Часть 7. Не нужна?
Алина с наслаждением растянулась на своей узкой университетской кровати. За окном общежития уже стемнело, зажигая огни незнакомого, но уже привычного города. Ее вечер только начинался. На экране ноутбука загорелось заветное уведомление в Discord: «m0nesy в сети». Уголки ее губ непроизвольно поползли вверх, и она поспешила запустить игру.
За последние два месяца их странная дружба стала для Алины таким же якорем, как и утренние занятия по иероглифам. Мост между Белградом и Шанхаем, построенный из пиксельных пуль, смеха в голосовом чате и гифок в телеграмме. Они играли почти каждый день, и для Алины это было спасением от стресса учебы и тоски по дому.
«Краш-тест для студенточки?» — пришло сообщение от Ильи с приглашением в лобби.
Алина усмехнулась и быстрым движением пальцев ответила: «Только если твоя психика готова. Заходи, унижу».
Самым необъяснимым для нее было то, как Илья, звезда мирового уровня, подстраивался под ее сумасшедшее расписание. Из-за пятичасовой разницы ее вечер означал для него глубокую ночь.
Как-то раз, услышав по его голосу, что он на грани, Алина нахмурилась:
«Иль, у тебя же там четыре утра? Ты в порядке?»
«Да норм, просто немного...» он замялся, пытаясь скрыть зевок, «...притомился».
«Страдать — это твой девиз?» — подняла она бровь, хотя он этого не видел. «Иди спать, серьезно. Я потерплю».
«Расслабься, у меня режим хомяка-совы. Днем сплю, ночью бегаю в колесе и настреливаю ботов. А играть с тобой мне слишком нравится, чтобы такое пропускать».
Они смеялись, но Алина чувствовала странное теплое щемление в груди. Он жертвовал сном. Ради игры с ней.
Их разговоры всегда были легкими, полными шуток и игрового троллинга, но порой проскальзывали искорки чего-то большего, которые они оба тут же старательно гасили.
Однажды поздно вечером, откладывая в сторону учебник по продвинутой китайской грамматике, Алина вздохнула:
«Слушай, а вот серьезный вопрос. Вечная победа на мейджоре или... найди свою пару, типа, самую-самую?»
Илья фыркнул:
«Ну, и вопрос. Однозначно пара».
«Что, серьезно?» — удивилась Алина. «А я бы взяла мейджор. Любовь приходит и уходит, а титул чемпиона — он навсегда. Хотя... кто его знает».
«Ну, потому что идеальная пара, наверное, будет рядом на каждом следующем мейджоре, а не вместо него, — его голос прозвучал задумчиво. — А с тобой на мейджор я бы пошел. В один клинок».
«В один клинок?» — Алина почувствовала, как учащенно забилось сердце. «Это что, предложение руки и сердца или просто контракт на выгодных условиях?»
На другом конце провода наступила пауза, чуть дольше, чем нужно для шутки.
«Предложение о создании самой имбалансной команды в истории, очевидно же, — наконец ответил он, и его голос снова стал беззаботным. — Не заносись, Аля». — это была его новая кличка для нее.
Помимо Ильи, ее виртуальный круг общения расширился. Вадим Эвелон пару раз приглашал ее на стримы — обычно когда нужен был новый гость для развлечения чата. Их общение было приятным, но поверхностным.
«Аля, привет! Заскакивай к нам на стрим, чатик просит))», — писал он.
«Окей, но только если ваш чат не будет троллить мой акцент», — шутила она в ответ.
«Да они всегда троллят, не обращай внимания. Твой скилл все окупает».
Никакой глубины, как с Ильей. Никаких ночных разговоров ни о чем. Просто работа.
Однажды вечером, закончив с домашкой, Алина как обычно зашла в Дискорд. Сообщений от Ильи не было.
«Иль, ты опаздываешь и если это из-за очередного ожидания доставки, я тебя убью, потому что гастрит с таким питанием не заставит себя ждать!», — написала она, прикрепляя смешную гифку.
Ответа не было. Ни через час, ни через два.
«Илюх, ты жив там?» — отправила она позже.
На следующее утро она увидела, что его статус был «в сети» 12 часов назад. Странно. Он всегда писал, если что-то случалось. Даже если просто «сплю, потом напишу». Она отправила еще пару сообщений, смешной тикток. Тишина.
Тревога, поначалу легкая, как щекотка, начала медленно подползать к горлу. Она проверила все соцсети. Его твиттер молчал. Инстаграм не обновлялся. В тг он не заходил уже больше суток.
Прошло три дня. Алина уже не могла сосредоточиться ни на учебе, ни на игре. Она написала Ваде: «Вадь, привет. Ты не в курсе, что с Ильей? Он пропал».
Но тот лишь развел руками — он не общался с Ильей столько же.
На четвертый день паника достигла пика. Она механически зашла на популярный киберспортивный портал, и у нее похолодело внутри. Заголовок кричал: «m0nesy берет неожиданный отпуск в Falcons! Пропустит ближайшие турниры по личным обстоятельствам».
Алина уставилась на экран, не веря своим глазам. Отпуск? Личные обстоятельства? Пропустит турниры? Что за личные обстоятельства могут быть настолько жуткими, что нельзя было бросить одну-единственную строчку? «Аля, все плохо, пропаду». Она бы поняла! Она бы не лезла! Но эта тишина...
Сначала страх и тревога сменились леденящим душу недоумением, а затем — волной жгучей, едкой обиды. Он просто... исчез. Без единого слова. Словно те два месяца ежедневного общения, смеха, ночных игр и тех полунамеков, от которых щемило в груди, ничего не значили. Словно она была просто очередным никнеймом в его списке друзей, который можно удалить одним кликом.
Она открыла их переписку. Последнее сообщение от нее, отправленное два дня назад, висело в пустоте: «Илья, привет, с тобой все в порядке? Ты меня пугаешь, просто дай знать, что ты жив, ладно?».
«А ты исчез, ни в пустоте ни в темноте не отыскать
Ты слился с воздухом, ты превратился в дым
Остались буквы в документах, на счетах
И эти буквы были именем твоим»
А он был жив. Просто решил вычеркнуть ее из своей жизни.
Тихое недоумение переросло в яростную, колющую ненависть. Да, именно ненависть. Она ненавидела его за его внезапность. Ненавидела за то, что он ворвался в ее жизнь, сделал ее ярче, насыщеннее, а потом просто ушел, оставив после себя оглушительную тишину, которая теперь звенела в ушах громче любого выстрела. Ненавидела за то, что каждое уведомление в телефоне заставляло ее вздрагивать, а потом приносило новую порцию разочарования. И больше всего она ненавидела его за то, что ей было до слез грустно и больно.
— Он просто полный пи**бл! — выпалила она, заливаясь слезами в комнате общежития. Сяомэй, сидевшая напротив с учебником, конечно, все поняла, ведь за два месяца начала понимать простые предложения на русском, а последнее слово так вообще было одним из первых выученных ей. Тут же она отложила учебник и подсела к подруге. — Я ему что, так, случайная пассия в дискорде? Два месяца! Каждый день! А он взял и просто... испарился!
— Аля, успокойся, дыши, — тихо говорила Сяомэй на китайском, обнимая ее за плечи. — Может, у него правда серьезные проблемы. Семейные. Или со здоровьем. Он же публичный человек, у него своя жизнь, о которой мы ничего не знаем.
— Но он мог написать! Одно сообщение! Одно слово! — всхлипывала Алина, уткнувшись лицом в плечо подруги. — Я же не буду приставать! Я пойму! Но эта тишина... она же сводит с ума! Я не знаю, то ли мне за него бояться, то ли злиться!
— Злись, — твердо сказала Сяомэй. — Злись, если так легче. Он поступил как мудак, это факт. Но не съедай себя изнутри. Он не стоит твоих нервов.
Разговор с подругой немного помог. Выплеснуть наружу этот клубок из обиды, грусти и злости стало легче. Сяомэй убедила ее принять душ, заказала ей любимую лапшу и заварила успокаивающий чай.
Но легче не стало до конца. Грусть никуда не ушла, она лишь притихла, придавленная гнетущей тяжестью непонимания и брошенности. Алина отключила уведомления в их общем чате. Она удалил игру с рабочего стола, потому что вид значка вызывал тошноту. Она пыталась убедить себя, что ненавидит Илью Осипова всеми фибрами души.
Но глубоко внутри, под всеми этими слоями гнева и боли, жила крошечная, глупая, упрямая надежда. И осознание того, что эта надежда еще жива и шевелится, злило ее сильнее всего на свете.
Надежда оставалась.