Солнышко

Pov: Херейд

Солнце медленно выбиралось из горизонта, а сухие лисья шуршали под ногами. Я глубоко дышал, встречая осеннее утро. Хорошее настроение так и носилось по венам, словно это для него горки аквапарка. Мне хотелось зайти и выпить какого-нибудь кофейку, но что-то подсказывало, что если я буду бездумно тратить заработанные деньги и некоторое наследство, то долго не протяну. К тому же, кофе у меня есть и дома. Но вот я уверенно шел в своих конверсах по сухому асфальту, смотря на чистое небо, и размышлял о чае. Мне так хотелось чего-то необычного, не просто кофе или чай. Хотелось какой-нибудь чай из наглового фрукта или кофе на кокосовом молоке, что-то в этом роде.

Я проходил мимо столбов и фонарей, на которых всегда лепили какие-то объявления или рекламу. Меня это никогда не интересовало, разве что всегда брал листовки на улице, чтобы помочь людям раздать их. Потому у меня они и кучковались на дне шоппера. Но вдруг мое внимание привлекла одна листовка, бросающаяся в глаза, абсолютно на каждом столбе и заборе. Даже на стенах. Я прищурился, подходя ближе. И тут у меня перекрыло дыхание, особенно когда я заметил знакомые розовые волосы. Взгляд тут же стал бегать по словам на объявлении.

"Похитили молодого человека! Даниэль Ломбарди, 17 полных лет..."

В горле стало совсем сухо. Я опустил взгляд, где помимо фотографии парня была и какая-то черно-белая запись с камер наблюдения. На ней можно было разглядеть, как в том самом магазинчике волочет по полу Данила незнакомец, одеяния которого полностью в черном, и в капюшоне с перчатками. У меня затряслись ноги, и я всеми силами надеялся, что это какой-то пранк, но разглядывая в самом низу предупреждения об аккуратности, номера телефонов спасательных служб и описание похитителя, насколько его можно рассмотреть, я приходил в ужас.

Я сжал лямку бежевого шоппера крепче, продолжая свой путь.

ИксДанила похитили.

Даже не верится.

Как такое вообще могло произойти? Я же только вчера с ним общался... И всё было хорошо. Кому он нужен? Похитители будут требовать деньги за него? Когда его похитили? Кто? Почему полиция ничего не может сделать, раз у них есть запись с камер?

Эти пугающие мысли настолько заполонили мою голову, что я и не заметил, как пришел. Вывеска "Парикмахерская" отлично горела на входе, поэтому я вовремя опомнился. Настроиться на позитивный лад снова было почти невозможно, но я дал хорошую пощечину, чтоб прийти в себя.

Толкнув стеклянные двери, я прошел внутрь. Это была словно иная вселенная. Слабая вонь от краски, ослепительные и едва шумные лампы, как в больницах, и какая-то классическая музыка со строчкой "Can you set me free?" Взгляд сразу цеплялся за лампочки на потолках, за сам простор парикмахерской, ну и за плакаты с симпатичными парнями и их шикарными волосами. Я прикусил изнутри уста, поскольку до чертиков хотелось иметь такого человека, чьи волосы я могу гладить, нюхать и целовать. Мне до чертиков хотелось кого-нибудь затискать, как я мог это делать с Локи и Натахой из детдома. Мне хотелось найти свою единственную и неповторимую Звездочку.

— Доброе утро, — негромко поздоровался я, чтобы привлечь хоть чье-нибудь внимание, после чего заметил молодого человека. Я нервно и скромно взглянул на часы. Восемь уже есть. Должны работать.

— Доброе, — откликнулся мужчина, поднимаясь с кресла. Он спрятал телефон, подходя ко мне. Его вид сразу вдохновил меня. — Что бы Вы хотели?

— Ой, можно на "ты", — отмахнулся с улыбкой я, когда тот уже подошел, сложив руки на груди. — Я хотел бы покраситься.

— Покраситься? — Уточнил парикмахер, поглаживая темную и аккуратную бородку. — Полностью? Или предоставить варианты?

— Я был бы не против, — скромно сложил руки за спину я, а лямка шоппера упала с плеча.

— Идем, — махнул рукой к себе мужчина со светлыми волосами, подходя к столику. — Вы хотите записаться или сейчас желаете покраситься?

— Сейчас.

Я листал из альбома варианты окраса, а мастер уперся о поверхность стола, поглядывая на меня.

— Мне приглянулся аиртач, — отозвался я, обращаясь к блондину.

— Отличный выбор, — кивнул тот и открыл какой-то иной альбом, листая уже его. Затем положил ко мне лицом.— Цвет?

— Белый антик, — сразу выбрал идеальный оттенок я.

— По времени это... — стал оглядывать мои волосы колорист, и я наконец увидел его имя на бейджике. Ярослав. — Часа два-три. Цена, наверное, будет под тройку.

— Секундочку, — полез в свой карман я, величественно доставая свой сертификат.

— Отлично, — улыбнулся Ярослав, но его лицо тут же изменилось. — Черт, совсем забыл...

— Что такое?

— У меня через два часа клиент, оказывается, записан, — несильно побил кулаком по лбу высокий мастер, и внутри меня что-то завяло. То ли было жаль его, то ли было жаль, что придется отложить покрас. — Есть шанс, что мы всё успеем?

— Я могу и подождать, — развел руками я, хоть ребенок внутри говорил:"Нет." — Но ничего же страшного не случится, если не успеем?

— Ох, поверь, у этого человека что-то страшное обязательно случится, — с улыбкой вздохнул и поставил руки в бок Ярослав. Он немного так постоял, сверля кареглазым взглядом кресло. — Черт, с ним, садись.

— Точно? — скромно потер руки друг о друга я, перебирая ногами в сторону кресла.

— Точно-точно, — рассмеялся блондин, отправляясь в какую-то коморку. — Ничего страшного не будет.

Я сел на удобное, как облако, парикмахерское кресло, после чего блондин тут же вернулся с полным набором для окраса. Он действовал быстро, намешивая нужный оттенок. Я даже не успевал и что-то обдумать, как он уже добавлял туда конкретные сыворотки и растворы, которые неплохо так воняли. Я поморщился, стараясь отвлечься на музыку в салоне.

— Хочешь печеньку? — Вдруг спросил добрый мастер, протягивая мне стеклянную мисочку с печеньем в шоколадной крошке. Я впал в небольшой ступор, который заметил Ярослав. — Это бесплатно. Мы угощаем всех клиентов.

— Спасибо, — улыбнулся я, доставая тонкими пальцами, будто щипцами, угощенье. Мастер поставил мисочку на место, намешивая уже следующий раствор. Даже жутко было видеть, как это всё попадет на мою голову.

— Где маникюрчик делал? — Задал вопрос колорист. Какой внимательный.

— В салоне рядом с Детским Центром, — пожал плечами я.

— Вау, — улыбнулся кареглазый. — Ты у нас какой натурал?

Я впал в полный ступор, а ногти впились в подлокотник кресла. Что это значит? Какой натурал? А если даже так, то я совсем не натурал. И говорить про это стремно. Как он это понял? Верит в миф, что все п*дики красятся, носят сережки и делают маникюр? У меня загорелось лицо, а легким стало нечем дышать.

— Прости, это наш парикмахерский, — усмехнулся Ярослав. — Какой натуральный цвет волос?

— А, — выдохнул я, с улыбкой опустив голову. Надо же. Как же я чертовски глуп, детский склад ума. Темно-алые волосы защекотали виски. — Я брюнет.

— М-да, это будет сложно сделать тебя блондином, — озадачился Ярослав. — Но я же это сделал, — подмигнул он, указав на свои волосы, цвета солнца.

Сначала пряди следовало осветлить, поэтому мне наносилась краска прямиком с окислителем после обычной воды.

И это было больно.

Мне приходилось жмуриться, поскольку эта фигня щипала и обжигала всю мою голову, что хотелось кричать. Ногти одной руки снова впились в кресло, а я просто старался нормально дышать.

— Тебе больно? — Спросил мастер.

— Как мылом в глаз, — проскрипел я, вспоминая, какой пыткой было мыть голову в детдоме. Это напоминало вонючие шампуни, которые режут деткам глаза.

— Съешь печеньку, — советовал Ярослав, отходя уже за спину.

Мой взгляд пал на эту рассыпчатую печеньку в кулаке. Правда, я совсем забыл о ней. Чужие пальцы в перчатках заправили часть челки назад, после чего я откусил лакомство. Говорят, самое вкусное в конце, но для меня и первый укус был чем-то божественным. Песчаные молочные крошки распались внутри, а язык изучал каждый оттенок вкуса. Особое удовольствие доставляли шоколадные крошки. И это как-то притупило жжение.

— Что за печенье? — не струсил поинтересоваться я.

— Сам пеку, — хихикнул Ярослав. — Назвали их "Три солнышка".

— Ого, — восхитился я. — А почему?

— Так было легче запомнить рецепт, — окрашивал меня колорист. — Первое солнышко - три кубика масла, цвета канарейки. Второе - рыжий желток яйца, точно наше светило. А третье - посыпка из белого шоколада, особенность нашей выпечки. Всё похоже на солнышко.

— Вы тоже схожи с ним, — оставил комплимент мастеру я, уплетая печенье теперь с иным чувством.

— Ты знаешь легенду о трех солнцах?

— Я бы с удовольствием послушал.

— Ну хоть с кем-то поговорю, а то все в дебильниках своих залипают, — проворчал Ярослав. — Вообще изначально думали, что землю освещают три солнца.

Между нами оказалась короткая тишина, если забить на слабую музыку. Где-то внутри меня мурлычет глаженный чужими руками котенок, и я его слышу в своей груди. Обожаю, когда гладят или ухаживают за моими волосами.

— И народ истребил два "лишних" солнца, — продолжил Ярослав, наверное, и закончил.

— Ого, — задумался я. Был какой-то посыл в этой истории, но я оказался слеп и ленив для него. — И что потом?

— Потом единственное солнце покинуло злых людей, зародив метели и бури, — отвечал парикмахер. — Чтобы вернуть солнце, народ рисовал, шил и оставлял изображение трех солнышек, где только мог. Солнце доверилось людям и вернулось.

— Класс, — ответил я, а самому оказалось жутко. Два солнышка были убиты.

— Когда в небе три солнца, это зовется "гало", — быстро отметил Ярослав, после чего удалился.

Он мигом вернулся из своей коморки с инструментом в руках, когда я обернулся проверить его. Позади Ярослава была необходимая для окрашивания волос кольцевая лампа, создающая будто нимб мастеру. Точно Иисус. Мастер принялся разъединять волосы специальной "вилочкой" из коморки.

— А мы с подругами видели гало, — припомнил я.

— Повезло же. Что за подруги?

— Да из детдома, — скромно промямлил я, отводя взгляд. Но Ярослав может почувствовать вину из-за такого тона, поэтому я исправился. — Мы вместе росли. И это они мне подарили сертификатик сюда.

— Классные девчонки, — подметил блондин. — Как зовут?

— Тоня и Наташа. Но я их звездочкой и солнышком звал из-за групп и цвета волос, — мечтательно вспоминал я. — Мигалка.

— Скучаешь?

Этот вопрос разнесся мурашками по коже, заставляя приостановить взгляд на отражении в зеркале. Там сидел мальчик, чьи волосы неспеша превращаются в солнечные лучи. Я прикусил уста внутри, ностальгируя по времени, когда шестнадцатилетний мальчик впервые покрасился в алый и жил душа в душу с подругами. Когда этот мальчик закончил школу, и всё было хорошо. Когда этот мальчик был ещё ребенком. Если скучать, то только по этому времени. Но, да. Я уже скучал по ним. Я начинал ощущать себя одиноко, зная, что после парикмахерской дома меня никто не ждет.

— Мы вчера виделись, — пожал плечами я.

— И как они? Всё хорошо?

— Ну да, — замялся я. От таких вопросов хотелось, чтоб снова щипало макушку.

— Я слышу неуверенность в твоих словах, — подметил этот добрый человек.

— Одной из них необходимо дорогое лечение, — вздохнул я. — Мы с Локи переживаем.

— "Локи"?..

— Ой, с Тоней. Красная часть мигалки, солнышко, — обозначил подругу я, забывшись. Это же не прием у психолога.

— А этот свитер тебе кто-то из них связал? — спросил кареглазый.

— Это я сам вязал, — гордо выпрямил спину я, пока Ярослав тщательно окрашивал пряди.

— Ничего ж себе! — восхитился тот. — Знаешь, тебе к нему подойдут черные митенки.

— Серьезно?

— Поверь, я другу советовал, он теперь только в них и ходит! Даже летом.

"С каким наркоманом ты дружишь?" — хотел спросить я, но прикусил язык.

Вдруг раздался хлопок двери. В парикмахерскую явно кто-то пришел. Я не мог повернуться, а вот Ярослав проверил гостя.

— Привет, — окликнул лишь он, но посетитель ничего не ответил.

Пальцы мастера отпустили мои волосы, и тогда я уже развернулся.

Это оказался взрослый человек, с ровной осанкой, холодным взглядом и приличным видом. На его ровном носу сидели прозрачные очки, руки оказались в желтых митенках, что хорошо подходили под теплую бежевую накидку по локоть. Оттенок штанов подходил под цвет шоколадных волос и таких же глаз. Этот человек оставил хороший след на моем настроении. Что-то в нем было. Где-то я его уже видел. Он выглядит свежо и опрятно, но лицо говорило об обратном. Опущенные веки, бледность кожи, потухший взгляд и совершенная незаинтересованность.

— Ты пришел немного раньше, — глянул на часы Ярослав.

— Работа, — лишь сухо ответил тот. Он ещё и хрипел. Сидел бы ты дома, пил чай с лимоном и поправлялся. — Вижу, ты уже нашел клиента, — бросил взгляд в мою сторону шатен.

— Здрасте, — неловко поздоровался я, приподнимая руку, на что тот только кивнул.

— Нам чуть-чуть осталось, — пытался наладить ситуацию парикмахер. — Тебя же только постричь?

— Подстричь.

— Садись.

— Если ты что-то косо сделаешь из-за двойной работы.. — стал шипеть гость, сложив пальцы на переносице. Как я понял, они знакомы.

— Не парься, — отмахнулся блондин. — Пока он сохнет, я стрижу тебя. Пока сохнешь ты, я крашу его.

Мужчина сел на черное кресло рядом со мной, но по его лицу читалось, что он бы сел не то что в другой угол от меня, а вообще в иное здание. Но Ярославу будет так удобнее работать.

— Секундочку, — бросил мне мастер.

— Я никуда не тороплюсь, — старался, как можно больше, смягчиться я.

Ярослав достал из своей коморки новые инструменты, начиная чем-то пшикать шоколадные волосы гостя. Пока тот повесил очки на край белого поло и зажмурился, у меня было предостаточно времени рассмотреть его ещё лучше. На митенках был изображен подсолнух, как солнышко. Рыжий ремень хорошо подчеркивал талию, а концы накидки оказалась завязаны в узел. Лицо, как я сказал, бледное, но аккуратная темная бородка создавала контраст. Когда Ярослав закончил пшиканье, вернулся ко мне, так как "переборщил" с гостем и волосам нужно подсохнуть.

— Эд, дать печеньку, пока ждешь? — обратился мастер к кареглазому, на что тот помотал головой.

Эд. Его зовут Эд. Какое знакомое имя.

— Я тебя покрасил, — отозвался через время голос сверху. — Теперь сиди полчаса и жди, а потом мы смоем, — пояснил тот.

— Понял, — кивнул я, доставая телефон.

Ярослав снова отлучился к Эдуарду, начав стрижку. Я, конечно, не крыса, но диалог между этими двумя был мне больно интересен. Я делал только вид, что сижу в телефоне, когда сам всего лишь обновлял мессенджер с Наташей и Локи.

— Так что с работой? — Негромко спросил блондин.

— Вчера убил весь день на одного, теперь весь график съехал, — проворчал "Эд". — Если я хочу покончить с этим, как можно скорее, придется ускориться.

— Ты сегодня спал?

— Немного.

— Солнце не спит, верно, — явно кивнул парикмахер. Одним колористом его теперь не назовешь. — Как Марти?

— Неплохо.

Это имя "Марти" тоже не давало мне покоя. Наверное, это детское имя. Я ещё раз бросил взгляд на Эдуарда. Точный возраст нельзя сказать, но у него может быть племянник. А может и ребенок. Я пытался заметить на его руке обручальное кольцо, но начало пальчев хорошо прикрывали митенки. Не человек, а загадка. На плечи улетало не меньше шоколадных волос, чем на пол. Парикмахер знал свое дело и ловко руководил ножницами, иногда зачесывая какие-то участки. Но его взгляд неожиданно стал потерянным, а руки дрогнули.

— Черт, — пробубнил он, затем посмотрел на меня. — Я забыл, что вчера истощился последний кондиционер для волос. Новую партию ещё не завезли.

— А это необходимо? — Поднял бровь я.

— Волосы могут пострадать без него, — промямлил блондин. Но уверенность снова появилась на его лице. — На него в соседнем магазине сейчас скидка до десяти утра.

Мы все троя перевели взгляд на часы. 9:30.

— Вы меня отпустите? — посмотрел сначала на Эда, затем на меня Ярослав.

— Да?.. — неуверенно выдавил из себя я после длительной паузы.

— Катись уже, — вздохнул шатен.

— Я быстро, — отлучился в коморку мастер. Конечно, музыка на фоне заглушала его, но расслышать можно было. Когда он вылетел уже в плаще, заперев коморку, бросил на нас взгляды. — Ты сохнешь, — его указательный палец остановился на мне. — А ты тоже подсыхаешь и ждешь, — развернулся тот к Эдуарду.

Дверь захлопнулась. Строчка музыки повторяла "Will you take my soul away?". Неловкость добралась до самой макушки. Я закатил глаза, хотел помять шею, прикусил язык, лишь бы снять это напряжение между мной и незнакомцем. Я украдкой поглядывал на него. Черт, он даже в телефоне не сидел. Пялился в одну точку. Но иногда я тоже ловил на себе косые взгляды от этих теплых глаз. Я проглотил ком в горле.

— Не опоздаете из-за меня на работу? — Решил как-то загладить вину я, потому что терпеть этот убийственный взгляд сил не хватило.

— Нет, у меня свой график, — сухо и моментально ответил шатен, как будто знал, что я хочу спросить. — Я гибок, как червь, но в то же время заточен под землей, как мертвец.

— А кем работаете? — наконец смело повернулся на кареглазого я. Такая метафора вдохновила меня. И график свой. Манера замученная и драматичная. Неужели писатель?

— Точно не тем, кто станет отвечать на такие вопросы, — схамил тот. Он тяжело вздохнул и свел пальцы к переносице. — Пацан, видишь я не в настроении? Я рад, что у тебя хорошее настроение, и тебе охота поболтать со всем миром, но я не гожусь для этого.

— Хорошее настроение? — Склонил голову я. В груди защемило. — Сегодня я узнал, что моего друга похитили. У кого хорошее настроение, так это у Ярослава. Это он меня "осветил", — улыбнулся я. — Думал, и с тобой прокатит.

— М-да, Ярик прям сияет, — задумчиво протянул шатен. — Причем всегда.

— Я не понимаю, почему такой меланхолик, как ты, всё ещё носит оттенки солнца и не переехал в Питер, — старался шутить я. — Значит, в тебе ещё есть хорошее настроение.

— Слушай, — как будто пропустил мимо ушей мои слова Эдуард, — что ты сказал про похищение?

— А, — слегка погас я. То детское солнышко внутри меня угасало от этой новости. — Везде объявления о пропаже знакомого кассира. Буквально вчера с ним болтали... — мне стало опять жутко. Я вспомнил черно-белую фотку, где похититель тащит бедного Данила. Мурашки пошли.

— Мальчик, — обратился ко мне тот. — Ты должен знать, но в этом городе за последний месяц пропало много людей. Среди них почти все дети. Сколько лет твоему другу?

— Почти восемнадцать, — ответил я, а сам проглотил ком в горле. Что значит, люди пропадают?

— Ясно, — протянул Эдуард, почесывая бородку. Он задумался. Но перевел взгляд на меня. — Не дрожи. Всех возвращают.

— Серьезно?

— Они, конечно, ничего не помнят, — отметил тот, поправив желтые митеньки. — Но зато живые.

От тревоги нужно было отвлечься. Я успел заметить золотую цепочку на шеи Эдуарда, переливающуюся от лампочек. Он тоже сверкал. Я так подумал, что если бы мы с ним и Яриком были в одном детдоме, то 100% были бы в группе "Солнышки(А)". Из нас получается три солнышка. В окне стал виднеться наш парикмахер, а песня завершилась на строчке "I can't end this dream..."

Из парикмахерской мы вышли одновременно. Я так восхитился новой прической, что пожал и немного обнял Ярослава в знак благодарности. Не знаю, сколько прошло времени, но меня полностью покрасили и посушили. А стрижка Эдуарда была окончена ещё почти час назад, но он не стал убегать на свою загадочную работу. Присел на диванчик, полистал какой-то журнал с брюнетками, с Яриком поболтал... Я так и не понял, в чем подвох, но, по-моему, он караулил меня, а на выходе "ой, как совпало, мы вместе вышли." Я бы даже не удивился, если бы он взял меня под талию и предложил выпить кофейку, а сам зарезал бы где-то за углом. Но я бы точно не согласился.

Ладно, согласился бы. Я очень коммуникабельный человек, и готов хоть с незнакомцем пойти кофе выпить, лишь бы спастись от скуки.

— Погода хорошая, — заметил шатен, разглядывая чистое небо. Но я пялился на столб с тем самым объявлением.

— Слушай, — начал я. — Если похищенные ничего не помнят, а я перед похищением, наверное, единственный, кто открыто общался с Данилом... Может, мне удастся что-то рассказать полиции? — Я перевел взгляд на чужой, что повыше. — Я хочу быть полезным для расследования.

— Ты с ним много болтал?

— Я был последним человеком, с которым он так много говорил о недавних делах, я уверен.

— И что ты можешь такого интересного им рассказать, чего сам не вспомнит юноша?

— Например, что у него аллергия, куда он ходил до похищения, — вспоминал я.

— Пойдем, я провожу до отдела, — резко изменился в настроении Эдуард.

— Так он тут рядом, — смутился я.

— Это не тот, — помотал головой мужчина. Стрижка ему так шла. — Этот отдел занят другими делами, а похищения расследуют в ином. Возле больницы, знаешь?

— Нет, — старался вспомнить я хотя бы ещё один отдел в городе.

— Я отведу, — подозрительно подобрел Эдуард, а теория с зарезанием стала развиваться. — Если ты никуда не спешишь.

— Нет, — помотал головой я, догоняя старшего.

И мы шли. Хоть смена в настроении и вводила в ступор, но я почему-то слепо верил этому человеку. С ним я ощущал себя даже в безопасности. Казалось, он может вырвать гидрант из земли и ушатать им похитителя, который охотится за детьми. Раз Ярослав с ним дружит, то ему точно можно верить. Да и солнышко греть должно. Даже другое солнышко.

— Тебя хорошо постригли, — сделал комплимент я.

— А ты теперь блондин? — перевел взгляд на меня Эдуард. — Даже не представляю, какой твой настоящий цвет волос.

— Угадай, — улыбнулся я.

— Ну самое банальное, — закатил глаза тот, пряча пальцы в карманы штанов. —

Уверен, твои волосы цвета шоколада,

темны, как из гущи ада.

Они цвета кофе,

волнистые, как море.

Ты абиссинский котенок,

Карий, как ягненок.

Ты шатен у татар,

Дорогой, ...

— Нугзар! — закончил стишок я, залившись краской. Щеки разгорелись, и я на время потерял дар речи. — Нет, ты не угадал. Осталось две попытки.

Мы вместе рассмеялись, шаркая сухой листвой под ногами. Этот человек внушал меня какое-то неизвестное чувство. Было страшно идти с ним, но безумно интересно. Он, блин, стих про мои волосы придумал на ходу! Инстинкт самосохранения уже бил тревогу, чтобы я пошел прочь от него.

И опять. Я послушал не голову, а ребенка внутри. И я пошел за Эдом, как будто он мне знакомый человек. Даже, будто отец.