Правильная девочка// m0nesy

Стокгольм встретил их серым, промозглым утром. Второе место. Для мира киберспорта — оглушительный успех для новичка. Для Алины — горькое послевкусие неудачи, усугубленное ядовитым хейтом в соцсетях. Ее телефон разрывался от уведомлений. Большинство — сообщения ненависти. «Уйди из киберспорта», «Тебе место на кухне, а не в Фальконс», «Из-за тебя проиграли». Она отключила комментарии везде, где могла, но яд уже просочился внутрь.

Она сидела в своем гостиничном номере, уставившись в стену, пытаясь найти в себе хоть каплю той гордости, о которой говорил Илья. Но находила лишь пустоту и щемящее чувство вины перед командой.

И тут зазвонил телефон. Незнакомый номер с кодом ее родного города. Сердце екнуло — надежда. Может быть, родители, увидев ее по телевизору, несмотря ни на что, поняли? Поняли, как она старалась, как боролась?

Она с дрожащими руками приняла вызов.
«Алло?»

«Алина, это папа». Голос был ледяным, обезличенным.

«Пап! Ты видел? Мы были вторыми! Это же круто!» — она попыталась влить в свои слова энтузиазм, которого не чувствовала.

«Круто? — он фыркнул, и этот звук прозвучал как плевок. — Ты называешь крутым позориться на весь мир? Сидеть перед компьютером, как малолетний недоучка, пока твои одноклассницы уже работают в серьезных компаниях? Мы думали, ты одумаешься. Что это была шутка. Но нет. Ты всерьез решила променять свое будущее на это... это непотребство».

«Папа, это не непотребство! Это моя работа! Мне платят деньги! Я в топовой команде мира!»

«Деньги? — его голос взвизгнул. — Ты думаешь, все в жизни измеряется деньгами? Репутация, уважение, честь семьи — это ты променяла на свои тридцать сребреников! Твоя мать с тех пор не выходит из комнаты, плачет. А я... я не могу смотреть на то, во что ты превратилась».

Алина чувствовала, как по ее лицу катятся горячие слезы. «Папа, пожалуйста...»

«Нет, Алина. Хватит. Мы дали тебе все. Образование, возможности. А ты... ты плюнула нам в душу. Знай. С этого дня у нас нет дочери. Не звони нам больше. И не приезжай. Ты нам не дочь».

Щелчок в трубке прозвучал громче любого выстрела. Он отозвался в тишине номера оглушительным, звенящим эхом. Алина сидела с телефоном у уха, не в силах пошевелиться. Словно кто-то взял и вырвал из нее самый корень, основу, на которой держалась вся ее жизнь. Родители. Ее опора, ее поддержка, ее дом. Они отреклись от нее.

Она опустила телефон и медленно, как лунатик, вышла из номера. Ей было нужно к Илье. Единственному человеку, который остался. Единственному, кто ее понимал. Он был необходим ей сейчас как кислород.

Она постучала в его дверь. Ей открылся не тот Илья, которого она знала. Его лицо было искажено злобой, глаза горели холодным огнем. Он только что закончил тяжелейший, унизительный разбор полетов с тренером, где на него одного взвалили вину за тактические провалы в финале. Его обвиняли в том, что он слишком много внимания уделял «своей протеже», а не игре команды. Его ярость искала выхода.

«Илья...» — прошептала Алина, переступая порог.

Он грубо схватил ее за плечи. «Где ты была? Ты видела этот разбор? Меня там...» Он замолчал, заметив ее заплаканное лицо, ее трясущиеся губы. Но его собственная ярость была слишком сильна, чтобы переключиться. «Что случилось? Опять в интернете почитала? Научись уже не обращать внимания!»

«Илья... родители... — она всхлипнула, и новые слезы хлынули из ее глаз. — Они... они отреклись от меня. Сказали, что у них нет дочери».

Она ждала, что он обнимет ее, что он будет ее утешать, станет ее новой опорой.

Но Илья, переполненный собственным гневом и разочарованием, лишь резко отпустил ее.
«И что? Я же говорил! Говорил, что мы докажем всем! А ты распускаешь нюни из-за каких-то стариков, которые в жизни не видели дальше своего завода! Возьми себя в руки!»

«Я не могу! — закричала она в ответ, ее собственная боль начала прорываться наружу сквозь онемение. — Я не понимаю! Почему все так ко мне относятся? Почему все меня ненавидят? Я же ничего плохого не сделала! Я просто хочу играть! Меня взяли в команду — значит, я этого заслуживаю! Я ДОЛЖНА этого заслуживать!»

Эта фраза, вырванная из самого сердца, стала последней каплей. Та самая, которую вбил ему в голову тренер. «Ты настоял на ее взятии, Осипов. И она тебя подвела. Она не тянет».

«ЗАСЛУЖИВАЕШЬ?» — его крик прозвучал как удар хлыста. Он встал над ней, его лицо было искажено гримасой ярости и боли. «Ты хочешь знать правду, принцесса? Правда в том, что ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ!»

Алина отшатнулась, будто он ударил ее физически. Ее глаза расширились от ужаса и непонимания.

«Тебя взяли в команду, потому что Я НАСТОЯЛ! — продолжал он, выплескивая на нее всю свою накопленную горечь. — Я упросил, я умолял, я поставил их перед фактом! Они не хотели тебя брать! Они говорили, что ты слабая, что у тебя нет опыта, что это риск! А я им доказывал! Говорил, что ты особенная! А ты... Ты просто ДЕВУШКА, КОТОРАЯ СРЕДНЕ ИГРАЕТ В КС! И ты доказала это всем в финале! Мы проиграли из-за тебя! Из-за твоих ошибок!»

Каждое его слово было отравленной стрелой, впивающейся в самое сердце. Воздух вырвался из ее легких. Весь мир рухнул в одночасье. Родители... И теперь он. Тот, кому она верила больше всех. Тот, кого любила.

Она смотрела на него, и в ее глазах не осталось ничего. Ни слез, ни боли. Только пустота. Ледяная, бездонная пустота.

Она медленно покачала головой.
«Я все поняла», — ее голос прозвучал тихо, мертво и отчужденно.

Она развернулась и вышла из его номера. Не побежала, не хлопнула дверью. Просто вышла. Илья, оглушенный собственным срывом, несколько секунд стоял, не в силах пошевелиться, глядя на захлопнувшуюся дверь. Адреналин отступил, и его охватила леденящая душу волна осознания. Что он наделал. Боже, что он наделал?

Прошло два часа. Илья метался по номеру, пытаясь дозвониться до нее. Она не брала трубку. Он писал ей в Telegram — сообщения оставались не прочитанными. Чувство паники нарастало, сжимая горло. Он вспоминал ее глаза — пустые, безжизненные. Ту самую фразу: «Я все поняла».

И тогда его осенило. Он судорожно открыл приложение «Локатор», к которому они когда-то в шутку подключились. Сердце бешено заколотилось. Ее метка была активна. Она была... в их отеле.

Он выскочил из номера и помчался по коридору. Он стучал в ее дверь — никто не отвечал. Спустился на ресепшен, умоляя открыть ему номер — там было пусто. Вещи были на месте, чемодан не собран. Но ее там не было.

Он обежал все этажи, все возможные места — лаунж-зоны, бар, тренажерный зал. Нигде. Паника переросла в животный, первобытный ужас. Он снова посмотрел на карту. Метка была в отеле. Но где?

И тут его взгляд упал на схему эвакуации в конце коридора. Лестница. Ведет на крышу.

Холодная дрожь пробежала по его спине. Нет. Не может быть.

Он ринулся к лестнице и взбежал по пролетам, не чувствуя усталости, сбивая дыхание. Дверь на крышу была тяжелой, металлической. Он изо всех сил толкнул ее, навалившись всем телом.

Резкий порыв ветра встретил его. Шведский холод пронизывал до костей. Небо было низким и серым. И на фоне этого серого неба, у самого парапета, стояла она. Алина. Ее темные волосы развевались на ветру. Она стояла спиной к нему, без куртки, и смотрела в серую пелену Стокгольма.

«АЛИНА!» — его крик был полон такого отчаяния, что, казалось, мог разорвать облака.

Она медленно обернулась. Ее лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза... в них не было ничего. Ни упрека, ни ненависти, ни слез. Только бесконечная, всепоглощающая усталость.

«Илья, — ее голос был тихим, но ветер донес его до него. — Спасибо. За все подаренные эмоции. Спасибо, что дал почувствовать себя про-игроком. И за все моменты вместе».

Эти слова, произнесенные так спокойно, прозвучали для него смертным приговором. Это были не слова прощания. Это были слова подведения итогов. Финал, после которого не будет нового сезона.

Он сделал шаг к ней, его руки дрожали.
«Алина, нет... прости меня... Я не это имел в виду... Я был сволочью, я сорвался...Прости! Я умоляю, я дурак, нет, придурок! Алиночка, моя хорошая девочка. Пожалуйста, не дела этого..»
«Если бы ты знал, как я с самого детства устала быть хорошей девочкой. Я больше не могу так.»

Но она уже повернулась обратно к городу, словно он перестал для нее существовать. Она стояла на краю, и расстояние между ними в несколько метров казалось ему непреодолимой пропастью, вырытой его собственными словами. Он понимал, что любое неверное движение, любое резкое слово могут стать последними. И он замер в немом ужасе, боясь даже дышать, понимая, что только что мог потерять ее навсегда, и не в метафорическом, а в самом прямом смысле.

Потерять. Убить. Потратить.

Надеюсь вы уже ревете))