Позволь догнать тебя, малышка Сэмми

Так началась эта гонка. Сердце Сэмми билось гулко. Шансов на победу было мало, вернее их практически не было.

– Потеряшки знают остров, как свои пять пальцев – нам не сбежать! А еще мы совершенно безоружны, – Бей, как всегда, зрил в корень.

Сэм грустно опустила голову. Кудрявые локоны скрывали ее глаза, и Теодор молча сжал руку сестры.

Бей обернулся назад, а после, под пристальным взглядом Пена и Феликса, которые о чем-то переговаривались, взял Сэм за руку, и как можно тише сказал:

– Ищите землянки, пещеры – все что угодно, только не будьте на отрытом месте. Не геройствуй, Сэм! Иначе все это, все, будет напрасно. Пен знает твою слабость и будет давить на нее, – глазами, он указал на Тео, – только затаись, прошу тебя.

– Потеряшки, вы готовы?! – крикнул Пэн, прерывая общее копошение.

– Пора, – прошептал Бей.

– Что же, давайте поиграем!

С этими словами, все трое понеслись в гущу самых джунглей.

– Не отставай, Тео! – крикнула Сэм, и обернулась назад увидела махающего ей Пэна.

Спустя пару минут вокруг были видны факелы и слышны крики «охотников». Бей знал, что делать.

– Если выиграете и выберетесь отсюда, найдите семью Дарлингов и расскажите все Майклу. Он поможет вам и не оставит, – последний раз Бей сжал девичьи пальцы и вдруг свернул вправо, громко крича.

Сэм и Тео остановились, беспомощно наблюдая за удаляющейся спиной друга, чей поступок граничил между самоубийством и героизмом. Огни постепенно исчезали. Слова его гулко отдавались в ушах. Вот оно – прощание.

– Надо помочь ему, – Теодор сделал шаг вперед.

«Не геройствуй, Сэм! Иначе все это, все, будет напрасно.»

– Нет, – решительно ответила девушка, – нам ему не помочь, – и черные ветви скрыли теперь их силуэт.

По ощущениям они бежали около двух часов, периодически натыкаясь на потеряшек. Видя их темные спины с острыми наконечниками, брат с сестрой ушли еще глубже в лес. Выйдя на один из выступов, им открылся вид на гору. Темные кусты чего–то напоминающие стену, мешали пройти. Где–то далеко, едва уловимые крики послышались из чащи.

– Они близко, – прошептала Сэм, задыхаясь.

– Я устал Сэмми, и ты ели стоишь на ногах, – оперившись о ствол какого–то дерева, сказал Тео, тяжело дыша.

Только сейчас девушка ощутила эту сильную дрожь в ногах, о которой говорил брат. Прислушиваясь к своему усталому телу, девушка почувствовала жуткий голод, одолевавший ее так давно, но отступивший на второй план от выброса адреналина.

– Нам нужно, Тео. Это – единственный шанс.

Осторожно передвигаясь по темному лесу, освещенному большой нетландской луной, дети шли к горе. Вдруг все затихло. Ни птицы, ни сверчка – ничего. Объяснение этому стала стрела, пролетевшая над головой Сэм. Ее острый наконечник со свистом разрезал воздух. Высокая фигура, за которой теснились еще несколько, выступила вперед – это был Феликс. Сэм прошиб пот. Вся одежда в один миг будто прилипла к телу, а сердце застыло где-то в глотке. Злобно скалясь, он опустил арбалет, закидывая его на плечо. По ленивому маху его руки, трое пропащих мальчишек, точно цепные псы, бросились за ними в погоню.

– Куда же вы бежите? – громкий крик врезался в спину девушки, – Я все равно тебя поймаю, потеряшка, – смех, похожий на лай, подхватил эту угрозу, унося вместе с летящей стрелой, со свистом пролетевшей прямо мимо девичьего уха, дальше.

Петляя меж густых зарослей, они смогли ненадолго оторваться, скрывшись в глубине пышных кустов.

– Они догонят нас! – задыхаясь надрывно повторял Теодор, продолжая бежать

Топот неумолимо приближался, и Сэм судорожно оглянулась, ища спасения, но у кого? У деревьев? Деревьев...

– Есть идея.

Черное, с большим стволом дерево возвышалось над ними. Теодор уловил ее взгляд и без слов кивнул.

– Быстрее.

Подсадив мальчика, который не в первый раз уже лазал по деревьям, она попыталась забраться было сама, но один из сучков предательски скрипнул и сломался.

— Вот он где! – новые стрелы неумолимо полетели в нее.

Сэм, собрав последние силы побежала, что есть мочи и, не зная сама, как практически с разбегу забралась на соседнее дерево. Потеряшки продолжали стрелять и один из острых наконечников насквозь прошел в ее предплечье. Сжав зубы до скрипа, Сэм сделал рывок и оказалась на заветной ветке, на достаточной высоте. Слезы брызнули из глаз, стоило взглянуть на кровоточащую руку.

Около пяти факелов разожглись у основания ее «крепости». Мальчишки продолжали пускать стрелы, которые пролетали в двадцати сантиметрах от нее. Высота была приличная, а плотное расположение деревьев, не позволяли произвести выстрел под углом.

– Я попал в него, клянусь, Феликс! – звонкий голос одного из мальчишек послышался внизу.

– Недостаточно, раз он там.

Послышалась короткая возня. Осторожно высунув голову, Сэм встретилась глазами с арбалетом Феликса, который был направлен точно на нее. Доли секунды хватило, чтобы избежать смертельного ранения – стрела вновь рассекла воздух, пролетая практически перед самым носом. Вцепившись в толстую ветку, девушка не дышала. Стараясь не совершать лишнего движения, она повернула голову и увидела Теодора, сидевшего на соседнем дереве, но ниже на полметра. Сжавшись в комок, брат испуганно смотрел на нее. Потеряшки не заметили его, и, кажется, целью Феликса была именно она. Здоровой рукой Сэм приложила палец к губам.

Вдруг звук стрельбы стих, и внизу послушался хруст и ругань.

– Черт бы тебя побрал! Ты что не можешь залезть на дерево, здоровяк? – ругался один мальчишка на другого, – Как нам теперь его доставать? Ну ка подсади меня.

Сэм снизу наблюдала, как два мальчика пытались забраться на дерево, а остальные наблюдали за ними. Вымученная ухмылка расцвела на ее губах, но тут же испарилась, стоило поймать на себе пару злых светлых глаз Феликса, что стоял чуть поодаль и прожигал в ней дыру.

Сэм была значительно легче любого мальчишки, и потому стоило им попытаться залезть на ветки, как они обламывались. Так, в сотнях попытках были сломаны все нижние ветки, а потеряшки потирая ушибленные спины принялись за луки. Новый обстрел и ругань от бессилия не заставили себя ждать. Зажмурившись, Сэм вновь вжалась в неровную кору, припоминая хоть одну молитву.

Глаза Феликса неотрывно смотрели вверх, тонкие губы были поджаты, а желваки ходили ходунов. Облокотившись о соседнее дерево, он через раскидистые ветви неотрывно следил за профилем непокорного мальчишки. Тщедушный и смазливый, он, в нелепо огромном свитере смог их надуть, просто забравшись на дерево, да и еще как высоко (приходилось задирать голову, чтобы увидеть ненавистную фигуру). Феликс не мог отказать ему в не дюжей ловкости и выносливости, но видеть, как он корчится от боли было сейчас необыкновенным упоением.

– Зачем нам играть с тем, что, итак, теперь принадлежит нам? – не отрывая взгляд спросил Феликс, краем глаза уловив зеленый дым.

Рука легла на его плечо.

– Брось, Феликс, а как же дух приключений? – усмехнулся Пэн, вторя взгляду своего приспешника. Увиденное, определенно, порадовало его, – Наша гостья определенно храбрее многих, раз даже тебя смогла вывести из себя.

Полы капюшона зашуршали, и пронзительные глаза юноши непонимающе посмотрели на Питера. Однако тот лишь усмехнулся, показывая острые резцы. Темная бровь выразительно выгнулась, а кивком головы, он указал на Сэм. Оба они теперь вновь смотрели на острый профиль, и Феликс, нахмурившись, оттолкнулся от дерева, подаваясь корпусом чуть вперед. Девушка вдруг посмотрела в их сторону, и Феликс почувствовал, как весь воздух будто выбили из груди, лишая возможности дышать. Ее влажные кофейные глаза, словно две черные дыры, поглотили его. Страдание – вот, что прочел он в них. Вмиг смазливая мальчишечья мордашка превратилась в нежное девичье личико. Тонкий, чуть вздернутый носик с аккуратными ноздрями, большие глаза, густые черные брови в тон, которым, прикрывая лоб, хаотично свисали непослушные короткие кудряшки и маленький бледный рот – все это была она.

– Почему ты не сказал мне?

– Это было весело: отгадаешь ты или кто–то из мальчишек секрет маленькой Сэмми или нет, – Феликс прикрыл глаза.

– И что теперь?

– Продолжайте играть.

Феликс резко развернулся, вглядываясь в хитрые глаза Пэна.

– Она же девчонка, – давя вскрик, сказал юноша.

Выпрямившись, Пэн заложил руки за спину и, обходя потеряшку, осмотрел на острых профиль Сэм, склонившейся над своей рукой.

– Правда? И как же ты узнал об этом? Пусть выиграет, Феликс, но ее брата надо поймать, понимаешь, о чем я. Они не должны улететь отсюда вдвоем, – прошипел он.

– Мы не наши ее брата. Она куда–то спрятала его!

– Из нее бы вышла хорошая потеряшка, – хмыкнул Пэн, но после добавил, – Мальчишка ближе, чем ты думаешь, – прежде, чем зеленая дымка скрыла его силуэт, юноша поднял указательный палец вверх.

Феликс поднял голову: высоко, на ветке был виден силуэт. Мальчишка сидел столь же высоко, сколь и сестра. Простой и такой действенный план пришел в голову сам собой.

Мальчишки встали в кружок что-то обсуждая, после чего кинувшись в рассыпную, скрылись в чаще. Сэм чувствовала, как силы медленно покидают ее, и, прикрыв глаза, вновь почувствовала горячие дорожки слез. Рука ныла нещадно, кажется, стрела попала в кость.

– Серьезно ранение, – обманчиво заботливый голос врезался в поток ее воспаленных мыслей.

Открыв глаза, Сэм увидела, во мраке, куда не попадал ни свет факелов, ни луны, Питера Пэн. Он сидел на соседней ветке, прикрытой листьями.

– Какая тебе разница? Не этого ли ты хотел? – усмешкой спросила она, нерешительно касаясь кончиков перьев на стреле, но тут же жмурясь от боли.

– Разве я говорил нечто подобное? – он подался корпусом вперед, – Ты сама все усложняешь, малышка Сэм.

– Не называй меня так, – глухо ответила она, на что Пэн лишь усмехнулся.

– Почему же, Сэмми? Посмотри вокруг, – он склонил голову, выгибая изящно бровь, – Ты сама виновата в том, что проникла на остров без разрешения и нарушила все мои правила, и в этом, – он указал на руку, – виновата тоже ты. Если бы не ты, твой брат бы стал одним из нас добровольно. Его жизнь была бы наполнена приключениями. Он бы никогда не повзрослел. Ты страдаешь только по собственной вине, но я могу помочь тебе, только скажи, – возбужденный голос вдруг раздался прямо самого уха, обжигая.

Сэм зажмурилась, качая головой.

– Обман! Все твои слова обман!

Стиснув зубы до скрипа, она обхватила основание и потянула вверх. С неприятным чавканьем стрела медленно выходила из плоти, сводя руку судорогой. Сэм задрала голову глухо застонав. Кровь нещадно хлестала из раны, черными струями пробегая вдоль руки. Пэн сжал руки в кулаки.

Тяжело дыша, девушка сказала, стягивая с себя аккуратно свитер и оставаясь в свободной футболке:

– Твоя тень украла моего брата из кровати, думаешь, я поверю тебе?

Кое-как Сэм оторвала рукав старого свитера и посмотрела в темноту. Зеленые глаза вечного мальчишки без тени веселья блеснули во мраке, их ядовитая зелень будто физически влияла на Сэм, или ей просто так казалось?

– Твой брат услышал песню, которую могут слышать только брошенные всеми дети. Брошенные всеми и не желающие взрослеть, они готовы отдать все за лучшую жизнь, лишь бы не прозябать в холоде и голоде, не искать еды и не воровать, – он искренне упивался выражением боли, которое приносили эти слова, раня ее в самое сердце, – Он хочет быть одним из нас, поэтому и подал руку тени, ведь чувствовал себя лишним и брошенным даже собственной сестрой, такой же потеряшкой.

Смотря вниз на пустую поляну, Сэм чувствовала полное опустошение, и даже когда чужие пальцы коснулись ее руки, не сразу поняла, что происходит. Он пах лесом и костром, чем–то свежим и чужим. В близи лицо Пэна казалось даже ей симпатичным: гладкая кожа; темно–зеленые глаза, цвета зеленой чащи; вздернутый нос и алые выразительные губы – он мог бы вырасти красивым мужчиной, но этого никогда не случится. Сэм чувствовала, что за внешней красотой молодости скрывается внутреннее уродство старой души.

Девушка хотела выдернуть руку, но та практически не двигалась. Устало Сэм наблюдала, как ловкие пальцы в одно мгновенье затянули импровизированную повязку. Каждое их касание неприятной дрожью пробегало по телу.

Подняв русую голову, король Нетландии пристально посмотрел девушке в глаза, беря я за подбородок и приближая к ней лицо.

– Тебе меня не переиграть, Сэмми. Я хозяин этого острова. Противься сколько хочешь, но знай, все здесь – мое, – он помедлил, сжимая пальцы чуть сильнее, – и ты – моя.

Рука, вместе с ее обладателем, также неожиданно исчезла, как появилась, стоило моргнуть.

– Сэмми!

Истошный крик Теодора высвободил ее из дурмана странных чувств. Мальчик карабкался по веткам выше и выше, пока огонь, сжирающий основание дерево, неумолимо быстро полз вверх.

– Давай прыгай! Прыгай! – закричал неожиданно хор потеряшек, вновь появившихся на поляне, – Тебе некуда бежать!

Она сразу нашла глазами высокую фигуру Феликса, держащего в руках факел. Стоило Сэм подняться к нему навстречу, как самодельные луки устремились на нее. Это была ловушка.

Теодор в страхе подобрался стоял, покачиваясь на ветке. Ноги скользили по гладкому суку, норовя сорваться.

– Мне страшно, Сэмми! – крикнул он.

– Я знаю, милый. Я знаю, – шепотом сказала она.

Осторожно маня его рукой, Сэм кивнула. Тео знал этот жест. План мог стоить ее брату жизни, в случае провала.

Раз. Два. Три.

С разбегу Теодор прыгнул, а Сэм, резко подавшись вперед, побежала навстречу, в последний момент схватив брата за руку. Потеряшки обескураженно замерли, наблюдая за происходящим. Брат с сестрой напоминали им акробатов в цирке, ловко бегающих по тросам. Феликс хмыкнул, покачав головой.

Больно ударившись грудью о сук, Сэм держала здоровой рукой брата на весу. Хлипкая ветка не могла выдержать двоих, и ее едва слышный хруст заставил сжаться два сердца. Теодор кивнул. Сэм смотрела в ясные и полные решимости глаза мальчика, на лице которого застыла выражение полной безмятежности. Легкий ветер последний раз поиграл с его кудрями.

Стрела, пущенная из знакомого арбалета, попала в здоровую руку, и голос Сэм сорвался на крик. Феликс впервые за долгое время поймал на себе пару косых осуждающих взглядов. Знакомая боль отняла у девушки теперь обе руки. Однако Сэм лишь крепче сжала зубы, не выпуская руки брата, и свесившись по пояс, она продолжала держать его обеими кистями.

Такой поступок не мог не тронуть некоторый потеряшек, и часть мальчиков медленно опустили оружие, бросая его на землю.

– Не надо, Тео! Мы вместе вернемся домой! – замотала она головой, обхватывая кисть мальчика крепче, – Я не отпущу тебя, – как ни силилась она, но не могла ничего сделать.

– Я знаю, – прошептал мальчик, разжимая руку.

– Нет!

Его поймали потеряшки, толпясь вокруг и скручивая ему руки, пока он, задрав голову, продолжал улыбаться, гладя на сестру, которая смогла победить.

– Рассвет! – крикнул чей–то звонкий голос, который тут же был подхвачен другими.

Устало повиснув на ветке, Сэм уже было все равно. Кровь стекала по ее запястьям, медленно капая вниз. Золотое солнце несло ей скорую победу и расставание одновременно.

– Спускайся, ты выиграл! – крикнул Сэм один из потеряшек. Ее недоверчивый взгляд заставил его продолжить, – Рассвет. Ты победил. Мы не тронем тебя, – разом они опустили оружия.

Расступаясь, потеряшки дали возможность Сэм слезть с дерева. Подобно диковинному зверьку десять пар глаз смотрели на нее. Девушка сделала шаг; непривычное ощущение почвы под ногами был неожиданным.

Вместе с отчаянием пришла и ярость. Медленно подошла она к Феликсу, и, поравнявшись с ним, зло посмотрела на него. Улыбкой встретил ее ненависть юноша, продолжая сжимать арбалет. Не смотря на руку, Сэм вытащила стрелу и, сцепив челюсть от мучительной боли не издала ни звука. Со всем презрением, что было в ней, кинула окровавленное копье, ставшее причиной ее поражения, прямо перед его ногами, после чего обошла юношу, покорно протягивая одному их потеряшек руки, которые тут же затянули веревкой.

– Ведите их в лагерь! – приказал он.

Боле битвы опустело, и Феликс откинул арбалет, неожиданно сильно он давил теперь на плечо. Длинные пальцы юноши сжимали кончик окровавленной стрелы, одной из тысячи, что он высекал, но ставшей внезапно такой особенной и важной, что руки сами подняли ее. Но зачем? Как память, как трофей, как символ борьбы и мужества, или как знамя безграничной любви близких людей? Феликс не знал ответ на этот вопрос.