось расплакаться, но гнев, бушующих в жилках, не позволял. Вместо того, чтобы продолжать черной ручкой течь мыслей по древу и успокоится, я с силой швырнул все бумаги, которые небрежно приземлились на пол. Мои эскизы и стихи впитали капли дождя с пола, а мне только и хотелось топтать их. Мне также хотелось порвать и выкрикнуть:"Да пошло оно всё к черту, раз так!" Но я ещё держался, всего лишь заправил мокрые волосы назад. Часы показывали глубокую ночь, в очередной раз доказывая, что я напрасно потратил силы на это дело.

После душа я сел совершенно обнаженный в свое удобное кресло, плед которого колол лопатки. Я небрежно и в полной тишине выдавил черный акрил, огромной кистью тут же мазюкая по тонкой бумаге. Я успел заварить себе чай с молоком, который стал рисовать. Я намечал какого-то человека в кафе с чашечкой кофе. Этот человек носит шарф и смотрит в окно, а рядом книга. У него есть любимая работа. Он счастлив. Я уже увлеченно добавлял деталей, вроде фон за окном, пусть это будет Франция. Хочу, чтобы этот человек жил в Франции и был счастлив. Дальше пошли тени от яркого солнца. Солнца, о да, солнца! Как же я хотел, чтобы этот человек был счастлив и смотрел каждый день на солнце. Я рисовал его в профиль, с острым подбородком. Кисть неаккуратными мазками пошла на запястье. Обычно на запястье порезы, а у него будут часы. Золотые, дорогие часы. Но на черно-белой картине сложно передать, что они золотые. Пусть блестят. Я полез за белым акрилом, но вдруг заметил, что на палитре откуда-то взялся красный цвет. По началу я удивился, ведь красного акрила никогда не было в моем доме, но вдруг ещё одна темно-алая капля упала с моего носа. Я немедленно вскочил, отправляясь в ванну.

Промыв нос, который окровавил всю раковину, я приложил ватку, от которой толку было столько, сколько от моей сегодняшней работы. Но кровь из носа была одной проблемой, но тут подошла и другая. В глазах начинало темнеть, а голова идти кругом. Я оперся рукой о стенку, делая глубокий вдох. Ноги перестали ощущаться совсем. Простоял я так примерно несколько минут, после чего сё же отправился в комнату. Как же меня раздражало это состояние.

Взор сначала упал на дорожку из капель крови на полу комнаты, затем на монитор. Вообще-то я сегодня обещал постримить.

Со вздохом я спрятал свои почеркушки счастливого человека, акрил, поднял бумаги, прикрыл окно и соизволил одеться. Марти жалобно смотрел на меня с кровати, но я лишь улыбнулся ему, вытирая пол ногой.

Кровь перестала нестись ручьём, после чего я подрубил стрим. Настроения хоть в этот проклятый день не было совсем, но я старался радовать подписчиков и себя.

— Здорово, Эдуард, — первый поздоровался со мной блондинчик, когда я присоединился к игре на сервер.

— Привет, Никки, — поправил наушники я. — А где этот оболтус?

— Ты про меня? — Раздался вдруг крик сзади.

— Здорово, Клайп, — обратился к другу в майнкрафте я. — Где ИксДанил?

— А я вот не знаю, — цокнул языком тот. — Трубку не берет, ничего не пишет...

— Ясно, — кивнул я, отправляясь продолжать строительство своего дома. — Никитка, где мое починенное стекло?

— Ой, — тут же смылся подросток.

Я спокойно стримил и строил свой дом. Мы с ребятами играли в хардкор в майнкрафте, где нашей целью было убить дракона. В четвером это сделать сложно, тем более ИксДанил куда-то сегодня делся. Наверняка, в качалку опять свою ушел. Донаты в самом начале летели один за другим, а теперь все успокоились. Но вдруг пришел небольшой донатик.

— Солнышко, спасибо тебе огромное за 300 рублей, — перевел взгляд на монитор я. — Ты оплатил какую-то там часть Марти на вкусняшки. Спасибо, хоть бы слово написал, — не там поставил блок я, после чего посмотрел в камеру и улыбнулся "Солнышку".

Постримили мы хорошо, чуть не сдохли. Я почти достроил свой домик и уже собирался заканчивать. Кости ломило, и я от души так зевнул.

— Эдуард, а завтра будет стрим? — Подбежал Клайп, потому что Никки где-то затерялся в поисках белого стекла.

— Завтра у меня стрижка, — зевнул я, отпивая свой чай с молоком.

— А-а, — протянул Михаил.

Я ещё немного поболтал с чатом, всех на прощание обнял и отрубил стрим, который длился три с лишним часа. Потерев глаз, я перевел взгляд на окно, за которым ливень уже давно стих и постепенно начинало рассветать. А я даже спать не ложился. Единственное, что мне нравилось в своей работе, что начальник разрешал вести мне свой график работы. Потому я и приходил ночью, когда ярко светят никому не нужные звезды.

Я скинул с себя потную футболку, принял таблетки, не забыл потушить свет, и улегся на свою постель. Марти сразу покинул её, отправляясь на свою подстилку. Я углубил тяжелую и кипящую голову в мягкую подушку, думая о том счастливом человеке на бумаге.

Как он пьет кофе.

Как он живет во Франции.

И как он каждый день видит солнышко.